Стенограмма совещания "Воспоминания большевиков о периоде до Октябрьской революции". Часть 2
Часть 1
ЖИЛИНСКИЙ. Когда мы впервые организовали комитет молодёжи, то народу было довольно много, была Юровская Рима, Жеребцова, Лев. Только что вернулся Свердлов, он сидел с Крестинским и говорил, что нужно организовать молодёжь. [125]
На второй день спустился книзу, нашёл книги и первые два месяца лекции сам читал, отсюда у было положено начало. Т.к. молодёжи собралось человек 10-12, исключительно членов партии, то сразу создалась сильная группа, которая и стала привлекать всю остальную молодёжь, и быстро создался сильный кружок.
Второй момент: ведь в советах в большинстве были солдаты, на которые оказывали влияние эсеры. Мне помнится заседание комитета. После того, как приехало подкрепление от Центрального комитета – Толмачёв, Боголепов, Тунтул, Анна Костина, комитетом было решено, что надо направить свою работу среди частей армии. Сперва на это дело поставили Паромонова, потом Хохрякова, в этой группе было человек 6-7, обсуждали специально. Начали создавать ячейки в батальонах, ротах. Хохряков пользовался колоссальнейшей популярностью. Мы начали проработку среди частей гарнизона. В конце сентября гарнизон в абсолютном большинстве перевалил на нашу сторону. Там было человек 6-7-8.
В части женской организации, по моему, мы немножко забыли. Вот помните, перед выборами в учредительное собрание, какая была обработка домработниц. Юровская, Лирман, Суханова, Жеребцова работали, но официально они не были оформлены, а работа велась колоссальная, это в связи с выборами.
ВАЙНЕР: Это всё поздней.
НИКИФОРОВА: Суханова рассказывала, что по конспектам Завьяловой выступала среди женщин на собраниях. [126] Она работает в Наркомземе, она рассказывала мне об этом уже в этом году.
ЖИЛИНСКИЙ. Елена Борисовна правильно сказала, но не добавила, что т. Вайнер был также в этом числе.
ВАЙНЕР. У меня всплыл в памяти ещё один момент. Сюда приехала группа демобилизованных матросов. В частности, [127] один из них сохранился в Рудянке. Они приходили ко мне, мне от них попадало. Эти матросы, влившиеся около Свердловска в мелкие предприятия, приводили в комитет и ставили вопрос относительно возможности вооружённого восстания и необходимости его. Один из них ко мне с такой претензией: "Ты сидишь здесь в кресле, не знаешь, что у нас творится, а мы требуем постановки этого вопроса". Я даже лицо его запомнила, низкий, коренастый. Эта группа местных Уральских матросов, которые вернулись домой, и они пришли поставить передо мной вопрос. Один из них Ширингин Александр до сих пор сохранился. Он был председателем совета, остался на общественной работе. Это всё касается настроений вокруг города.
ВЕРХОВИН: Вы о связи ЦК с Уралом затронули. Вы затронули 5 чел., которых ЦК прислал. Вот Боголепов, где он сейчас?
[ВАЙНЕР]: Он был в партии.
С МЕСТА: В Ленинграде есть ещё Байков. Затем Анна Костина, она в одной из организаций. Сейчас она не наша.
ВЕРХОВИН: Была ли ясность с Тунтулом? [128] Это было в средине сентября.
ВАЙНЕР. Толмачёв приехал тогда как студент-технолог на практику на В. Исетский завод.
ВЕРХОВИН. Кроме этих 5 ч., посланных ЦК, за период этих 3 месяцев больше никого не было, ни Шотмана, ни Муранова? Не помните?
ВАЙНЕР. Шотмана я не помню, но Муранов здесь был. Я его припоминаю за чаем в квартире Крестинского, когда он рассказывал о Ленине, но я боюсь сказать, когда это было. Когда он приехал из ссылки или специально приезжал. Муранов здесь был определённо. Я его видела, один раз в жизни.
ВЕРХОВИН. Отсюда кто ездил в центр? 3 человека ездило на демократическое совещание.
ЖИЛИНСКИЙ. Павел Быков ездил на демократическое совещание.
ВЕРХОВИН. Как велась работа непосредственно среди рабочих, как проводился приём в партию рабочих? Может быть, кто-нибудь из вас помнит и воспроизведёт небольшую картину приёма рабочих в партию, [129] какие методы вербовки применялись в сентябре и октябре – в решающие м-цы. Может быть, тов. Шпагин [укажет] авторитетных рабочих, которые сыграли роль в смысле завоевания масс на нашу сторону?
ШПАГИН: Я не помню случая, чтобы мы по поводу приёма в члены партии составляли какой либо протокол. Когда мы узнали, что 110 полк намеревается на нас напасть ночью, мы собрали огромное количество бердан, всевозможных орудий и организовали ж. дор. батальон. Он стихийно возник под впечатлением опасности нападения на нас со стороны солдат. Организовали приблизительно 116-125 ч., и весь этот батальон стал автоматически членами партии. Мы их оформили в процессе повседневной работы.
В 1918 году он превратился в боевой костяк по борьбе с контр-революционным кулачеством. 18 коммунаров было сожжено на Чепце. Мы послали туда разговаривать с кулачеством железно-дорожный батальон. Потом мы начали оформлять вступление в партию, а в начале приблизительно от 250-200 ч. нам пришлось выкачать из ж. дор. мастерских в ряды железнодорожного батальона. Как только кто входил в ж. дор. батальон, мы фактически и юридически зачисляли в ряды нашей партии, [130] не оформляли протоколом, что принимали в партию.
ВЕРХОВИН. В Лысьве отчёты комитета говорят, что в сентябре было затишье. Председатель комитета об"яснял это тем, что активность рабочих ослабла. Согласиться с этим, конечно, нельзя. Меня интересует, как в других организациях было дело, интересно, в частности, что было в Екатеринбурге, какие были методы вербовки, и был ли рост партии?
ПУШКАРЁВ. Меня революция застала в Мотовилихе в мартеновском цехе. Я был выбран на первое совещание 1 марта в Государственной управе, где мы выбрали комитет. Числа 4-5 комитет сформировался. Я забрал чековую книжку, и с первых же дней мы начинаем вербовать членов партии. Для этой работы выбрали меня, Вшивцев и Деньщикова. Начинаем вербовать, за март-апрель, май я завербовал по мартену и газогенератору 163 ч. Это были старые рабочие, кадровики. Просто приходишь и спрашиваешь, не хочет ли он записаться в партию. Он даёт согласие, получаешь с него 50 к., отрываешь талон и всё. Когда бывает общее собрание, их вызываем. В то время выходило очень много газет: "Правда", "Социал-демократ", "Вперёд" и т.д. Мы решили, что будем выписывать "Правду", и Вшивцев провёл работу среди рабочих. Во второй Совет от нашего мартена пошли все большевики.
ВЕРХОВИН. Перед революцией приём в партию увеличился? [131]
[ПУШКАРЁВ]. Лучшие были втянуты. Из них большинство было в Красной гвардии, послали в Екатеринбург, в Пермь, так что лучшая часть была втянута.
ЕРМАКОВ. В этот момент приём стабилизировался. В апреле, мае, июне, июле м-це рост уменьшился.
МОИСЕЕВ: В Челябинске приём в партию, начиная с первых дней моего появления, так с апреля и до Октябрьских дней всё время проходил чрез мои руки. Меня даже эсеры одно время упрекали публично, что я "Ловец душ", не пропускаю в эсеровский комитет ни одного человека, к себе затаскиваю. Конечно, с точки зрения оформления дело было примитивно поставлено. Была толстая бухгалтерская книжка, в которую моей рукой все люди записывались по алфавиту. Сведения такие: фамилия, имя, отчество, книжка членских взносов с талонами, которые тут же выписывались и выдавались. [132] Вот всё что было. Это первоначальный учёт. Я докладывал об этом комитету.
При чём первое время приток был очень большой, шли и обыватели. Было об"явление о том, что кто желает быть в партии, может обратиться туда то. Шёл обыватель не городской, а кустари, ремесленики вместе с рабочими. В июле был поставлен вопрос о размежевании с меньшевиками, и во вторых обстановка была такая, что пребывание в партии не кончалось только получением красного билета, а нужно было иногда подвергаться гонениям и проч. В это время обывательская масса отхлынула, но среди рабочих мы получили крепкую поддержку.
В Челябинске меньшевики выпустили листовки о том, что представитель Областного к-та большевиков Жилинский приобрёл типографию на германские деньги. Типографию мы купили у матери Елькина, деньги собирали по всему Уралу. Несмотря на то, что это было прекрасно известно меньшевикам, они в листовках написали, что это мы делаем на немецкие деньги и покупаем за 45 т. типографию. Листовки были пущены, но они нам принесли колоссальную пользу, потому что если раньше среди железнодорожников меньшевики имели большой успех, то после этих листовок они успеха больше не имели. Совет вынес резолюцию, шельмовавшую этих меньшевиков и требующую отмежеваться от авторов, в противном случае будем исключать из состава совета.
Во вторых все сознательные рабочие участвовали в заёмных письмах. Были выпущены специальные заёмные письма. Нужно было только внести фамилию и сумму, а остальное всё было напечатано. Все рабочие участвовали в этом, а меньшевики считали, что большевики покупают типографию на германские деньги. [133] Понятно, что получился другой эффект. Люди стали возмущаться, и те, которые раньше склонялись к меньшевистским массам, перешли в партию, и август был таким месяцем, когда у меня никаких сил не было и книги моей толстой не хватило записывать. Было специальное постановление, что в помощь мне на постоянную работу прикрепляется Софья Львовна Цвилинг и один технический работник Чекан. Между прочим, позже я его в Москве на XVI с"езде встретил. Он работает ответственным работником в Сталинграде, тогда он был техническим работником. Книжки партийные тогда были примитивные, это был листочек на жёлтой бумаге.
Был поставлен вопрос об отмежевании кое каких элементов, а случилось это таким образом: Агалаков был очень активным парнем, комсомолец. Он притащил мне груду оформленных в ж. дор. мастерских документов. Просмотрел я их и вижу фамилию Буйских, а у нас в рабочем посёлке был в Буйске человек, который весь рабочий посёлок эксплоатировал. Например, давал в долг с большими барышами, крепкий кулачёк. Его сыновья, чтобы спастись от войны, ещё до революции ушли на железную дорогу работать, это их гарантировало от мобилизации. Я сказал, что мы набираем в партию неизвестно кого, и начали делать отсев. О Буйских вопрос обсуждался, и в партию не приняли, а Агалакову сказали, чтобы он был поосторожнее.
В Челябинске в связи с этим некоторым засорением была специальная чистка, после провели так называемую по тому времени перерегистрацию, причём рост был бесспорный. На конференции в Екатеринбурге фигурировала цифра в 240 ч., затем насчитывалось 1000 ч., затем 1600 и до 2000. Цвилинг на одной конференции назвал до 3-х тысяч членов партии. [134]
Рост всё время был. В это время было маленькое колебание в июле за счёт отсева меньшевиков и вместе с ними всех колеблющихся элементов.
ВЕРХОВИН. В городской организации Екатеринбурга раскол когда оформился?
ВАЙНЕР. Когда уехал Пиджаков в Пермь, был сильный меньшевик. Фактически можно считать, в апреле большевистская организация была самостоятельной.
ГЛУХИХ. После революции организовался на Фетисовской улице городской комитет. Фектор руководил этим делом. Я приходил в этот комитет. [135] Тут приходят и говорят: "Запишите нас в члены партии". Это с Монетки. Я работал табельщиком, знал всех рабочих и говорил, что этого можно принять, а этого – сомневаюсь. Приехал Гладких, тоже пришёл с несколькими: "Вот я с Монетки – слесарь". Так и рекомендовали.
ВАЙНЕР. Это после Октября. Приходили в комитет и записывались. Принимала запись Лирман. К ней подходили, говорили: "Желаю вступить в партию". Запись велась в общем листе, листы подшивались.
ГЛУХИХ: В дом Поклевского приходили товарищи записываться. Комната наша была направо, эсеров – налево, так они перехватывали их. Я как раз застал этот разговор, не выдержал и выразился: "Тут подкупом не надо заниматься". Был Сосновский, Малышев, Крестинский, я сказал им, что нужно принять какие-то меры. Они сказали, что: "Если кто сам идёт к нам, мы знаем, что он твёрдо решил прийти к нам. [136] Мер никаких не надо принимать".
ВЕРХОВИН. В плане борьбы за массы, развитие агитации, шла борьба и за создание собственной типографии?
ЖИЛИНСКИЙ. Я работал в одной из типографий. В дни свержения одел шапочку и пошёл, дескать, мне у вас делать больше нечего, надо приниматься за своё дело. Я пришел в Комитет, Лепа говорит, что надо денег достать. Подумали, решили выпустить песенник революционных песен. Быстро составили текст и отпечатали 25 т., моментом этих 25 т. не стало, и мы остались с деньгами.
Позднее встал вопрос о том, что нужно издавать газету. Я близко соприкасался с типографией, пошел туда переговорить, не возьмут ли печатать газеты. Нашу газету никто не принимал, тогда мы хотели издавать "Уральскую правду". Я встал во главе этого дела, мобилизовал несколько товарищей, которые работали бесплатно, набирали статьи, а я сам печатал и привёз в комитет. Редактировал только Сосновский. Были случаи, когда не было передовой, приедешь к нему, всё сделает. Затем эсеры захватили власть, наложили арест на типографию и наложили арест на печатный номер.
Тут помогли комсомольцы, когда был союз молодёжи. Парамонов разослал печатный номер, и был поставлен вопрос о создании типографии в партийном комитете. Партком решил выпустить заём и обращение ко всем организациям. Выпустили, а мне поручили подыскать типографию. Никто не хотел продавать. Приезжает Цвилинг и говорит, что Елькина может продать. Не помню, за 25 или за 30 тыс., в пределах этой суммы ему дали полномочие, а мне поручили подыскать помещение, где можно было бы устроить типографию и быть наготове.[137]
Я разыскал помещение на бывшей Крестинской улице, там был детский приют. Пошёл на электростанцию к Роману Загвозкину и сказал, что надо тащить линию тока, потому что тут будут машины, в это время договорились с Елькиной, он был согласен. Сама Елькина была из либеральной семьи, но она больше поддавалась влиянию кадетов.
Мне поручили туда ехать. Я забрал с собой 2-их, чтобы укупорить. Приступили к укупорке. Уплатили им 12 тыс. и поставили задачу как можно скорее укупорить. Среди кадетов разнёсся слух, что Елькина продаёт типографию большевикам, и они просили её продать им, давали 50 тыс. Я телеграфирую сюда, выезжает Быков с остальной суммой. Быков и Цвиллинг уплачивают сумму.
Когда надо было увозить, видим, замок Елькина подвесила. Как вести? Железнодорожники не дают вагонов, а нам надо было 2 вагона. Я поговорил с Цвилингом, он говорит: "Иди, поговори с ребятами". Я иду в депо, там был Морозов, он в комиссии работал. Попросил их устроить, они сказали, что погрузят. Я договорился на вечер, взял 20 ломовых, всё погрузили. Сняли замок и повезли. Погрузили в вагон, всё запечатали, тут же подали паровоз и увезли. После перевозки быстро поставили.
Прошло дней 8-10, назначили день выпуска. Отпечатали первый выпуск, спустили в машины, всё было подготовлено, собралась публика. Первые оттиски дали каждому участнику, типография стала работать. Купили хлеба, колбасы, устроили пляску. Даже Крестинский плясал. [138]
Потом меня из этой типографии освободили и предложили забрать кадетскую типографию.
ВЕРХОВИН. Нам известно, что Обком создал школу пропагандистов и агитаторов. 12 сентября назначалось открытие Областной школы. Не помните ли вы, кто был руководителем этой школы?
ВАЙНЕР. Второй школой руководил Вайнер, но это было после октября. Она помещалась в том здании, где сейчас Трам.
ЖИЛИНСКИЙ. Первой школой руководил тоже, кажется, Вайнер.
ВАЙНЕР. Я помню, что Преображенский читал лекции по аграрному вопросу. [139] Это я помню, я сам[а] был[а].
ВЕРХОВИН: Относительно писем Ленина вы ничего не можете вспомнить, чтобы отдельные письма Ленина прорабатывались на партийном собрании?
[ВАЙНЕР]: Не помню.
ВЕРХОВИН: О красной гвардии мы знаем, что она создалась в последнее время, но ГК выносил специальное решение или нет?
ВАЙНЕР. Сохранившиеся работники смогут вам дать ответ на некоторые ваши вопросы, в частности, Лирман.[140]
ГЛУХИХ. Фактор может сказать.
ЖИЛИНСКИЙ. По-моему, решение Комитета партии было.
ВАЙНЕР. Самый правильный ответ даст старик Яков Михайлович Юровский.
НАУГОЛЬНЫХ. Когда было восстание кулаков, то Райком партии прямо поставил вопрос, кто желает идти добровольцем в Красную гвардию. Я работал на производстве жесть №1 и первым записался в Красную гвардию добровольцем. Из нашего цеха вышло тогда человек 50 и под руководством коммунистической партии из Лысьвы выехало человек 200, поехали на усмирение в Чердыни, Соликамск, Усолье. [141]
ВЕРХОВИН. Тов. Никифорова была. Вы приехали тоже по путёвке ЦК?
НИКИФОРОВА. Я приехала в марте 18-го для распространения большевистской литературы с издательством "Прибой".
ЕРМАКОВ. В апреле 19 г. Белобородов и Новосёлов привезли архив в бауле пудов на 10. Передали мне на хранение. Я его поставил в комнату, а потом нужно было куда-то девать. Велели передать в ВЦИК. Обратился к Енукидзе, он говорит: "Сдай архив Уралсовета Владимирскому". Я приехал в Владимирскому, у него как раз было совещание, пришлось его прервать. Он мне говорит, что как только мы переедем на Лубянку, так пошли архив с документами, мы пришлём тебе специального товарища. Вот ко мне приходят товарищи из НКВД, пред"явили документы, и я передал дела Уралсекретариата. Потом всё это перешло в Отдел Металла, когда был ликвидирован Уралсекретариат. [142]
ВАЙНЕР. Партийный архив был отправлен, брат отвозил.
ЕРМАКОВ: Привозил Белобородов и Новосёлов.
ВАЙНЕР: Из Перми я ехала в том же вагоне на этих ящиках, а часть партийного архива Екатеринбургского была оставлена на квартире у Лукьяновых в подпольи в Перми, и в 19 г. мне Лукьяновы сказали, что, якобы, когда они уехали, то сдали его. Я не верю, что этот архив потерян, его можно найти. [143]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.24.Л.109-143.
Николай Николаевич Крестинский
ЖИЛИНСКИЙ. Когда мы впервые организовали комитет молодёжи, то народу было довольно много, была Юровская Рима, Жеребцова, Лев. Только что вернулся Свердлов, он сидел с Крестинским и говорил, что нужно организовать молодёжь. [125]
На второй день спустился книзу, нашёл книги и первые два месяца лекции сам читал, отсюда у было положено начало. Т.к. молодёжи собралось человек 10-12, исключительно членов партии, то сразу создалась сильная группа, которая и стала привлекать всю остальную молодёжь, и быстро создался сильный кружок.
Второй момент: ведь в советах в большинстве были солдаты, на которые оказывали влияние эсеры. Мне помнится заседание комитета. После того, как приехало подкрепление от Центрального комитета – Толмачёв, Боголепов, Тунтул, Анна Костина, комитетом было решено, что надо направить свою работу среди частей армии. Сперва на это дело поставили Паромонова, потом Хохрякова, в этой группе было человек 6-7, обсуждали специально. Начали создавать ячейки в батальонах, ротах. Хохряков пользовался колоссальнейшей популярностью. Мы начали проработку среди частей гарнизона. В конце сентября гарнизон в абсолютном большинстве перевалил на нашу сторону. Там было человек 6-7-8.
В части женской организации, по моему, мы немножко забыли. Вот помните, перед выборами в учредительное собрание, какая была обработка домработниц. Юровская, Лирман, Суханова, Жеребцова работали, но официально они не были оформлены, а работа велась колоссальная, это в связи с выборами.
ВАЙНЕР: Это всё поздней.
НИКИФОРОВА: Суханова рассказывала, что по конспектам Завьяловой выступала среди женщин на собраниях. [126] Она работает в Наркомземе, она рассказывала мне об этом уже в этом году.
ЖИЛИНСКИЙ. Елена Борисовна правильно сказала, но не добавила, что т. Вайнер был также в этом числе.
ВАЙНЕР. У меня всплыл в памяти ещё один момент. Сюда приехала группа демобилизованных матросов. В частности, [127] один из них сохранился в Рудянке. Они приходили ко мне, мне от них попадало. Эти матросы, влившиеся около Свердловска в мелкие предприятия, приводили в комитет и ставили вопрос относительно возможности вооружённого восстания и необходимости его. Один из них ко мне с такой претензией: "Ты сидишь здесь в кресле, не знаешь, что у нас творится, а мы требуем постановки этого вопроса". Я даже лицо его запомнила, низкий, коренастый. Эта группа местных Уральских матросов, которые вернулись домой, и они пришли поставить передо мной вопрос. Один из них Ширингин Александр до сих пор сохранился. Он был председателем совета, остался на общественной работе. Это всё касается настроений вокруг города.
ВЕРХОВИН: Вы о связи ЦК с Уралом затронули. Вы затронули 5 чел., которых ЦК прислал. Вот Боголепов, где он сейчас?
[ВАЙНЕР]: Он был в партии.
С МЕСТА: В Ленинграде есть ещё Байков. Затем Анна Костина, она в одной из организаций. Сейчас она не наша.
ВЕРХОВИН: Была ли ясность с Тунтулом? [128] Это было в средине сентября.
ВАЙНЕР. Толмачёв приехал тогда как студент-технолог на практику на В. Исетский завод.
ВЕРХОВИН. Кроме этих 5 ч., посланных ЦК, за период этих 3 месяцев больше никого не было, ни Шотмана, ни Муранова? Не помните?
ВАЙНЕР. Шотмана я не помню, но Муранов здесь был. Я его припоминаю за чаем в квартире Крестинского, когда он рассказывал о Ленине, но я боюсь сказать, когда это было. Когда он приехал из ссылки или специально приезжал. Муранов здесь был определённо. Я его видела, один раз в жизни.
ВЕРХОВИН. Отсюда кто ездил в центр? 3 человека ездило на демократическое совещание.
ЖИЛИНСКИЙ. Павел Быков ездил на демократическое совещание.
ВЕРХОВИН. Как велась работа непосредственно среди рабочих, как проводился приём в партию рабочих? Может быть, кто-нибудь из вас помнит и воспроизведёт небольшую картину приёма рабочих в партию, [129] какие методы вербовки применялись в сентябре и октябре – в решающие м-цы. Может быть, тов. Шпагин [укажет] авторитетных рабочих, которые сыграли роль в смысле завоевания масс на нашу сторону?
ШПАГИН: Я не помню случая, чтобы мы по поводу приёма в члены партии составляли какой либо протокол. Когда мы узнали, что 110 полк намеревается на нас напасть ночью, мы собрали огромное количество бердан, всевозможных орудий и организовали ж. дор. батальон. Он стихийно возник под впечатлением опасности нападения на нас со стороны солдат. Организовали приблизительно 116-125 ч., и весь этот батальон стал автоматически членами партии. Мы их оформили в процессе повседневной работы.
В 1918 году он превратился в боевой костяк по борьбе с контр-революционным кулачеством. 18 коммунаров было сожжено на Чепце. Мы послали туда разговаривать с кулачеством железно-дорожный батальон. Потом мы начали оформлять вступление в партию, а в начале приблизительно от 250-200 ч. нам пришлось выкачать из ж. дор. мастерских в ряды железнодорожного батальона. Как только кто входил в ж. дор. батальон, мы фактически и юридически зачисляли в ряды нашей партии, [130] не оформляли протоколом, что принимали в партию.
ВЕРХОВИН. В Лысьве отчёты комитета говорят, что в сентябре было затишье. Председатель комитета об"яснял это тем, что активность рабочих ослабла. Согласиться с этим, конечно, нельзя. Меня интересует, как в других организациях было дело, интересно, в частности, что было в Екатеринбурге, какие были методы вербовки, и был ли рост партии?
ПУШКАРЁВ. Меня революция застала в Мотовилихе в мартеновском цехе. Я был выбран на первое совещание 1 марта в Государственной управе, где мы выбрали комитет. Числа 4-5 комитет сформировался. Я забрал чековую книжку, и с первых же дней мы начинаем вербовать членов партии. Для этой работы выбрали меня, Вшивцев и Деньщикова. Начинаем вербовать, за март-апрель, май я завербовал по мартену и газогенератору 163 ч. Это были старые рабочие, кадровики. Просто приходишь и спрашиваешь, не хочет ли он записаться в партию. Он даёт согласие, получаешь с него 50 к., отрываешь талон и всё. Когда бывает общее собрание, их вызываем. В то время выходило очень много газет: "Правда", "Социал-демократ", "Вперёд" и т.д. Мы решили, что будем выписывать "Правду", и Вшивцев провёл работу среди рабочих. Во второй Совет от нашего мартена пошли все большевики.
ВЕРХОВИН. Перед революцией приём в партию увеличился? [131]
[ПУШКАРЁВ]. Лучшие были втянуты. Из них большинство было в Красной гвардии, послали в Екатеринбург, в Пермь, так что лучшая часть была втянута.
ЕРМАКОВ. В этот момент приём стабилизировался. В апреле, мае, июне, июле м-це рост уменьшился.
МОИСЕЕВ: В Челябинске приём в партию, начиная с первых дней моего появления, так с апреля и до Октябрьских дней всё время проходил чрез мои руки. Меня даже эсеры одно время упрекали публично, что я "Ловец душ", не пропускаю в эсеровский комитет ни одного человека, к себе затаскиваю. Конечно, с точки зрения оформления дело было примитивно поставлено. Была толстая бухгалтерская книжка, в которую моей рукой все люди записывались по алфавиту. Сведения такие: фамилия, имя, отчество, книжка членских взносов с талонами, которые тут же выписывались и выдавались. [132] Вот всё что было. Это первоначальный учёт. Я докладывал об этом комитету.
При чём первое время приток был очень большой, шли и обыватели. Было об"явление о том, что кто желает быть в партии, может обратиться туда то. Шёл обыватель не городской, а кустари, ремесленики вместе с рабочими. В июле был поставлен вопрос о размежевании с меньшевиками, и во вторых обстановка была такая, что пребывание в партии не кончалось только получением красного билета, а нужно было иногда подвергаться гонениям и проч. В это время обывательская масса отхлынула, но среди рабочих мы получили крепкую поддержку.
В Челябинске меньшевики выпустили листовки о том, что представитель Областного к-та большевиков Жилинский приобрёл типографию на германские деньги. Типографию мы купили у матери Елькина, деньги собирали по всему Уралу. Несмотря на то, что это было прекрасно известно меньшевикам, они в листовках написали, что это мы делаем на немецкие деньги и покупаем за 45 т. типографию. Листовки были пущены, но они нам принесли колоссальную пользу, потому что если раньше среди железнодорожников меньшевики имели большой успех, то после этих листовок они успеха больше не имели. Совет вынес резолюцию, шельмовавшую этих меньшевиков и требующую отмежеваться от авторов, в противном случае будем исключать из состава совета.
Во вторых все сознательные рабочие участвовали в заёмных письмах. Были выпущены специальные заёмные письма. Нужно было только внести фамилию и сумму, а остальное всё было напечатано. Все рабочие участвовали в этом, а меньшевики считали, что большевики покупают типографию на германские деньги. [133] Понятно, что получился другой эффект. Люди стали возмущаться, и те, которые раньше склонялись к меньшевистским массам, перешли в партию, и август был таким месяцем, когда у меня никаких сил не было и книги моей толстой не хватило записывать. Было специальное постановление, что в помощь мне на постоянную работу прикрепляется Софья Львовна Цвилинг и один технический работник Чекан. Между прочим, позже я его в Москве на XVI с"езде встретил. Он работает ответственным работником в Сталинграде, тогда он был техническим работником. Книжки партийные тогда были примитивные, это был листочек на жёлтой бумаге.
Был поставлен вопрос об отмежевании кое каких элементов, а случилось это таким образом: Агалаков был очень активным парнем, комсомолец. Он притащил мне груду оформленных в ж. дор. мастерских документов. Просмотрел я их и вижу фамилию Буйских, а у нас в рабочем посёлке был в Буйске человек, который весь рабочий посёлок эксплоатировал. Например, давал в долг с большими барышами, крепкий кулачёк. Его сыновья, чтобы спастись от войны, ещё до революции ушли на железную дорогу работать, это их гарантировало от мобилизации. Я сказал, что мы набираем в партию неизвестно кого, и начали делать отсев. О Буйских вопрос обсуждался, и в партию не приняли, а Агалакову сказали, чтобы он был поосторожнее.
В Челябинске в связи с этим некоторым засорением была специальная чистка, после провели так называемую по тому времени перерегистрацию, причём рост был бесспорный. На конференции в Екатеринбурге фигурировала цифра в 240 ч., затем насчитывалось 1000 ч., затем 1600 и до 2000. Цвилинг на одной конференции назвал до 3-х тысяч членов партии. [134]
Рост всё время был. В это время было маленькое колебание в июле за счёт отсева меньшевиков и вместе с ними всех колеблющихся элементов.
ВЕРХОВИН. В городской организации Екатеринбурга раскол когда оформился?
ВАЙНЕР. Когда уехал Пиджаков в Пермь, был сильный меньшевик. Фактически можно считать, в апреле большевистская организация была самостоятельной.
ГЛУХИХ. После революции организовался на Фетисовской улице городской комитет. Фектор руководил этим делом. Я приходил в этот комитет. [135] Тут приходят и говорят: "Запишите нас в члены партии". Это с Монетки. Я работал табельщиком, знал всех рабочих и говорил, что этого можно принять, а этого – сомневаюсь. Приехал Гладких, тоже пришёл с несколькими: "Вот я с Монетки – слесарь". Так и рекомендовали.
ВАЙНЕР. Это после Октября. Приходили в комитет и записывались. Принимала запись Лирман. К ней подходили, говорили: "Желаю вступить в партию". Запись велась в общем листе, листы подшивались.
ГЛУХИХ: В дом Поклевского приходили товарищи записываться. Комната наша была направо, эсеров – налево, так они перехватывали их. Я как раз застал этот разговор, не выдержал и выразился: "Тут подкупом не надо заниматься". Был Сосновский, Малышев, Крестинский, я сказал им, что нужно принять какие-то меры. Они сказали, что: "Если кто сам идёт к нам, мы знаем, что он твёрдо решил прийти к нам. [136] Мер никаких не надо принимать".
ВЕРХОВИН. В плане борьбы за массы, развитие агитации, шла борьба и за создание собственной типографии?
ЖИЛИНСКИЙ. Я работал в одной из типографий. В дни свержения одел шапочку и пошёл, дескать, мне у вас делать больше нечего, надо приниматься за своё дело. Я пришел в Комитет, Лепа говорит, что надо денег достать. Подумали, решили выпустить песенник революционных песен. Быстро составили текст и отпечатали 25 т., моментом этих 25 т. не стало, и мы остались с деньгами.
Позднее встал вопрос о том, что нужно издавать газету. Я близко соприкасался с типографией, пошел туда переговорить, не возьмут ли печатать газеты. Нашу газету никто не принимал, тогда мы хотели издавать "Уральскую правду". Я встал во главе этого дела, мобилизовал несколько товарищей, которые работали бесплатно, набирали статьи, а я сам печатал и привёз в комитет. Редактировал только Сосновский. Были случаи, когда не было передовой, приедешь к нему, всё сделает. Затем эсеры захватили власть, наложили арест на типографию и наложили арест на печатный номер.
Тут помогли комсомольцы, когда был союз молодёжи. Парамонов разослал печатный номер, и был поставлен вопрос о создании типографии в партийном комитете. Партком решил выпустить заём и обращение ко всем организациям. Выпустили, а мне поручили подыскать типографию. Никто не хотел продавать. Приезжает Цвилинг и говорит, что Елькина может продать. Не помню, за 25 или за 30 тыс., в пределах этой суммы ему дали полномочие, а мне поручили подыскать помещение, где можно было бы устроить типографию и быть наготове.[137]
Я разыскал помещение на бывшей Крестинской улице, там был детский приют. Пошёл на электростанцию к Роману Загвозкину и сказал, что надо тащить линию тока, потому что тут будут машины, в это время договорились с Елькиной, он был согласен. Сама Елькина была из либеральной семьи, но она больше поддавалась влиянию кадетов.
Мне поручили туда ехать. Я забрал с собой 2-их, чтобы укупорить. Приступили к укупорке. Уплатили им 12 тыс. и поставили задачу как можно скорее укупорить. Среди кадетов разнёсся слух, что Елькина продаёт типографию большевикам, и они просили её продать им, давали 50 тыс. Я телеграфирую сюда, выезжает Быков с остальной суммой. Быков и Цвиллинг уплачивают сумму.
Когда надо было увозить, видим, замок Елькина подвесила. Как вести? Железнодорожники не дают вагонов, а нам надо было 2 вагона. Я поговорил с Цвилингом, он говорит: "Иди, поговори с ребятами". Я иду в депо, там был Морозов, он в комиссии работал. Попросил их устроить, они сказали, что погрузят. Я договорился на вечер, взял 20 ломовых, всё погрузили. Сняли замок и повезли. Погрузили в вагон, всё запечатали, тут же подали паровоз и увезли. После перевозки быстро поставили.
Прошло дней 8-10, назначили день выпуска. Отпечатали первый выпуск, спустили в машины, всё было подготовлено, собралась публика. Первые оттиски дали каждому участнику, типография стала работать. Купили хлеба, колбасы, устроили пляску. Даже Крестинский плясал. [138]
Потом меня из этой типографии освободили и предложили забрать кадетскую типографию.
ВЕРХОВИН. Нам известно, что Обком создал школу пропагандистов и агитаторов. 12 сентября назначалось открытие Областной школы. Не помните ли вы, кто был руководителем этой школы?
ВАЙНЕР. Второй школой руководил Вайнер, но это было после октября. Она помещалась в том здании, где сейчас Трам.
ЖИЛИНСКИЙ. Первой школой руководил тоже, кажется, Вайнер.
ВАЙНЕР. Я помню, что Преображенский читал лекции по аграрному вопросу. [139] Это я помню, я сам[а] был[а].
ВЕРХОВИН: Относительно писем Ленина вы ничего не можете вспомнить, чтобы отдельные письма Ленина прорабатывались на партийном собрании?
[ВАЙНЕР]: Не помню.
ВЕРХОВИН: О красной гвардии мы знаем, что она создалась в последнее время, но ГК выносил специальное решение или нет?
ВАЙНЕР. Сохранившиеся работники смогут вам дать ответ на некоторые ваши вопросы, в частности, Лирман.[140]
ГЛУХИХ. Фактор может сказать.
ЖИЛИНСКИЙ. По-моему, решение Комитета партии было.
ВАЙНЕР. Самый правильный ответ даст старик Яков Михайлович Юровский.
НАУГОЛЬНЫХ. Когда было восстание кулаков, то Райком партии прямо поставил вопрос, кто желает идти добровольцем в Красную гвардию. Я работал на производстве жесть №1 и первым записался в Красную гвардию добровольцем. Из нашего цеха вышло тогда человек 50 и под руководством коммунистической партии из Лысьвы выехало человек 200, поехали на усмирение в Чердыни, Соликамск, Усолье. [141]
ВЕРХОВИН. Тов. Никифорова была. Вы приехали тоже по путёвке ЦК?
НИКИФОРОВА. Я приехала в марте 18-го для распространения большевистской литературы с издательством "Прибой".
ЕРМАКОВ. В апреле 19 г. Белобородов и Новосёлов привезли архив в бауле пудов на 10. Передали мне на хранение. Я его поставил в комнату, а потом нужно было куда-то девать. Велели передать в ВЦИК. Обратился к Енукидзе, он говорит: "Сдай архив Уралсовета Владимирскому". Я приехал в Владимирскому, у него как раз было совещание, пришлось его прервать. Он мне говорит, что как только мы переедем на Лубянку, так пошли архив с документами, мы пришлём тебе специального товарища. Вот ко мне приходят товарищи из НКВД, пред"явили документы, и я передал дела Уралсекретариата. Потом всё это перешло в Отдел Металла, когда был ликвидирован Уралсекретариат. [142]
ВАЙНЕР. Партийный архив был отправлен, брат отвозил.
ЕРМАКОВ: Привозил Белобородов и Новосёлов.
ВАЙНЕР: Из Перми я ехала в том же вагоне на этих ящиках, а часть партийного архива Екатеринбургского была оставлена на квартире у Лукьяновых в подпольи в Перми, и в 19 г. мне Лукьяновы сказали, что, якобы, когда они уехали, то сдали его. Я не верю, что этот архив потерян, его можно найти. [143]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.24.Л.109-143.
Николай Николаевич Крестинский
