Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Литдыбровое



Продолжение этого (полный вариант)

– Леон… – переводчица впервые на миг сбивается со своего механического тона. – Аджюден де Пьер отдал тебе приказ написать рапорт о пребывании в плену, почему ты его не выполнила?

Меня аж передёргивает от этих слов.

– Не смогла взять себя в руки… Думаете, мне было так легко вспоминать о том, что со мной там делали?

– Ты солдат, а не институтка. И тебе всё равно придётся рассказать обо всём и по порядку.

Изо всех сил сдерживаюсь, чтоб не вскочить и не начать орать, а ведь она, как ни крути, права. Сжимаю кулаки, потому что руки вдруг начали безбожно трястись, и выкладываю начистоту историю той проклятой ночи. О моём унижении, о злобном бессилии… и о кровавой мести, которую я осуществила наутро. Правда впечатление такое, что я со своими эмоциями лишь зря сотрясаю воздух, весь мой пафос улетает в мировое пространство мимо ушей моей суровой собеседницы.

– Постой, – мне вновь удаётся пробить маску равнодушия. – То есть, как это ты прокусила ему горло?

– Даже не знаю, что на меня нашло. В своих силах я была не уверена, никакого оружия под рукой не было, а эмоции били через край. Вот и приняла такое решение… – говорю я, глядя в никуда.

– Il semble que votre passion a eu une maîtresse encore plus fou que ce qu'elle est. Похоже, твоя пассия завела себе любовницу ещё более сумасшедшую, чем она сама, – бросает переводчица аджюдену. – N'avez-vous pas fatigué de courir après elle, Leo? Тебе не надоело бегать за ней, Лео?

– Pas maintenant, Marie. Не сейчас, Мари, – недовольно отвечает тот. – Vous avez terminé avec lui, puis nous allons parler. Закончишь с ней, – тычок пальцем в меня, – тогда и будем говорить.

– Ensuite, vous, mon cousin, une fois de plus il ya d'autres choses. Тогда у тебя, кузен, снова какие-нибудь другие дела найдутся.

Хех, что это нас? Неужели семейная ссора? Эта краткая передышка позволяет мне отдышаться и немного собраться с мыслями.

– Что ты так смотришь на меня? Ждёшь, что я тебя пожалею? Или считаешь, что заслужила награду за то, что сбежала из плена?

– Никак нет! – отвечаю я. – Моя заслуга здесь минимальна. Если бы мятежники не забили… не проявили самонадеянность и разгильдяйство, мне не удалось бы вырваться из их лап, и, наверное, мы бы сейчас с вами не разговаривали.

На этот раз мне удаётся вызвать у Мари некоторое подобие улыбки. Так, наверное, улыбаются львицы, подбирающиеся к газели.

Следующим пунктом, к которому она проявляет интерес, становятся препараты, найденные мною в амбаре. Правда, когда переводчица сообщает о них Леону, он, насколько я могу понять его слова, отвечает, что уже в курсе насчёт этого.

После моего рассказа о бое в деревне Леоновская программа, наконец-то, оказывается исчерпанной. Неужели закончили, а? Нет, не тут-то было.

– А как ты думаешь, не лучше ли было твоей роте закрепиться в той деревне, а не возвращаться в район сосредоточения?

Ничего себе вопросик! Чувствую себя как на экзамене, вот только неправильный ответ вполне может подвести Жанну под трибунал.

– Не могу знать! Но я уверена – если наш командир приняла такое решение, значит, это было необходимо!

– Ты уверена?

– Да! Так точно! Наша рота поддерживала союзников. Если мы вернулись, то это было совместным решением.

Ой, блин, какого чёрта на меня нашло? Разливаюсь тут соловьём перед этой кошкой. Ох, упекут меня теперь, и хорошо если только одну.

Что ж, теперь вроде бы всё. Леон, который почти всё время допроса сидел истуканом, сгребает листы с вопросами и стенограммой и исчезает за дверью, оставив меня наедине с Мари.

Тишина. Слышно, как народ ходит по коридору, вот где-то дверь стукнула, а где-то кто-то рассмеялся. Она смотрит на меня, как солдат на вошь, я от этого робею. Чёрт подери! Мне нельзя упускать шанс заполучить хоть какую-то дополнительную информацию об окружающей обстановке, а то болтаюсь тут в подвешенном состоянии, как Колчакъ в проруби… Но с чего бы начать? С чего, с чего, о женском же надо спросить! Вдруг у неё есть какие средства гигиены получше, чем вата с марлей. Только как они тут могут называться? Если не ошибаюсь, на Западе в 20-х годах их «салфетками» звали… Попытка не пытка.

– Мадмуазель сержант-шеф, разрешите личный вопрос.

– Я слушаю.

Лицо моё вдруг начинает гореть.

– Видите ли… так случилось… что у меня нет с собой гигиенических салфеток…

– Чего? – вопрос, похоже, на мгновение ставит её в тупик, но тут взгляд её скользит по моим ладоням, зажатым меж бедёр. – А-а, понятно.

Оглянувшись на дверь, она достаёт из шкафа сумку и швыряет мне небольшую картонную коробку.

– О таких вещах нужно заботиться заранее. Неужели твоя бесстыжая Жанна этому тебя не научила?

Ну что ж, хоть один насущный вопрос решён. Теперь надо бы как-то определиться с питанием и ночлегом, а то я в механизме гельвецийской армии сейчас словно выпавший винтик.
Tags: литературные опыты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments