Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Литдыбр



Продолжение этого

Мы прощаемся с лоррейнцами и грузимся в свои броневики. Однако, не успевает станция скрыться за поворотом, как нас догоняет легковой автомобиль. Поравнявшись с командирской машиной, он начинает отчаянно сигналить. Сидящий рядом с водителем сержант машет нам какой-то бумагой. Колонна останавливается, Жанна высовывается в люк:

– Qu'est-ce que vous avez fait, le sergent? *Что вы хотели, сержант?

– Mon lieutenant, je suis chargé de vous transmettre un nouvel ordre pour votre commande! *Лейтенант, мне поручено передать вам новый приказ вашего командования!

Жанна смотрит на лист плотной бумаги с наклеенными на него телеграфными ленточками, а потом отдаёт по рации приказ на разворот.

– Demain, nous travaillons avec les troupes alliées prennent part aux opérations contre les rebelles. Nous fournissons un appui-feu. *Завтра мы совместно с союзными войсками примем участие в операции против мятежников. Будем обеспечивать огневую поддержку, – говорит она нам.

Выгружаемся на опушке леса, нам предстоит провести ночь под открытым небом – лоррейнские солдаты живут в вагонах, а местным просто негде разместить едва ли не сотню человек, разве что мы их из квартир повыгоняем. Ну что ж, погода благоприятствует. Паёк на пару дней есть. Так что волноваться не о чем.

То есть, мне не о чем, а вот Жанна вся в делах – надо расположить людей и технику, наладить взаимодействие с лоррейнцами и так далее. Все вокруг тоже чем-нибудь да заняты, а я вновь чувствую, что чужая на этом празднике жизни.

– О чём задумалась, Юля? Что такая понурая? – за моей спиной стоит Голованов, в руках у него небольшой букетик, явно надёрганный из клумбы перед станцией. – С возвращением, – протягивает он мне цветы.

Ы-ы-ы! Это мне? Только не говорите, что он в меня влюбился!

Эта мысли, очевидно, читается у меня на лице, потому что Голованов расплывается в улыбке.

– Не смущайтесь, Юля. Вы для меня просто как глоток свежего воздуха. Я месяца три родного слова не слышал, уже думать начал на гельвецийском и фольксрайхе. И тут вдруг вы, таинственная загадка природы…

– Скажете тоже, – ох и сказал бы я тебе насчёт «загадки природы», да только ведь весь свой светлый образ порушу.

– Но ведь так и есть! О людях, память потерявших, я слышал, но чтобы кто-то внезапно свой родной язык забыл и на чужом заговорил – это просто магия какая-то!

– Магия, ага… Переселение душ, – вздохнув, бормочу я.

– Кто знает, может так и есть? – улыбается Голованов.

Вообще-то, оно действительно так и есть. Рассказать ему или повременить? Или уж лучше соблюдать свою легенду?

– Тогда, может, вы поможете путешественнику между мирами найти себя? – говорю я, улыбнувшись и чуть наклонив голову. Интересно, как я при этом со стороны выгляжу? По замыслу, это должно было мне очарования прибавить, но вот что на самом деле получилось?

– Что же я для этого должен сделать?

– Я хочу расспросить Луизу о моём прошлом. А вы пока что единственный, кто может перевести наш разговор. Надеюсь, это не слишком наглая просьба с моей стороны? Всё же я простой солдат, а вы капитан, да к тому ещё на дипломатической службе.

Голованов смеётся и поднимает вверх указательный палец.

– Только с одним условием – вы с подругой будете ужинать в моём купе. К тому же, хоть стол у меня и не ахти, но всё лучше, чем ваш сухой паёк.

– Если Жанна позволит… Ой, в смысле, если командир разрешит.

А вот и она, легка на помине. Идёт и пинает попутные камушки. Лицо у командира хмурое, мрачнее тучи. За ней поспешает Луиза, порою вынужденная чуть ли не бежать за длинноногой Жанной.

– Il s'avère que nous avons envoyé pour bloquer la route! Merde! Apparemment, nous allons donc continuer à exploiter les chauffeurs de taxi pour les soldats de la Lorraine. * Оказывается, нас отправляют перекрывать дороги! Дерьмо! Видимо, мы так и дальше будем работать таксистами для лоррейнских солдат, – раздражённо говорит она, когда подходит к нам.

К предложению капитана Жанна относится прохладно. Оно и понятно – нам завтра нужно будет в три часа выезжать, однако ж, у меня есть подозрение, что тут сыграли свою роль и личные мотивы. Голованов, правда, не так уж и расстроился:
– Dans ce cas, j'espère que vous ne me dérange pas, si je viens de visiter Julie? * В таком случае, надеюсь, вы не против, если я сам приду к Жюли в гости? – человеку с такой улыбкой просто невозможно отказать. Не зря, эх не зря товарища капитана на дипломатической службе держат.

В общем, на том и порешили. Луиза трубит сбор командиров, и Жанна даёт им боевой приказ на завтра. Мы же с экипажем командирской машины, расположившись у противоположного борта броневика, готовим ужин.

Первым делом мы с Луизой приносим воду из колонки на станции. Тем временем, наш экипаж уже натаскал и нарубил дров. Кстати, лесок мы местным жителям хорошо почистили. Мехвод Жозеф Пуатье при помощи промасленной ветоши и то и дело поминаемой гельвецийской богоматери разводит костёр. И вот наконец пламя во всю пылает, Жозеф поднимается, удовлетворённо отряхивая штаны, и выдаёт какое-то особо заковыристое выражение. Наводчица башенного пулемёта, моя тёзка Жюльет Лелуш, отвешивает ему дружеского пенделя, чтоб не богохульствовал.

Ну что ж, приступим к готовке! Утренний, то бишь в нашем случае – вечерний, багрянец, свежий ветерок, за спиною ранец, сбоку котелок. После битвы жаркой отдых на реке, кипяток с заваркой бродит в котелке. Сам не заметил, как напевать начал.

А вот и капитан подошёл, принёс с собой пару банок тушёнки и плитку шоколада. Только тушёнка у нас и у самих есть, причём такая же – лоррейнская. Ну да запас карман не тянет.

Жанну встречаем с накрытым столом, со скатертью, так сказать, самобранкой. Командир уплетает овсянку с мясом так, что за ушами трещит. Понятно, почему она такой большой выросла.

Когда с едой покончено, я прошу Луизу как свою подругу детства рассказать о прошлом Жюли – о моём прошлом.

– Выкладывай всю правду, надеюсь, у меня в жизни не было ничего такого, за что мне будет стыдно перед товарищами, – говорю я ей, Голованов переводит.

Луиза смеётся и качает головой.

Итак, я узнаю, что была ребёнком непоседливым: оббегала весь наш небольшой городок, дралась с мальчишками, не терпела обид и несправедливостей, вечно искала приключений и втягивала в разные истории куда более тихую Луизу. Подруга моя прямо светится, вспоминая о тех днях.

– Mais vous savez que vous beaucoup changé, est devenu une personne différentee. *А знаешь, ты очень изменилась, стала совсем другим человеком, – внезапно говорит она и добавляет, взяв меня за руку. – Mais je vous aime encore * Но я тебя всё равно люблю.

Потом она рассказывает о нашей учёбе в школе военных музыкантов, где Жюли умудрялась сочетать высокие оценки по предметам с дисциплинарными взысканиями, полученными в основном из-за её прямого характера. После окончания школы нас как свободно говорящих на фольксрайхе отправили в гельвецийский контингент в Лоррейнии. Так мы встретились с Жанной.

– Vous avez immédiatement fait des amis avec elle, mais peu de temps avant que vous avez perdu la mémoire, entre vous comme un chat noir a couru. *Вы с ней сразу подружились, но незадолго до того, как ты потеряла память, между вами словно чёрная кошка пробежала… – говоря эти слова, Луиза вопросительно смотрит на командира.

– Tout cela est maintenant dans le passé, Louise *Всё это теперь в прошлом, Луиза, – с грустной улыбкой отвечает ей Жанна.
Tags: литературные опыты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments