Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Обещанный экшон



Продолжение этого (полный вариант)

Про арест мой болтают. Напугали ежа голым задом. Я и так тут живу, как под арестом, впрочем, в их власти сделать моё пребывание здесь куда более печальным.

На улице перед митингующими женщинами отдувается за гельвецийских и лоррейнских военных какой-то толстяк с пышными моржовыми усами, одетый в синий полицейский мундир. В одной руке он держит свою нелепую шляпу, а в другой эпичных размеров носовой платок, которым то и дело вытирает пот со своей красной, как помидор, лысины.

Солдаты на площади поделились на две группы: пока одни с оружием в руках надзирают за порядком, другие отдыхают у стен ратуши и полицейского управления. Некоторые глазеют по сторонам, кто-то умудряется дремать, прислонившись к столбу или спине товарища. Вон две гельвецийские девушки уселись возле сослуживца и щиплют его за бока. А вот долговязый блондин в лихо сбитом на бровь кепи с аппетитом уплетает большое зелёное яблоко.

– Эй, красавица, лови! – кричит он мне и бросает ещё одно такое же.

Огромное, словно мортирное ядро, оно летит по навесной траектории и, каким-то чудом проскользнув мимо моих рук, бьёт меня прямо в лоб. От такой неожиданности я приземляюсь мягким местом на мостовую. Все вокруг катятся со смеху. Даже бедняга-полицейский удивлённо оглядывается. Мне же остаётся лишь улыбаться и махать своим непрошенным трофеем.

Уже в коляске мотоцикла я пытаюсь откусить от этого яблока кусочек, а оно оказывается жуткой жёсткой кислятиной. Вот ведь жук, а? Удружил, называется.

Ровно тарахтящий мотор жандармского мотоцикла вдруг чихает пару раз и замолкает. Леон, чертыхаясь, прогоняет нас со своего железного коня и достаёт из коляски железный ящик с инструментом.

Мы с Мари занимаем позиции под сенью ветвей большого и высокого дерева, стоящего у кромки тротуара. Я прижимаюсь спиной к коре ствола, а Мари прохаживается туда-сюда и всем своим видом игнорирует моё существование.

Напротив нас суетливый бюргер в клетчатом пиджаке готовится дать дёру из города. У дверей его дома, сложенного из красивого красного кирпича, стоит большой фургон, похожий на буханку хлеба. Дюжие грузчики с видимой натугой грузят в него разнообразную мебель. Часть вещей стоит в стороне, здесь на массивном письменном столе сидит, весело болтая ногами, девочка лет пяти, которая наверное воспринимает всё это как какое-то приключение.

Новая четвёрка грузчиков еле протискивает сквозь двери два платяных шкафа. Один из них, рябоватый парень в мятом картузе, больше озирается на ковыряющегося у мотоцикла Леона, чем смотрит себе под ноги. Последствия не заставляют себя ждать. Напарник шикает на этого непутёвого,а тот запинается и выпускает ношу из рук. Шкаф, несмотря на свой казалось бы солидный вид, не выдерживает удара о мостовую и вываливает под лучи солнца своё содержимое.

– *Папа, зачем нам столько ружей? – звонко спрашивает малышка, указывая пальчиком на масляно-чёрные стволы и блестящие лаком приклады.

Папа её вместо ответа хватается за сердце и приваливается к стене своего дома. Растяпа, грохнувший шкаф, и один из его приятелей стремглав бросаются вдоль по улице и исчезают в какой-то подворотне. Ещё один из грузчиков скрывается в доме. Зато четвёртый, негромко ругнувшись, вынимает из-за спины кинжал и подскакивает к Леону. Из фургона вылазит ещё один амбал и направляется к нам с Мари. А она, вместо того, чтобы воспользоваться своим пистолетом, заламывает руки и кричит: «Леон! Леон!»

Однако, долго страдать по аджюдену, который еле отмахивается монтировкой от своего противника, ей не дают. Подбежавший к нам громила подхватывает переводчицу и словно пушинку забрасывает себе на плечо.

– *Вали отсюда, шлюшка, и забудь, что ты это видела, – шипит он мне сквозь зубы.

Решение Леона везти меня в город в цивильном платье внезапно играет мне на руку.

– Горн! Горн! Сейчас бы сигнал подать! – стучит у меня в голове.

Но ведь, чёрт подери, у меня же в сумочке пистолет! Выхватываю «товарища» и целюсь в того из врагов, что атакует Леона. Его широкая спина внезапно оказывается очень маленькой и юркой. Опускаюсь на колено, и мне всё же удаётся поймать гада на мушку. Три выстрела гремят с минимальной задержкой, «грузчик» хватается за плечо и тут же получает удар монтировкой в голову.

В это самое время очухавшийся бюргер сгребает со стола разревевшуюся от испуга дочку и в три погибели сгибается за массивной тумбой.

Амбал, схвативший Мари, озирается на выстрелы и лезет одной рукой за пазуху. Сержант, воспользовавшись этой заминкой, начинает изо всех сил вырываться.

Из чрева уже рычащего мотором фургона выглядывает ещё один субчик, на этот раз у него в руках автомат. И хоть он всё никак не может попасть магазином в приёмник, дело наше явно пахнет керосином. Ноги мои словно по собственной воле перекидывают меня за дерево. Леон с пистолетом в руках тоже прыгает за мотоцикл, как раз в тот момент, когда автоматчик отдёргивает рукоятку затвора. Ну, всё, зацепить он нас, может, и не зацепит, но и головы высунуть не даст.

– Шнель! Шнель! – кричит он своему приятелю, который всё никак не может заново водрузить себе на плечо яростно вырывающуюся Мари.

Тут из-за угла, пыхтя и топоча сапогами, вылетает лоррейнский патруль – четверо солдат с карабинами наперевес и фельдфебель с палашом в одной руке и револьвером в другой.

– *Стреляйте в машину! – орёт им Леон.

Командир патруля вскидывает палаш в воздух, его солдаты тут же падают на колено.

Взмах клинком вперёд – залп!

Лобовое стекло рассыпается осколками, погибший водитель, видимо, утыкается в клавишу клаксона, ибо его гудение заполняет всю улицу. А к нам уже, сбив на повороте почтовый ящик, подкатывает гельвецийский броневик.
Tags: литературные опыты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments