Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Юрийная сцена

В стиле Клубничной Паники. По заявкам читателей. И я вновь скатываюсь к своему унылому глагольному стилю, да.


– Je vous défends de lui venir en mon insu, Léon. Vous êtes effrayer la pauvre créature. Julie maintenant besoin de récupérer le calme. *Я запрещаю вам приходить к ней без моего ведома, Леон. Вы пугаете бедняжку. Сейчас Жюли для выздоровления нужна спокойная обстановка. – лейтенант исподлобья смотрит на Леона, в голосе её звучит металл.

– Si vous le voulez vraiment, je peux obtenir mandat officiel pour son interrogatoire, *Если вы так хотите, я могу получить официальный ордер на её допрос – смеётся он в ответ. – Mais alors que vous avez à dire au revoir à votre petit maraudeur. *Но тогда вам придётся попрощаться со своим маленьким мародёром

Мля. «Мандат офишиэль», «интерогатир», «о-ревуар», «пти мародёр». Похоже, кое-кто алчет моей крови. Что ж его вполне можно понять, но на душе от этого не легче.

Мусью аджюден с довольным видом поворачивается ко мне.

– Mademoiselle, une seule question. Quelle langue parliez-vous avec moi quand nous étions à la ferme? *Мадемуазель, один-единственный вопрос. На каком языке вы говорили со мной на ферме? – медленно говорит он, разделяя слова. – Il semble que j'ai entendu cette langue avant. *По-моему, я его уже где-то слышал.

Затем он таким же образом обращается ко мне на немецком. Кажется, я начинаю понимать, о чём он меня спрашивает.

– Я говорю на русском и английский. Russian and English, – отвечаю я, – только у вас они, наверняка, по-другому называются.

– Fait intéressant, il est intéressant,– бормочет Леон себе под нос. – Je vais revenir. *Интересно, интересно. Я ещё вернусь.

Как только дверь закрывается, Жанна проворачивает ключ в замке.

– Oh, je vois, vous êtes vraiment changé Julie. Maintenant vous n'est pas embarrassé quand quelqu'un voir tes seins magnifiques, – она стягивает с меня одеяло. – Peut-être que vous pas rejeté mon amour cette fois-ci? * О, я вижу, ты действительно изменилась, Жюли. Теперь ты уже не стесняешься, когда кто-то видит твою красивую грудь. Может, на этот раз ты не отвергнешь мою любовь?

Мы глядим друг другу в глаза. В её намерениях сомнений нет. Я лихорадочно соображаю, что же мне делать. Какие же у неё отношения были с Юлечкой? Если они не заходили так далеко, то это весьма подлый шаг со стороны мадемуазель лейтенанта. А если всё было наоборот? Пользуясь моим замешательством, Жанна переходит наступление. Её язык облизывает мои губы. Пальцы её левой руки смыкаются на моём правом запястье – крепкая хватка у мадемуазель лейтенанта, однако, – правая ласкает мою грудь. Ощущения необычные, да. И вполне приятные, видимо, Жанна знает толк в этом деле. Одна часть моего сознания требует продолжения банкета, другая же – напротив призывает остановить это всё до более или менее нормального выяснения отношений.

Раздаётся стук в дверь, Жанна вскакивает, как ужаленная.

– Pardonnez-moi, pardonne-moi, Julie. Je ne sais pas ce qui m'a pris… * Прости, прости меня, Жюли. Сама не знаю, что на меня нашло – она глубоко вздыхает и идёт к двери. На пороге стоит Луиза. Лейтенант прерывает её приветствие и даёт ей какое-то задание. Та расплывается в радостной улыбке, салютует и стремглав убегает. Жанна уходит вслед за ней, подмигнув мне на прощание.

Минут через пять-десять Луиза возвращается с двумя свёртками в руках.

– Le lieutenant nous a donné des feuilles de la ville, – щебечет это жизнерадостное рыжее создание. – Allons à notre boulangerie préférée. Gâteau pouding au chocolat et être sûr de se souvenir de rien! * Сходим в нашу любимую кондитерскую. Попробуешь шоколадного тортика, и обязательно вспомнишь что-нибудь!

В свёртках оказывается гражданская одежда. У Луизы – белая блузка с зелёным сарафаном, у меня – тёмно-синее платье с широким красным поясом и белой пелериной, так, кажется, эта фигня называется.

Луиза достаёт из своей кобуры револьвер и кладёт его в свою сумочку. Я следую её примеру: гранату у меня по приезду забрали, а револьвер, как ни странно, оставили. У меня сумка выглядит по-детски – серая в виде кошачьей головы, которой кто-то уже своей рукой пришил пиратскую повязку.

Лейтенант провожает нас у ворот. Её взгляд пробегает по мне с головы до пят и обратно.

– Mon patriote peu! – с улыбкой восклицает она. – Bonne promenade, les filles.
– Домо аригато, – ни к селу, ни к городу отвечаю я.



Мы с Луизой бодро маршируем под уклон. Чую, обратный путь будет долгим и печальным, если только нас никто не подвезёт. Утренний пейзаж радует глаз. Городок перед нами, как на ладони. Его пересекает неширокая речушка, видно, что вдали она растекается в водохранилище. Вокруг города горы, покрытые лесом. Между них проплешины полей.
Но вот наконец мы выходим на городские улицы. Здесь у меня появляется неприятное чувство. На первый взгляд залитый солнечными лучами готический городок кажется тихим и спокойным, но потом в душу закрадывается подозрение, что это затишье перед бурей. Такой вывод можно сделать, например, и из поведения Луизы, которая старается держаться поближе к магазинчикам с красно-бело-синими вывесками и весьма настойчиво оттаскивает меня от красно-жёлто-чёрных.

Кондитерская, о которой говорила Юлечкина, да собственно теперь и моя подруга, расположена на площади с небольшим журчащим фонтаном. Под звон колокольчика мы входим внутрь. Полненький продавец с небольшими бакенбардами приветствует нас, как старых знакомых. После приветствия он сразу начинает расспрашивать обо мне. Да уж, на деревне не скрыться, не спрятаться. Луиза, сжав кулачки, возмущённо отвечает ему, видимо, что он всё не так понял. Тот смеётся и поднимает ладони, словно сдаётся.

И вот мы с Луизой, получив чай и вожделенные сладости, устраиваемся на плетёных стульях в тени высокого раскидистого дерева, растущего рядом с кондитерской.
Когда я отправляю в рот последний кусочек, над ухом раздаётся насмешливый голос.

– Hey, Hans, gerade um diese Kätzchen suchen. *Эй, Ганс, ты только взгляни на этих кошечек.

Луиза стремительно бледнеет. Веснушки теперь выглядят на ней, словно нарисованные.

– Katzen? Ich sehe nur eine kleine Herdenschutzhunde der Helvetia. *Кошечек? Я вижу только маленьких сторожевых собачонок из Гельвеции.

Перед нами стоят четверо ухмыляющихся парней. Полицейский в отдалении вдумчиво изучает товары на витрине под красно-жёлто-чёрной вывеской. Чёрт подери, а как всё было хорошо ещё минуту назад.

– Fritz, sie dachten wohl, dass, wenn in diese dummen Sachen gekleidet, dann verstehen wir nicht, wer sie sind. * Фриц, они наверное думали, что если оденутся в эти дурацкие тряпки, то мы не поймём, кто они такие
Tags: литературные опыты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments