Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Литдыбр



Продолжение этого (полная версия)

– Hände weg! Hände weg! Hände weg! – скандирует толпа.

В какой-то момент синие мундиры полицейских словно растворяются в ней. Только несколько человек из их числа остаётся на месте. Они изумлённо оглядываются и бегут назад – под защиту военных. Цепь лоррейнцев ощетинивается штыками. Блин! Сейчас раздастся выстрел какого-нибудь "неизвестного снайпера", колючка толпу не удержит и здесь начнётся бойня.

– Je ne sais pas si nous pouvons compter sur ces jeunes filles, mais ici, sur l'aide de nos agents d'application de la loi ne peut certainement pas compter. Comment cela pourrait arriver, le commandant? * Не знаю, сможем ли мы положиться на этих девчонок, но вот на помощь наших стражей порядка уж точно не приходится рассчитывать. Как такое могло случиться, комендант? – комментирует произошедшее Вольф.

– Mes gens sont habitués à attraper les voleurs et de rassurer les résidents qui ont bu trop. Dans cette ville pendant vingt ans il n'y avait pas d'émeutes telles! Et je ne laisserai pas un garçon, hier portant epaulettes… * Мои люди привыкли ловить воришек и успокаивать подвыпивших граждан. В нашем городке уже лет двадцать не было таких беспорядков! И я не позволю какому-то мальчишке, вчера нацепившему погоны… – огрызается полицейский.

– C'est votre droit, le commandant. Pour ma part, je vais expliquer tout dans son rapport. * Это ваше право, комендант. Со своей стороны, я собираюсь всё изложить в своём рапорте. – Вольф старается казаться бесстрастным, но измятое кепи в дрожащих руках выдаёт его с головой.

– Signal de la retraite! – кричит Жанна. – Qu'est-ce que vous attendez?! Accomplir! * Сигнал к отступлению! Чего стоишь?! Выполняй!

Чёрт! Это же она нам с Луизой! Та, наконец, выпускает мой рукав и подносит свой горн к губам. Звуки сигнала несутся над площадью, перекрывая царящие здесь шум и гомон. Вслед за этим наши солдаты скрываются внутри своих машин. Часть лоррейнцев забирается на броню.

В толпе вновь подымается гвалт.
– Vorwärts! Wir müssen sie befreien! * Вперёд! Мы должны освободить их! – во всю силу лёгких вопит какой-то тип в сером пиджачке, взобравшийся на чугунное подножие уличного фонаря.

Из толпы, кувыркаясь в воздухе, вылетает бутылка с зажигательной смесью. Она разбивается о мостовую в паре шагов от одного из наших пушечных броневиков. Над булыжниками разгорается ярко-оранжевое пламя. И тогда стоящий с лоррейнскими солдатами офицер вздымает в воздух свой палаш и резко опускает его, над головами митингующих грохочет винтовочный залп. Люди в панике шарахаются назад, кто-то кричит благим матом.

Жанна, решив, что такой момент упускать нельзя, хватает нас с Луизой за шкирку и буквально зашвыривает в машину. Вольф запрыгивает к своим людям на крышу нашего броневика.

Машинам с трудом набирают скорость, поскольку на каждую приходится по 4-5 человек дополнительного груза, плюс арестованные, валяющиеся под ногами в десантном отделении. Мы все, стиснув в руках оружие, с каждой секундой ожидаем нападения, однако, почему-то никто не торопится отбивать у нас пленных.

В бойницах, как в калейдоскопе, мелькают улицы, переулочки и размытые пятна лиц, шарахающихся от нас в стороны прохожих. И вот, наконец, город остаётся позади, и мы вырываемся на шоссе.

– Nous entrons dans une forêt Schwarzwald! Gardez les yeux ouverts! *Мы въезжаем в лес Шварцвальд! Всем быть начеку! – кричит Жанна.

Сидящий рядом со мной на полу арестованный мерзко хихикает, и я тыкаю его под рёбра носком сапога.

По бокам от дороги высятся толстые сосновые стволы, кое-где их подножия скрываются в зарослях кустарника. Мало помалу этот однообразный пейзаж начинает действовать на меня, как снотворное. Но вдруг из головы колонны доносится какой-то грохот. Машины, скрипя тормозами, одна за другой останавливаются.

– Ceci est notre canon de tir *Это наши из пушки палят, – говорит мне Луиза.

Тем временем Жанна прижимает к горлу ларингофоны:

– Lynx-1, la réponse à Leopard! Pourquoi rester immobile? Réception! *Рысь-1, ответь Леопарду! Почему стоим? Приём! – в бакелитовых колпаках наушников скрежещет ответ, Жанна вновь жмёт на тангету. – Décidé de tourner le barrage? Correct, allez. Tous prennent la défense! Comment comprenez-vous? Réception! *Принял решение расстрелять завал? Отлично, продолжай. Всем занять оборону! Как поняли? Приём!

Луиза толкает меня под руку и мы с ней высовываемся в люки на крыше. Я держу в руках карабин, а она свою трубу. Колонна стоит на изогнувшемся дугой участке дороги. Все вокруг нас выскакивают из машин и бегут занимать позиции вдоль опушки. Стрелки примыкают штыки, пулемётчики и автоматчики взводят затворы.

Вновь гремит орудие головной бронемашины. И практически сразу за ним следует грохот разрыва. Выстрел следует за выстрелом, в промежутках между ними стоит тишина, нарушаемая лишь урчанием моторов. Но вот Луиза трубит сигнал «к машинам!», солдаты встают, отряхиваются и подтягиваются к дороге. Некоторые уже успевают вскарабкаться на насыпь, когда в чаще леса раздаётся хлопок, и коренастая девушка с ручным пулемётом в руках со стоном падает навзничь. Наша цепь огрызается огнём, из леса стреляют в ответ. В дело вступают пулемётные и артустановки наших броневиков.

Что-то с противным визгом пролетает над моим ухом. Мля! В меня ведь тоже стреляют! Я выпускаю пулю куда-то в сторону леса и быстро ныряю за броневой борт. Уже здесь я дёргаю затвор, гильза улетает прямо за шиворот нашему арестанту. Бедняжка Луиза вся сжалась в клубочек. Мне кровь из носу надо хоть немного подбодрить её. Поэтому я выставляю карабин в бойницу и разряжаю его по окружающим соснам.

– Не бойся, я с тобой! – кричу я ей по-русски, заталкивая в своё оружие новую патронную пачку. Жанна с перекошенным лицом хватает её за шиворот и командует трубить сигнал «в атаку!» Необходимость выполнять привычные обязанности возвращает Луизу в сознание.

Вслед за её сигналом наши с криком «ÉLAN!» бросаются в лес, лоррейнцы не отстают от них. Противник, судя по звукам боя, откатывается в глубь чащи, или даже обращается в бегство. Жанна, видимо обеспокоившись, что её солдаты чересчур увлекутся преследованием, вновь приказывает трубить «к машинам». Луиза приказ выполняет, но на последней ноте обрывается и с визгом падает мне на руки. По щеке её течёт кровь, но к счастью, это всего лишь царапина. Наверное, кто-то из вражеских стрелков остался на позиции. Над нашими головами стучит башенный пулемёт, и с одной из сосен кулём валится тело докуковавшейся кукушки.

Тем временем, наши солдаты перекатами отступают к броне. Лоррейнцы, напротив, бегут, как стадо слонов, с другой стороны, именно они тащат с собой раненых – наших и своих. Вольф с обнажённой саблей в руке гонит перед собой какого-то типчика в драном зелёном комбинезоне. Под комбезом у него виднеется коричневая рубашка. Эвона! Да это же наш приятель Ганс, один из тех обалдуев, что порушил нам с Луизой всё удовольствие от похода в город!

– Voir, notre vieil ami! * Смотри, наш старый приятель! – говорю я ей. Луиза тоже узнаёт его и дёргает Жанну за рукав, а потом кратко объясняет, что за птичка попала в наши цепкие когти.

Колонна медленно объезжает завал, размётанный снарядами и растащенный нашими солдатами, и вновь набирает скорость. Минут через пятнадцать мы встречаем два грузовика с лоррейнскими солдатами, видимо высланных на звуки боя со станции.

– Vive la Helvetia! – приветственно кричат они нам, потрясая оружием в воздухе. Какой, однако, контраст с жителями нашего городка!

На разъезде, куда мы должны были доставить наш «спецгруз», творится толстый полярный лис локального масштаба. Здесь стоят воинский эшелон и бронепоезд – приземистый дракон серо-зелёного цвета, ощетинившийся дулами пушек и пулемётов. Сходство усиливается сделанной у него на борту надписью «Fafner».

Жанна с головой окунается в крутящийся здесь людской водоворот: её надо сдать арестованных, распорядиться насчёт оказания помощи раненым (у нас двое тяжёлых и четверо лёгких), да и машины на обратную дорогу заправить не мешало бы.

Когда дело доходит до судьбы Ганса, наша мадемуазель лейтенант просит позволить задать ему несколько вопросов. Принимающая сторона не имеет ничего против.

Мы заходим в помещение небольшой дачной железнодорожной станции, занимающей часть первого этажа двухэтажного дома, в котором квартируют стрелочники и путевые обходчики. Здесь оборудовано нечто вроде зала ожидания, оборудование которого составляют две потёртых деревянных скамьи. На противоположной от входа стене виднеется окошко кассы, сейчас завешенное занавесками, и ведущая туда же дверь, выкрашенная в коричневый цвет под тон стенам, покрытым олифой. В эту самую комнату набивается весьма приличное количество народу: Жанна, Вольф, принимавший арестованных офицер лоррейнской жандармерии с большой блестящей бляхой на груди, писарь с планшеткой, ну и мы с Луизой – вроде как свидетели. Когда два конвоира вводят Ганса, здесь становится совсем тесно. Наши доблестные союзные офицеры к тому же при каждом повороте цепляются за что-нибудь или кого-нибудь своими саблями. Так что мы с Луизой от греха подальше забиваемся на скамейку в дальнем углу и стараемся не отсвечивать. В довершение ко всему в дверь стучат, и на пороге появляется никто иной, как капитан Голованов собственной персоной.
Tags: литературные опыты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments