Николай Михайлович Семёнов-Нечто о своей роли в революции на Урале
УРАЛЬСКАЯ ОБЛАСТНАЯ КОНТРОЛЬНАЯ КОМИССИЯ
Н.СЕМЁНОВА
ЗАЯВЛЕНИЕ
Многое из того, что я здесь напишу, осталось неизвестным, за исключением моих знакомых и очевидцев. Сам я об этом не говорил и не освещал в печати, потому что не хотел себя декларировать, но сейчас перед мной стоит грозный вопрос "Менистомый" [*так в тексте - не распознали при перепечатке] и поэтому "Воленс-ноленс" приходится исправить свою обязанность перед партией и историей. Короче – я болею лёгкими, печенью, желудком и сердцем, и вдобавок хронический алкоголизм и алкоголический невроз, поэтому едва ли долго протяну. Моя обязанность – исправить ряд неточностей по истории Октябрьской революции на Урале.
Первый вопрос: "Когда организовалась Рабоче-Крестьянская Милиция на Урале?" – Отвечаю: "Июль 1917 г.". Я был выбран Начальником милиции Баранчинского завода; правительство Керенского меня не признавало, я – его. Меня поддерживали рабочие, и я выполнял только распоряжения Большевистского комитета, членом которого был и сам. Доказательство этому утверждению может дать моя сестра (официальный документ); устные доказательства может дать тов. Поскрёбышев (личный секретарь тов. СТАЛИНА), тов. Масленников (кажется, работает в Горкоме), тов. Самусенко А.Э. (бывший боец моего отряда, работает где-то в Свердловске по тракторному делу).
Второй вопрос: "Когда организовался первый отряд Красной гвардии на Урале?" – Отвечаю: "В конце июля 1917 г. в заводе БАРАНЧА, где я, выбранный начальником милиции, начал создавать отряд". Окончательное оформление было 15 августа 1917 г. Доказательство этому – мой партизанский билет и документы того времени, хранящиеся в моём личном деле в Троицкой партизанской комиссии, все вышеуказанные свидетели – выше.
Третье: "Как и где доставалось оружие для первых красногвардейских отрядов?" – Отвечаю: "В Августе 1917 г. я разоружил горную охрану и вооружил свой отряд; в октябре поехал в Свердловск за оружием, но тов. Спундэ мне не дал. Я поехал в Пермь, получил секретную записку от Парткома в ЦК ВКП(б), где и получил 100 винтовок, после чего участвовал в боях под Оренбургом, Троицком, Невьянском и т.д.".
Теперь лично о себе.
Семёнов Николай Михайлович; подпольная кличка – Н.Нечто; 1904 года; происхождение – рабочий, отец – слесарь, умер, когда мне было 7 лет, мать – фабричная работница. Я работать начал с 9 лет на фабрике.
В 1910 г. в [Нижнем] Новгороде вступил в профсоюз металлистов и одновременно – в Р.С.Д.Р.П.(б); познакомился с отцом Я.М. Светлова, на углу Больш. Покровки и Грузинского переулка у него была гравёрная мастерская, одновременно – явочная квартира. Я не буду описывать годы лишений, преследований, ссылок и пр. – они описаны в дневнике того времени, находящемся в Челябинском Истпарте. Я начну с того места, где кончается дневник.
В 1916 году за убийство командира полка нас 60 человек ссылают на Урал. Нужда в квалифицированных рабочих. Нас перебрасывают на заводы работать, но с сохранением тюремного режима. Я создаю партийную организацию, полиция её раскрывает, происходит стачка; грозит военно-полевой суд; нас сажают. Но происходит Февральский переворот. С рядом тт., в частности, местным фельдшером Поскрёбышевым (сейчас личный секретарь т. СТАЛИНА), создаём партийную организацию, Совет Рабочих Депутатов. Следующее обо мне известно [77] из заявления.
В Августе 1918 г. я назначалось членом и секретарём Кушвинской ЧК, председателем был Шихонов. Через месяц меня посылают от ВЦИК"а с рядом товарищей пробраться в тыл Колчака в Омск для связи и передачи ряда инструкций. У села Гари встречаемся с бандами. Израсходовав все запасы боеприпасов, пешком через болота возвращаемся в завод СОСЬВУ. После этого я – агитатор 3 и 7 Уральских дивизий, в 1919 г. – комиссар 2 Горного и 17 Уральского полка 30 Краснознамён. дивизии; в 1920 г. – Секретарь Кунгурского Укома ВКП(б) и член Пермского Губкома. В 1921 г. – секретарь Красноуфимского Укома и член Екатеринбургского ГУБКОМА; в 1922 г. – секретарь Райкома Челяб.копей, секретарь Челябинского Укома и член Челябинского Губкома ВКП(б). Впоследствии исполнял обязанности профессора и зав. кафедрами Сев.-Кавказской Академии, Северо-Кавказского Политтехнического Института, Ленинградского Северного Краевого Педагогического института и многих других. Всё вышеуказанное могу подтвердить документами, которые, к счастью, сохранились.
До 1928 г. я честно выполнял свой долг перед партией и классом, из рядов которого я происхожу и сам. Но в 1928 г. моя жена кончает учиться, уводит от меня ребёнка и оказывается она польская дворянка. Мы разошлись, но надломилась натура, не вытерпела, я запил, и хотя я и раньше выпивал, но в данном случае это было безумство. Пермский Окружком ВКП(б) послал меня в психолечебницу. Я лечился и не помогло. Я уехал на Северный Кавказ, но и там меня ЦК ВКП(б) направил в Бехтеревский Институт. Я и после этого пил. После этого я был ещё в трёх психолечебницах и допился до того, что прошлый год мой партийный билет со стажем в 21 год у меня отобрали в Ярославской Контрольной Комиссии.
Чего я прошу спросить Вас – только одного. Если я умру из того, что в буржуазном обществе из страсти превращается в порок, а для пролетариата социальною болезнью, то воздайте должное и похороните как коммуниста. Если выживу – дайте возможность работать так, чтобы я сумел наверстать тот вред, который я принёс своим пьянством партии и пролетариату.
Из старых уральских работников, которых я знаю и которые меня знают, и у которых можно узнать обо мне подробнее, укажу на следующих (я три дня в Свердловске и поэтому ещё никого не видел):
1. Д.Сулимов (Пред. Совнаркома РСФСР), работали вместе в Свердловске, я был зав.орг.отделом Губисполкома.
2. К. Рындин, вместе были членами Челябинского Губкома.
3. А.М. Парамонов – вместе на фронте в Свердловске и Челябинске.
4. А.И. Ларичев. Е. Соловьёв, Н. Нипоркин,
5. Бельтюков.
6. Яцыно.
7. Масленников.
8. Торбокова.
9. Мрачковский и ряд др., которые сейчас на память не приходят.
Помню Ваню Малышева, вместе были в бою под Чёрной речкой, под Троицком. Помню Л. Вайнер и Елену Вайнер.
Официальные документы о моём партстаже и о партийных должностях находятся в Троицкой партизанской комиссии, в числе 28 документ., остальные 150 документов потерял пьяный.
С красно-партизанским приветом
Н. СЕМЁНОВ (Н. НЕЧТО)
9/ІІІ-33 г.
Заявление передаю со своей младшой сестрой, чл. ВКП(б)
Верно:
Тех. Секретарь ПК ОблКК ТИХОМИРОВА [77об]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.175.Л.77-77об.
Поскрёбышев Александр Николаевич
Н.СЕМЁНОВА
ЗАЯВЛЕНИЕ
Многое из того, что я здесь напишу, осталось неизвестным, за исключением моих знакомых и очевидцев. Сам я об этом не говорил и не освещал в печати, потому что не хотел себя декларировать, но сейчас перед мной стоит грозный вопрос "Менистомый" [*так в тексте - не распознали при перепечатке] и поэтому "Воленс-ноленс" приходится исправить свою обязанность перед партией и историей. Короче – я болею лёгкими, печенью, желудком и сердцем, и вдобавок хронический алкоголизм и алкоголический невроз, поэтому едва ли долго протяну. Моя обязанность – исправить ряд неточностей по истории Октябрьской революции на Урале.
Первый вопрос: "Когда организовалась Рабоче-Крестьянская Милиция на Урале?" – Отвечаю: "Июль 1917 г.". Я был выбран Начальником милиции Баранчинского завода; правительство Керенского меня не признавало, я – его. Меня поддерживали рабочие, и я выполнял только распоряжения Большевистского комитета, членом которого был и сам. Доказательство этому утверждению может дать моя сестра (официальный документ); устные доказательства может дать тов. Поскрёбышев (личный секретарь тов. СТАЛИНА), тов. Масленников (кажется, работает в Горкоме), тов. Самусенко А.Э. (бывший боец моего отряда, работает где-то в Свердловске по тракторному делу).
Второй вопрос: "Когда организовался первый отряд Красной гвардии на Урале?" – Отвечаю: "В конце июля 1917 г. в заводе БАРАНЧА, где я, выбранный начальником милиции, начал создавать отряд". Окончательное оформление было 15 августа 1917 г. Доказательство этому – мой партизанский билет и документы того времени, хранящиеся в моём личном деле в Троицкой партизанской комиссии, все вышеуказанные свидетели – выше.
Третье: "Как и где доставалось оружие для первых красногвардейских отрядов?" – Отвечаю: "В Августе 1917 г. я разоружил горную охрану и вооружил свой отряд; в октябре поехал в Свердловск за оружием, но тов. Спундэ мне не дал. Я поехал в Пермь, получил секретную записку от Парткома в ЦК ВКП(б), где и получил 100 винтовок, после чего участвовал в боях под Оренбургом, Троицком, Невьянском и т.д.".
Теперь лично о себе.
Семёнов Николай Михайлович; подпольная кличка – Н.Нечто; 1904 года; происхождение – рабочий, отец – слесарь, умер, когда мне было 7 лет, мать – фабричная работница. Я работать начал с 9 лет на фабрике.
В 1910 г. в [Нижнем] Новгороде вступил в профсоюз металлистов и одновременно – в Р.С.Д.Р.П.(б); познакомился с отцом Я.М. Светлова, на углу Больш. Покровки и Грузинского переулка у него была гравёрная мастерская, одновременно – явочная квартира. Я не буду описывать годы лишений, преследований, ссылок и пр. – они описаны в дневнике того времени, находящемся в Челябинском Истпарте. Я начну с того места, где кончается дневник.
В 1916 году за убийство командира полка нас 60 человек ссылают на Урал. Нужда в квалифицированных рабочих. Нас перебрасывают на заводы работать, но с сохранением тюремного режима. Я создаю партийную организацию, полиция её раскрывает, происходит стачка; грозит военно-полевой суд; нас сажают. Но происходит Февральский переворот. С рядом тт., в частности, местным фельдшером Поскрёбышевым (сейчас личный секретарь т. СТАЛИНА), создаём партийную организацию, Совет Рабочих Депутатов. Следующее обо мне известно [77] из заявления.
В Августе 1918 г. я назначалось членом и секретарём Кушвинской ЧК, председателем был Шихонов. Через месяц меня посылают от ВЦИК"а с рядом товарищей пробраться в тыл Колчака в Омск для связи и передачи ряда инструкций. У села Гари встречаемся с бандами. Израсходовав все запасы боеприпасов, пешком через болота возвращаемся в завод СОСЬВУ. После этого я – агитатор 3 и 7 Уральских дивизий, в 1919 г. – комиссар 2 Горного и 17 Уральского полка 30 Краснознамён. дивизии; в 1920 г. – Секретарь Кунгурского Укома ВКП(б) и член Пермского Губкома. В 1921 г. – секретарь Красноуфимского Укома и член Екатеринбургского ГУБКОМА; в 1922 г. – секретарь Райкома Челяб.копей, секретарь Челябинского Укома и член Челябинского Губкома ВКП(б). Впоследствии исполнял обязанности профессора и зав. кафедрами Сев.-Кавказской Академии, Северо-Кавказского Политтехнического Института, Ленинградского Северного Краевого Педагогического института и многих других. Всё вышеуказанное могу подтвердить документами, которые, к счастью, сохранились.
До 1928 г. я честно выполнял свой долг перед партией и классом, из рядов которого я происхожу и сам. Но в 1928 г. моя жена кончает учиться, уводит от меня ребёнка и оказывается она польская дворянка. Мы разошлись, но надломилась натура, не вытерпела, я запил, и хотя я и раньше выпивал, но в данном случае это было безумство. Пермский Окружком ВКП(б) послал меня в психолечебницу. Я лечился и не помогло. Я уехал на Северный Кавказ, но и там меня ЦК ВКП(б) направил в Бехтеревский Институт. Я и после этого пил. После этого я был ещё в трёх психолечебницах и допился до того, что прошлый год мой партийный билет со стажем в 21 год у меня отобрали в Ярославской Контрольной Комиссии.
Чего я прошу спросить Вас – только одного. Если я умру из того, что в буржуазном обществе из страсти превращается в порок, а для пролетариата социальною болезнью, то воздайте должное и похороните как коммуниста. Если выживу – дайте возможность работать так, чтобы я сумел наверстать тот вред, который я принёс своим пьянством партии и пролетариату.
Из старых уральских работников, которых я знаю и которые меня знают, и у которых можно узнать обо мне подробнее, укажу на следующих (я три дня в Свердловске и поэтому ещё никого не видел):
1. Д.Сулимов (Пред. Совнаркома РСФСР), работали вместе в Свердловске, я был зав.орг.отделом Губисполкома.
2. К. Рындин, вместе были членами Челябинского Губкома.
3. А.М. Парамонов – вместе на фронте в Свердловске и Челябинске.
4. А.И. Ларичев. Е. Соловьёв, Н. Нипоркин,
5. Бельтюков.
6. Яцыно.
7. Масленников.
8. Торбокова.
9. Мрачковский и ряд др., которые сейчас на память не приходят.
Помню Ваню Малышева, вместе были в бою под Чёрной речкой, под Троицком. Помню Л. Вайнер и Елену Вайнер.
Официальные документы о моём партстаже и о партийных должностях находятся в Троицкой партизанской комиссии, в числе 28 документ., остальные 150 документов потерял пьяный.
С красно-партизанским приветом
Н. СЕМЁНОВ (Н. НЕЧТО)
9/ІІІ-33 г.
Заявление передаю со своей младшой сестрой, чл. ВКП(б)
Верно:
Тех. Секретарь ПК ОблКК ТИХОМИРОВА [77об]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.175.Л.77-77об.
Поскрёбышев Александр Николаевич
