Аноним о революции и гражданской войне в Красноуфимском уезде
Автор не только писатель, но и поэт
***
В ноябре месяце прибыли солдаты с фронта из частей и стали требовать сбора в волость всех солдат для разрешения вопроса, и были жалобы на земство, которое правило в волости, а в земстве были такие Худяков Истегней, который имел торговлю бакалейным товаром и вёл сельское хозяйство, 2-й член земства Ванка в осень потом отступил с Колчаком. Собравшись, солдаты решили, что надо выбрать Исполнительный комитет в волости, чтобы который контролировал земство, но в конце дело получилось иначе: главным инциатором был тов. Ситников Александр, почтальон, которого Суксунские бандиты убили.
При выборах в Исполком (волости) выдвинули следующих т.т.: 1-й Кузнецов Трофим Кандратьевич, 2-й Прохоров Констант Димитревич, Шилов Михаил Дмит., Филипов Мак. Петрович, которого растреляли в 1918 г. в декабре, Кузнецов Михаил Петрович, комисаром назначили Волкова Александра Ивановича, сына социалиста революционера, [которого] в 1906 г. реакция погубила во время Японской войны.
При выборах получилось Кузнецова Михаила выбрали председателем Волисполкома, а казначеем оставили Худякова Истегнея, торговца, и 3-го Кузнецова Трофима по земельной части, в последствии он изменил при банде.
Началась работа по обложению торговцев, которые были в волости, чтобы взять у них капитал. Собрание было бурное, некоторые защищали, чтобы не брать с них денег, но Родим Иванович Филипов пояснил, как они безжалостно рвали деньги с народа, то он так сказал:
– Моя жена купила у Платона и зашла рядом с ним к сестре в гости, и он приехал из завода Осокина, узнал от жены, что она отпустила товар по старой расценке, то Платон Яков Чердынцев прибежал и сказал: "Ситец, который ты, Филипова, взяла, цена ему уже другая! Или доплачивай деньги, а то я товар отберу". Пришлось Филиповой доплатить снова.
И вот этот расказ Филипова Радиона подействовал, да еще Парфён Маркович Башкиров, С/револ., арестован в 1905 г., высказался, что если вам у этих торговых людей деньгу не отобрать, то они нас имя убьют или будут подкупать хулиганов, чтобы сорвать наше дело. Все подтвердили ещё другие факты торговых людей и назаписывали 100 тысяч руб. одёрнуть спекулянтов, постановили деньги взять.
Затем насчет земли тоже. У кого по вногу земли разделить согласно согласно семейного положения. По земельному Кузнецов Трофим Конд. работал, а по сбору денег пришлось Кузнецову Михаилу Петровичу как пред. Исполкома, а Волков А.И., комиссар, помогал в этом деле и собирал нам разное оружие, которое было принесено у кого домой, упорствовали в этом. Затем после этого последовало распоряжение из города Красноуфимска дать хлеба. Тогда мужики заговорили иначе!
Было в распоряжение, что оставить 1-10 фунтов на едока. Видно было, как начала зажиточная часть вести свою работу разлагательства. Нам пришлось состав Правления переизбрать, Худякова Ис., торгаша, выбросить, а вместо его назначить Коротких Афонасия. А секретарём взяли Жаренова Андрюшку, хотя он был из среды зажиточной, но парень был революционной. Деньги пришлось собрать только дватцать тысяч и сдать в Депозад в Красноуфимск при помощи красногвардейцев, которые приехали.
Нам начались сыпатся угрозы, что нас хочут убить, но мы не обращали внимания, делали своё дело. Землю распределили, и произвели посев бедняки, у кого было мало земли.
Когда 18 Июля 1918 года поступило распоряжение собрать с 5-ти лет в город, в Красноуфимск, вот на этой почве явилось в действительности противная сторона – неходить воевать. Инициатором оказался Озорнин Александр Никитич, который выступил в правлении, сказал: "Куда нам итти, почего?" – и оставшихся разбил. Он так являлся братом одного офицера, Озорнина Степана Никитича. Этот Степан Озорнин служил вместе в одной части, 581 пож.дружине, с сыном помещика Голубцова. Он приезжал к Озорнину Александру и, видимо, подготовил почву восстания, потому что все Озорнины очень уж яростно взялись за избиение.
Находя на дом к Кузнецову Мих. Петр., явились отец с 2-мя сыновьями [101] Тимофей Васильевич, Иван Вас. и сам Василий участвовал, и много других. Схватили и зверски расправлялись, и повели в волость Кузнецова Михаила Петровича, избивая дорогой, [сбивая с ног] его кому как хотелось.
Привели в волость избитого, и он сказал: "Но сейчас я уже больше быть председателем [не могу], давайте, намечай кого либо другого", – и порекомендовал Чердынцева, богача, и все находящиеся сказали: "Согласны". И всё готово, и я передал администрацию, и Кузнецова арестовали, а народу валит ото всех деревень и конные, и пешие.
Немного погодя ко мне в камеру ещё бросают милиционера Кожева, избитый весь, не узнаешь его личности. Затем Башкирцева Парфёна, он сперва был не избит, но его выдернули сыновья торговца и избили, невзирая, что он был соцреволюционером. А затем уже начали арестовывать, кто более стоял за советскую власть. Из Пихтовки были: Афонасий Кузнецов, Филипов Родион, Филипов Максим, Башкирцев Степан, Волков Александр, Пупышев Александр, соцреволюционеры 1906 г. Посадили нас кое кого и давать привлекать к ужасам.
И началась мобилизация своя. Ну, давай в первую очередь штатников, которые на германскую ещё не ходили, давай их. Спекулянт Захар Максимович, 60 лет, нарядился в новый кожан и начал обучать ребят военизации. Начали набирать команды и посылать на Ачитский фронт и Песьяную гору, снабжая оружием: у кого багор, навозные старые вилы, кто с дробовкой, и пушки, которые заряжались пыжом.
И поп наш собрал крестный ход, служить молебены стали и молятся усердно. Помолившись усиленно, началась отправка на фронта, а кто будет сопротивлятся – 3-две ночи продержали под арестом и отпустили, а через сутки нас арестовывают, и через двои сутки выбирают троих: Кузнецова Михаила Иван., Башкир. П.И., Волкова А.И. – и отправили этапным порядком Сыринскую волость. Там прибыли ночью в арестное, и утром являются с варавинными седельниками и связали нам руки туго натуго, и входит с железным прутом Мишка Бугалас и ударяет Башкирцева по голове, и начинает выводить Кузнецова М.П. В сенях ударяет по голове и просекает до крови голову. Кровь у него хлынула, но он не оробел, и в ограде Бухгас начал хлестать связанных. Я вижу, что уже Башкиров лежит в грязи, и его старик б"ёт палкой по груди. Вижу, что нам конец приходит, что делать? Я потерял мужество, начал говорить собравшейся толпе: "Что вы нас избиваите, не знаите нашей вины? Ведь мы сопровождаемы на допросы. И прежде было в истории избивали, а потом передовых людей жалели". И с этих слов палачь прекратил бить нас, склали в телегу и отправили в Осокино.
Очень трудно было лежать, руки болели от перетянутого варавиной узла, везде по лицу у меня была кровь, мухи щекотят, а руки так и ломит. Башкирцев был без памяти и выпадывал из телеги. Так же стонал Волков А.И. Прибыли в Осокин завод, нас под арест, но развязали руки. Но руки по кистям у нас не шевелились, начали мне мочить и разменать руки мочёй, и через часа два только начали шевелится руки.
Нас тут было человек 70 наарестовано. Кто уполномоченный, кто председатель Исполкома, красноармейцы. И что же, банда из Осокина побежала на Алтынно село, и нас тут оставили. Осокинские бедняки и рабочие нас освободили, накормили, и мы ночью направились на Красноуфимск, хотя и трудно было. Башкирцев остался, потому что не мог итти.
Добрались мы до Ключиков, а от тудова нас увезли в больницу. Нас тов. Писцов посещал и давал нам махорки. Недели через две у Кузнецова раны немного зажили, и по нас приехали свои, и мы поехали в Торговище, хотя голова болела от ударов, но в Торговище у нас уже был отряд красных.
По моему приезду богача Платона вскоре с Ерёмой отряд расстрелял, вот им туда и дорога буржую и его прихвостнику, хотя и был не совсем богатый Ерёма. [102]
БЫЛЬ ТОРГОВЦА.
Жалко мне больно
Весь тёмный народ,
Как он неразумно
И глупо бредёт,
Новой жизни страшится,
Волнуется зря.
Как-то в Торговище
Банда была.
Времичко было
Как раз сенокос,
Люди с волненьем,
Забыв про покос,
И здумал упорность
Свою показать
На совета дикарски
Давал восставать.
Был об"явлен
Призыв с 5-ти лет
Защитить советы,
Но кулаки деревенски
Сомущать и разбивать
Не ходить воевать.
С толку их сбили
Обманом таким
Ждать учредилку
Как праздник большой,
А богатеи гремели,
Что большевитский
Порядок плохой.
И вот Троша богатый
Придумал на бат
Народ собирать.
Сбежались к волости
Решили толпой
Большевиков избивать
И в пожарну бросать.
По всему населенью
Платон отдал приказ
Собрать все дробовки
На всякий случай.
С барок две пушки
Тоже представить
Да хороших пушков
К ним поналадить.
А Ерёма в ширингу
Построил ребят,
Давай им закон
Учредил предлагать.
Пойдём, друзья,
Большевизм убивать.
Они ведь безбожники,
Их надо терзать.
Людей всех споили,
Давай выгонять,
А кто не послушает,
Давай штрафовать.
По 300 рублей
За день сорвать.
А бабы надели
По три сарафана
И всё ходили
Туда да сюда.
Сундуки понаклали,
В поля повезли,
Ночи не спали,
Себя стерегли.
Поп Павел предложил
Молебен служить,
Иконушки взяли
И к башне пошли.
Тяжко вздыхали,
Что нелёгкие дни.
Ключевской Буржуй таков
По фамильи Андрюков
Пехотинцев ожидал
И обед приготовлял,
На фронт отправлял.
На Песчаной фронт держал,
Ночей несколько не спал.
И как снаряды услыхали,
То без памяти бежали,
Пики в реки побросали,
По лесам поразбежались
Да к чехам пробрались. [103]
КРАСНОЕ ЗНАМЯ
Развернулось красное знамя
В нашей великой России.
Иностранные чехи нахальные
Вздумали знамя у нас отбирать.
Мы, препростые люди России.
Дружно сомкнувшись,
Давай защищать.
Там неоткуда чехов свора,
Вздумали нашу Сибирь занимать.
Врёти вы, чехи, вам не удасца
В нашей Сибири царство принять.
Вас ведь буржуи сто раз обманули,
Вы скоре такую затею
Старались бросать.
Сколько вы не деритесь,
А тоже сдадитесь,
И после придётся в затылке чесать.
Там мужички, как дурачки,
Вздумали долгие пики ковать.
Пики ковали, советы ругали,
В церкви молились,
На Ленина злились,
Что он декрет
Не по ним издавал.
Глупые бабы,
Прижав свои губы,
Так говорили,
Что без богатых какое житьё?
Врёте вы, бабы,
Вам уж надо пока помолчать.
Дело направится, сахар окажется,
Ситцу нарядного вам не прирвать.
Красная армия всё хочет дать
Полную волю
Рабочему люду,
А буржуйчиков прижать,
Было им время,
Они наслаждались,
Мы теперь хочем
Их поравнять.
Красноотрядниками хорошо подействовали на массу. Убили главного воротилу Платона Чердынцева, у которого был двигатель и торговал мануфактурой, а остальная шатия вся разбежалась по лесам, пробираясь к чехам.
В батальон к табельщикам вступили: Гладких Анис. Петр., Шилов […].И., Гладких Степан Кон., Попов Пётр. Но я себя чуствовал после побоев очень слабым, и голова болела, а потом уже поступил в Завод Суксун вонареначь и его заместителем Фарафонтова. Отряд был разсыпан по многим деревням по несколько человек, некоторые вели себя не аккуратно, не имея достаточной подготовки в политической.
В сентябре месяце нам в Суксун дали унтеров и молодых для Б-на, но вскоре получилось недоразумение. Отряд Каширина, пробираясь на пролом к нам, получилась паника, начали делать отступ.
А у нас в батальоне была уже сформирована сопёрная команда 26 человек в лице Н-ка команды тов. Хлызова Павла Онисифоровича. В команде всё больше Торговищенской волости. Нам выдали кавалерийские винтовки и жалованье 250 рублей. Как только началось отступление, то Торговищане из команды кто куда долой. 1-й А.П. Мурвихин, 2-й Чусов П.П., Чугин Ал.Дм., Дьяков Матвей Андреевич, Некрасов И.А., Вечтомов, Мусихин А.Л., [Дворнин] А-нд Ник. забрали оружие, подались в колчаковскую армию. В команде осталось мало: дер. Сажина Езикиль Филипов и Кузнецов Михаил Петрович, Хлызов Павел Анис., Сюзен Яша, а 21 человек сбежали.
Находясь уже в селе В-Суксуне, вдруг раздался сильный гул – произошол взрыв склада со снарядами и проч. взрывчатыми веществами. Большой поднялся клуб дыму. Идём по Суксуну с Ульяном Ташкиновым, он и говорит: "Что такое? Ведь это мы отступать хочем?" А я ему сказал: "Пусть мы и Пермь, и Вятку оставим, но промаху в этом не будет". И он успокоился.
В В-суксуне мы мало остановились, двинулись в К-Яр, туда и отряд прибыл Каширина. Вот так по линии железной дороги была очень большая схватка. Затем из Красного Яру мы двинулись в Город Красноуфимск, и нам в команду доложили 16 человек Кишертских ребят. Ребята были хорошие, стойкие, да их тоже приходилось политически воспитывать. Это были Мохнаткин Иван, Елохин Пётр, Елохин Фёдор, Кандаков Андрей, Сарапулов Михаил Игор. и прочие. [104]
В Красноуфимске держали фронт по берегу около моста, а на другой стороне были белые бандиты. Ночами нужно было очень осторожно, но всё таки были слабости и пьянство.
Однажды в караульное помещение принесли вёдрами пива и давай его пить, как бы так и надо – разбили склад с пивом. Хорошо, что камендат Булатов принял меры:
В пивном складу Булатов,
Захватил он
Пьяных хватов,
Им правду говорил:
– Кто сюда вас затурил?
Надо жизнь рабочего спасать,
А вы забежали, как бараны
И решили пировать.
Этой глупою затеей
Можно дело проиграть.
И давай всех
Из склада выгонять.
После чего был отдан приказ по 1-му Кунгурскому полку, чтобы пьянство не было. Жертв в городе не было.
На нас начался обход, и нам пришлось отступать до Ключиков. У Ключиков мы уже укрепились и окопались, когда ещё было тепло. Но красноармейцы поступили не совсем хорошо – растащили кладь пшеницы по окопам. И с этой позиции снялись, и опять отправились в Тахтарёво, поставили нашу команду по реке Сылве до Глубоковой. Пришлось быть по деревням в Поедухе, Юркине и Тахтарёвом. Народ хотя трудовой, но себя вёл совсем не решительно, как бы не зная, куда и податься, в которую сторону. Хотя пытались раз"яснить важность борьбы большевиков, которые боролись за трудовой народ.
По берегам реки Камы были ожесточённые охватки. Отступая, яростно наступающим частям Колчака давали отбой, на правом берегу Камы укрепились, расположились по деревням и в заводе Нытве. [105]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.196.Л.101-105.
***
В ноябре месяце прибыли солдаты с фронта из частей и стали требовать сбора в волость всех солдат для разрешения вопроса, и были жалобы на земство, которое правило в волости, а в земстве были такие Худяков Истегней, который имел торговлю бакалейным товаром и вёл сельское хозяйство, 2-й член земства Ванка в осень потом отступил с Колчаком. Собравшись, солдаты решили, что надо выбрать Исполнительный комитет в волости, чтобы который контролировал земство, но в конце дело получилось иначе: главным инциатором был тов. Ситников Александр, почтальон, которого Суксунские бандиты убили.
При выборах в Исполком (волости) выдвинули следующих т.т.: 1-й Кузнецов Трофим Кандратьевич, 2-й Прохоров Констант Димитревич, Шилов Михаил Дмит., Филипов Мак. Петрович, которого растреляли в 1918 г. в декабре, Кузнецов Михаил Петрович, комисаром назначили Волкова Александра Ивановича, сына социалиста революционера, [которого] в 1906 г. реакция погубила во время Японской войны.
При выборах получилось Кузнецова Михаила выбрали председателем Волисполкома, а казначеем оставили Худякова Истегнея, торговца, и 3-го Кузнецова Трофима по земельной части, в последствии он изменил при банде.
Началась работа по обложению торговцев, которые были в волости, чтобы взять у них капитал. Собрание было бурное, некоторые защищали, чтобы не брать с них денег, но Родим Иванович Филипов пояснил, как они безжалостно рвали деньги с народа, то он так сказал:
– Моя жена купила у Платона и зашла рядом с ним к сестре в гости, и он приехал из завода Осокина, узнал от жены, что она отпустила товар по старой расценке, то Платон Яков Чердынцев прибежал и сказал: "Ситец, который ты, Филипова, взяла, цена ему уже другая! Или доплачивай деньги, а то я товар отберу". Пришлось Филиповой доплатить снова.
И вот этот расказ Филипова Радиона подействовал, да еще Парфён Маркович Башкиров, С/револ., арестован в 1905 г., высказался, что если вам у этих торговых людей деньгу не отобрать, то они нас имя убьют или будут подкупать хулиганов, чтобы сорвать наше дело. Все подтвердили ещё другие факты торговых людей и назаписывали 100 тысяч руб. одёрнуть спекулянтов, постановили деньги взять.
Затем насчет земли тоже. У кого по вногу земли разделить согласно согласно семейного положения. По земельному Кузнецов Трофим Конд. работал, а по сбору денег пришлось Кузнецову Михаилу Петровичу как пред. Исполкома, а Волков А.И., комиссар, помогал в этом деле и собирал нам разное оружие, которое было принесено у кого домой, упорствовали в этом. Затем после этого последовало распоряжение из города Красноуфимска дать хлеба. Тогда мужики заговорили иначе!
Было в распоряжение, что оставить 1-10 фунтов на едока. Видно было, как начала зажиточная часть вести свою работу разлагательства. Нам пришлось состав Правления переизбрать, Худякова Ис., торгаша, выбросить, а вместо его назначить Коротких Афонасия. А секретарём взяли Жаренова Андрюшку, хотя он был из среды зажиточной, но парень был революционной. Деньги пришлось собрать только дватцать тысяч и сдать в Депозад в Красноуфимск при помощи красногвардейцев, которые приехали.
Нам начались сыпатся угрозы, что нас хочут убить, но мы не обращали внимания, делали своё дело. Землю распределили, и произвели посев бедняки, у кого было мало земли.
Когда 18 Июля 1918 года поступило распоряжение собрать с 5-ти лет в город, в Красноуфимск, вот на этой почве явилось в действительности противная сторона – неходить воевать. Инициатором оказался Озорнин Александр Никитич, который выступил в правлении, сказал: "Куда нам итти, почего?" – и оставшихся разбил. Он так являлся братом одного офицера, Озорнина Степана Никитича. Этот Степан Озорнин служил вместе в одной части, 581 пож.дружине, с сыном помещика Голубцова. Он приезжал к Озорнину Александру и, видимо, подготовил почву восстания, потому что все Озорнины очень уж яростно взялись за избиение.
Находя на дом к Кузнецову Мих. Петр., явились отец с 2-мя сыновьями [101] Тимофей Васильевич, Иван Вас. и сам Василий участвовал, и много других. Схватили и зверски расправлялись, и повели в волость Кузнецова Михаила Петровича, избивая дорогой, [сбивая с ног] его кому как хотелось.
Привели в волость избитого, и он сказал: "Но сейчас я уже больше быть председателем [не могу], давайте, намечай кого либо другого", – и порекомендовал Чердынцева, богача, и все находящиеся сказали: "Согласны". И всё готово, и я передал администрацию, и Кузнецова арестовали, а народу валит ото всех деревень и конные, и пешие.
Немного погодя ко мне в камеру ещё бросают милиционера Кожева, избитый весь, не узнаешь его личности. Затем Башкирцева Парфёна, он сперва был не избит, но его выдернули сыновья торговца и избили, невзирая, что он был соцреволюционером. А затем уже начали арестовывать, кто более стоял за советскую власть. Из Пихтовки были: Афонасий Кузнецов, Филипов Родион, Филипов Максим, Башкирцев Степан, Волков Александр, Пупышев Александр, соцреволюционеры 1906 г. Посадили нас кое кого и давать привлекать к ужасам.
И началась мобилизация своя. Ну, давай в первую очередь штатников, которые на германскую ещё не ходили, давай их. Спекулянт Захар Максимович, 60 лет, нарядился в новый кожан и начал обучать ребят военизации. Начали набирать команды и посылать на Ачитский фронт и Песьяную гору, снабжая оружием: у кого багор, навозные старые вилы, кто с дробовкой, и пушки, которые заряжались пыжом.
И поп наш собрал крестный ход, служить молебены стали и молятся усердно. Помолившись усиленно, началась отправка на фронта, а кто будет сопротивлятся – 3-две ночи продержали под арестом и отпустили, а через сутки нас арестовывают, и через двои сутки выбирают троих: Кузнецова Михаила Иван., Башкир. П.И., Волкова А.И. – и отправили этапным порядком Сыринскую волость. Там прибыли ночью в арестное, и утром являются с варавинными седельниками и связали нам руки туго натуго, и входит с железным прутом Мишка Бугалас и ударяет Башкирцева по голове, и начинает выводить Кузнецова М.П. В сенях ударяет по голове и просекает до крови голову. Кровь у него хлынула, но он не оробел, и в ограде Бухгас начал хлестать связанных. Я вижу, что уже Башкиров лежит в грязи, и его старик б"ёт палкой по груди. Вижу, что нам конец приходит, что делать? Я потерял мужество, начал говорить собравшейся толпе: "Что вы нас избиваите, не знаите нашей вины? Ведь мы сопровождаемы на допросы. И прежде было в истории избивали, а потом передовых людей жалели". И с этих слов палачь прекратил бить нас, склали в телегу и отправили в Осокино.
Очень трудно было лежать, руки болели от перетянутого варавиной узла, везде по лицу у меня была кровь, мухи щекотят, а руки так и ломит. Башкирцев был без памяти и выпадывал из телеги. Так же стонал Волков А.И. Прибыли в Осокин завод, нас под арест, но развязали руки. Но руки по кистям у нас не шевелились, начали мне мочить и разменать руки мочёй, и через часа два только начали шевелится руки.
Нас тут было человек 70 наарестовано. Кто уполномоченный, кто председатель Исполкома, красноармейцы. И что же, банда из Осокина побежала на Алтынно село, и нас тут оставили. Осокинские бедняки и рабочие нас освободили, накормили, и мы ночью направились на Красноуфимск, хотя и трудно было. Башкирцев остался, потому что не мог итти.
Добрались мы до Ключиков, а от тудова нас увезли в больницу. Нас тов. Писцов посещал и давал нам махорки. Недели через две у Кузнецова раны немного зажили, и по нас приехали свои, и мы поехали в Торговище, хотя голова болела от ударов, но в Торговище у нас уже был отряд красных.
По моему приезду богача Платона вскоре с Ерёмой отряд расстрелял, вот им туда и дорога буржую и его прихвостнику, хотя и был не совсем богатый Ерёма. [102]
БЫЛЬ ТОРГОВЦА.
Жалко мне больно
Весь тёмный народ,
Как он неразумно
И глупо бредёт,
Новой жизни страшится,
Волнуется зря.
Как-то в Торговище
Банда была.
Времичко было
Как раз сенокос,
Люди с волненьем,
Забыв про покос,
И здумал упорность
Свою показать
На совета дикарски
Давал восставать.
Был об"явлен
Призыв с 5-ти лет
Защитить советы,
Но кулаки деревенски
Сомущать и разбивать
Не ходить воевать.
С толку их сбили
Обманом таким
Ждать учредилку
Как праздник большой,
А богатеи гремели,
Что большевитский
Порядок плохой.
И вот Троша богатый
Придумал на бат
Народ собирать.
Сбежались к волости
Решили толпой
Большевиков избивать
И в пожарну бросать.
По всему населенью
Платон отдал приказ
Собрать все дробовки
На всякий случай.
С барок две пушки
Тоже представить
Да хороших пушков
К ним поналадить.
А Ерёма в ширингу
Построил ребят,
Давай им закон
Учредил предлагать.
Пойдём, друзья,
Большевизм убивать.
Они ведь безбожники,
Их надо терзать.
Людей всех споили,
Давай выгонять,
А кто не послушает,
Давай штрафовать.
По 300 рублей
За день сорвать.
А бабы надели
По три сарафана
И всё ходили
Туда да сюда.
Сундуки понаклали,
В поля повезли,
Ночи не спали,
Себя стерегли.
Поп Павел предложил
Молебен служить,
Иконушки взяли
И к башне пошли.
Тяжко вздыхали,
Что нелёгкие дни.
Ключевской Буржуй таков
По фамильи Андрюков
Пехотинцев ожидал
И обед приготовлял,
На фронт отправлял.
На Песчаной фронт держал,
Ночей несколько не спал.
И как снаряды услыхали,
То без памяти бежали,
Пики в реки побросали,
По лесам поразбежались
Да к чехам пробрались. [103]
КРАСНОЕ ЗНАМЯ
Развернулось красное знамя
В нашей великой России.
Иностранные чехи нахальные
Вздумали знамя у нас отбирать.
Мы, препростые люди России.
Дружно сомкнувшись,
Давай защищать.
Там неоткуда чехов свора,
Вздумали нашу Сибирь занимать.
Врёти вы, чехи, вам не удасца
В нашей Сибири царство принять.
Вас ведь буржуи сто раз обманули,
Вы скоре такую затею
Старались бросать.
Сколько вы не деритесь,
А тоже сдадитесь,
И после придётся в затылке чесать.
Там мужички, как дурачки,
Вздумали долгие пики ковать.
Пики ковали, советы ругали,
В церкви молились,
На Ленина злились,
Что он декрет
Не по ним издавал.
Глупые бабы,
Прижав свои губы,
Так говорили,
Что без богатых какое житьё?
Врёте вы, бабы,
Вам уж надо пока помолчать.
Дело направится, сахар окажется,
Ситцу нарядного вам не прирвать.
Красная армия всё хочет дать
Полную волю
Рабочему люду,
А буржуйчиков прижать,
Было им время,
Они наслаждались,
Мы теперь хочем
Их поравнять.
Красноотрядниками хорошо подействовали на массу. Убили главного воротилу Платона Чердынцева, у которого был двигатель и торговал мануфактурой, а остальная шатия вся разбежалась по лесам, пробираясь к чехам.
В батальон к табельщикам вступили: Гладких Анис. Петр., Шилов […].И., Гладких Степан Кон., Попов Пётр. Но я себя чуствовал после побоев очень слабым, и голова болела, а потом уже поступил в Завод Суксун вонареначь и его заместителем Фарафонтова. Отряд был разсыпан по многим деревням по несколько человек, некоторые вели себя не аккуратно, не имея достаточной подготовки в политической.
В сентябре месяце нам в Суксун дали унтеров и молодых для Б-на, но вскоре получилось недоразумение. Отряд Каширина, пробираясь на пролом к нам, получилась паника, начали делать отступ.
А у нас в батальоне была уже сформирована сопёрная команда 26 человек в лице Н-ка команды тов. Хлызова Павла Онисифоровича. В команде всё больше Торговищенской волости. Нам выдали кавалерийские винтовки и жалованье 250 рублей. Как только началось отступление, то Торговищане из команды кто куда долой. 1-й А.П. Мурвихин, 2-й Чусов П.П., Чугин Ал.Дм., Дьяков Матвей Андреевич, Некрасов И.А., Вечтомов, Мусихин А.Л., [Дворнин] А-нд Ник. забрали оружие, подались в колчаковскую армию. В команде осталось мало: дер. Сажина Езикиль Филипов и Кузнецов Михаил Петрович, Хлызов Павел Анис., Сюзен Яша, а 21 человек сбежали.
Находясь уже в селе В-Суксуне, вдруг раздался сильный гул – произошол взрыв склада со снарядами и проч. взрывчатыми веществами. Большой поднялся клуб дыму. Идём по Суксуну с Ульяном Ташкиновым, он и говорит: "Что такое? Ведь это мы отступать хочем?" А я ему сказал: "Пусть мы и Пермь, и Вятку оставим, но промаху в этом не будет". И он успокоился.
В В-суксуне мы мало остановились, двинулись в К-Яр, туда и отряд прибыл Каширина. Вот так по линии железной дороги была очень большая схватка. Затем из Красного Яру мы двинулись в Город Красноуфимск, и нам в команду доложили 16 человек Кишертских ребят. Ребята были хорошие, стойкие, да их тоже приходилось политически воспитывать. Это были Мохнаткин Иван, Елохин Пётр, Елохин Фёдор, Кандаков Андрей, Сарапулов Михаил Игор. и прочие. [104]
В Красноуфимске держали фронт по берегу около моста, а на другой стороне были белые бандиты. Ночами нужно было очень осторожно, но всё таки были слабости и пьянство.
Однажды в караульное помещение принесли вёдрами пива и давай его пить, как бы так и надо – разбили склад с пивом. Хорошо, что камендат Булатов принял меры:
В пивном складу Булатов,
Захватил он
Пьяных хватов,
Им правду говорил:
– Кто сюда вас затурил?
Надо жизнь рабочего спасать,
А вы забежали, как бараны
И решили пировать.
Этой глупою затеей
Можно дело проиграть.
И давай всех
Из склада выгонять.
После чего был отдан приказ по 1-му Кунгурскому полку, чтобы пьянство не было. Жертв в городе не было.
На нас начался обход, и нам пришлось отступать до Ключиков. У Ключиков мы уже укрепились и окопались, когда ещё было тепло. Но красноармейцы поступили не совсем хорошо – растащили кладь пшеницы по окопам. И с этой позиции снялись, и опять отправились в Тахтарёво, поставили нашу команду по реке Сылве до Глубоковой. Пришлось быть по деревням в Поедухе, Юркине и Тахтарёвом. Народ хотя трудовой, но себя вёл совсем не решительно, как бы не зная, куда и податься, в которую сторону. Хотя пытались раз"яснить важность борьбы большевиков, которые боролись за трудовой народ.
По берегам реки Камы были ожесточённые охватки. Отступая, яростно наступающим частям Колчака давали отбой, на правом берегу Камы укрепились, расположились по деревням и в заводе Нытве. [105]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.196.Л.101-105.
