Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

  • Music:

Литдыбр

<img src="file:///H:\MyWorks\Новая папка (3)\Новая папка (36)\2bc20c2fb6bd0b76d6cbf623c7d7024abbb3e897.jpg">
Продолжение этого (полная версия)

Наутро ловлю на себе удивлённые взгляды лоррейнцев и сочувствующие сослуживцев. Хотя не, правильнее сказать, что в лицах раненых из нашей роты прямо таки читается выражение «она безнадёжна». В общем, у меня пропадает последнее желание оставаться в этой палатке ещё хоть на минуту. Я прощаюсь со всеми и, подхватив свои вещи, чуть ли не бегом выскакиваю наружу.

Здесь тоже полно людей, но все они активно перемещаются, занятые своими делами и заботами, а не смотрят на меня всей компанией, как на сумасшедшую. Хм, и у меня такое чувство, что за ночь гельвецийцев на станции стало гораздо больше. Большинство из них мне незнакомо, однако, на рукавах их кителей такие же нашивки с бойцовым котом, как и у меня. Впрочем, есть между нами и большое отличие – моя форма после всех недавних приключений так и осталась в плачевном состоянии. И это проблема – попадусь сейчас на глаза какому-нибудь ретивому сержанту, и он устроит мне цирк с конями. Посему пристраиваюсь у входа в больничную палатку на штабеле шпал, скидываю свой китель и достаю из ранца швейные принадлежности. Да уж, один карман наполовину оторван, на плече швы разошлись, несколько пуговиц болтаются на честном слове.

И снова, как при игре на трубе, ощущение такое, что руки сами делают привычную работу. Иголка так и летает в моих руках. Стежки ложатся быстро и ровно. Что ж, если выгонят из армии, я вполне найду, где мне устроиться, ха-ха.

Не успеваю покончить с ремонтом кителя, как является Голованов. Ему уже кто-то наплёл о моих ночных кошмарах или что-то в этом духе, и он теперь садится рядом со мной и начинает донимать вопросами о самочувствии.

– Получать сотрясение мозгов и нервные потрясения у меня уже становится дурной привычкой, – пытаюсь отшутиться я, но получается как-то хреново. – На этот раз вон даже память не потеряла.

Руки, только что творившие чудеса рукоделия, вдруг начинают подрагивать, и я сцепляю их в замок, чтобы это было не так заметно. Капитан кладёт поверх них свою ладонь.

– Может, ты зря встала? Полежала бы ещё, отдохнула…

Его успокаивающий тон почему-то действует на меня, как красная тряпка на быка, а ведь ещё пару минут назад мне страсть как хотелось поговорить с кем-нибудь по душам.

– И сколько мне прикажешь там, как бревну валяться?! Что мне там делать, кроме как пялиться в потолок и жалеть себя бедную?! Рассказал бы лучше новости последние, как вчера обещал!

Проходящие мимо военные оглядываются на нас кто с удивлением, кто с настороженностью. Ах ты, чёрт, я же совсем забыла, что мы по-русски, в смысле по-рутенийски, говорим!

– Мне бы сейчас отвлечься надо – подумать о мировых проблемах заместо своих, – добавляю я виновато. В самом деле, что же это я набрасываюсь на человека, который один только меня в более или менее полной мере понимает, который, в конце концов, сам за меня волнуется.

Голованов издаёт смешок в стиле товарища Сухова.

– Главные новости как раз таки вас касаются. Ещё вчера вечером Лоррейния направила ноту протеста Райху по поводу вторжения на её территорию. Сегодня утром по радио зачитали заметку из «Имперского обозревателя» с ответной нотой, где говорится, что райховские танки просто заблудились во время манёвров.

– Что, правда? Прямо так и заявили? Неужели ничего умнее придумать не могли?

– Конечно, никто в такое не поверит, – кивает Голованов. – И наверняка, ответ готовили в спешке. Однако, дипломатическое лицо сохранено. Кстати, тебя не удивляет, что сегодня здесь весьма шумно? Это ваш 124-й гельвецийский полк выдвигается к границе. Ситуация тревожная – несмотря на волнения среди гражданских, никто не ожидал, что в Шварцвальдском егерском полку найдутся изменники. А это значит, что в северной границе Лорренйна теперь имеются крупные дыры, через которые райховцы могут ходить сюда, как к себе домой.

– А почему этим самым егерям так сильно доверяли? – я не могу сдержать своего удивления. – Ведь если это местная часть, ей сам бог велел быть заодно с повстанцами.

Голованов стягивает с макушки фуражку и теребит себе волосы.

– Тут всё непросто: шварцвальдские егеря – герои борьбы за независимость Лоррейна. Двадцать лет назад они взорвали тоннель на Чёртовом перевале, в результате были оборваны коммуникации двух дивизий Райха, после чего тем пришлось сдаться. Я об этой операции даже реферат в училище писал. Так что ничего странного в доверии к ним нет. К тому же, они вплоть до последнего дня никак своей нелояльности не проявляли.

Но я хотел поговорить о другом. В Шварцбурге произошли столкновения между сторонниками Райха и Гельвеции, так что в городе всё же ввели военное положение. Уже сегодня туда отправится «Fafner», и я вместе с ним…

– Хм. Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону. Так у нас получается?

Капитан присаживается передо мной на корточки и берёт за руку. Глаза его, тёмно-васильковые, со множеством красных бессонных прожилок, словно заглядывают мне в душу.

– Слушай, Юля, поехали со мной, а? Я вдруг понял, что очень не хочу тебя потерять.

– Qu'est-ce qui se passe ici, capitaine? J'espère que je n'ai pas cassé une déclaration d'amour? * Что тут происходит, капитан? Надеюсь, я не прервала объяснение в любви? – за спиной Голованова вырастает Жанна в сопровождении Луизы. А ведь я даже не заметила, как они подошли!
Tags: литературные опыты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments