[А.Малива?]. О Невьянском восстании
Здесь, впрочем, ничего особо нового
О Невьянском восстании
Ровно через неделю, т. е. 12 июня исполнится одиннадцать лет, когда в Невьянском заводе Свердловского округа вспыхнуло внутренне контрреволюционное восстание. Восстание в Невьянске, как потом выяснилось, имело тесную связь с восстанием в Челябинске и в целом ряде других мест Южного Урала, которые имели целью из внутри подготовить чехословацкое выступление.
В феврале месяце 1918 года в Невьянск прибыл из г. Луги отряд автомобилистов постоянно действующей армии в количестве 280 человек, вооружённых винтовками и другими орудиями, которые имели в своём распоряжении и бронемашины, привезённые как будто для ремонта, с которыми впоследствии и пытались выступать. Руководителями этого отряда были Елисеенко, Кукушкин, Васильев, Мелентьев, которые потом и были главарями восстания. Как оказалось потом, большинство из них принадлежало к партии социалистов революционеров и меньшевиков.
Отряд имел на руках документ за подписью Троцкого, который в то время был военным комиссаром Республики, в котором говорилось, что отряд не подлежит разоружению, что ввело в заблуждение местные организации, и лишь впоследствии выяснилось, что документы были подложными. Как потом уже было установлено, на протяжении всего периода с февраля по июнь они вели подготовительную работу. Устраивали тайные собрания, завязывали связь с кулачеством и той частью интеллигенции, которая шипела против советской власти, снабжали их орудием.
Их работа была настолько скрыто организована, что никаких намёков и подозрений ни у кого не вызывала. Им как отряду действующей регулярной армии да с такими большими полномочиями доверяли, руководители отряда (в последствии оказавшиеся главарями восстания), входили в военно-революционный комитет, их же люди были поставлены в охране около денежных средств военно-революционного комитета. Наконец, на собраниях рабочих автомобилисты дали клятву рабочим, что кончают ремонт и через три недели выступят на борьбу с чехословаками.
В отряде было 2-3 коммуниста. Однако, это не дало возможности установить лицо их контрреволюционного заговора. Лишь в апреле месяце эти товарищи коммунисты сказали местной организации, что там что-то есть, но что – не знают, но к чему то готовятся. После этого тотчас же было созвано собрание партактива, на котором присутствовал 31 человек, где и был поставлен вопрос о разоружении автомобилистов, где и было [постановлено] решено разоружить отряд. Постановление не было приведено в исполнение, так как к этому времени все силы, весь актив, за исключением [33] десятка коммунистов, которых оставили для работы, все остальные по постановлению местной парторганизации ушли на Челябинский фронт; ушли добровольно лучшие силы беспартийных рабочих Невьянского завода.
Невьянская партийная организация уже в этот момент имела слишком мало сил. После чего, зная наши силы, автомобилисты были вне всякой опасности и уже начали проявлять более открыто свою контрреволюционную деятельность. Началом их контрреволюционного выступления было 12 июня в 10 часов 45 минут дня, когда они в количестве 20 человек, вооруженные с ног до головы, окружили сдание, в котором помещался исполнительный военно-революционный комитет и партийный комитет города Невьянска. Первым долгом взяли помещение милиции, где находилось всё имеющееся у организации оружие, а потом уже арестовали членов исполкома и членов военно-революционного комитета, всех остальных партийных работников, а также и беспартийный актив. Сделать это удалось им легко, так как все были заняты горячей работой и большинство не вооруженных, лишь немногие имели при себе револьверы и те не смогли их использовать, так как были застигнуты врасплох.
В первую очередь была арестована вся головка партийной организации, большинство из них старая большевистская гвардия, как-то: Каскович, председатель военно-революционного комитета, который был расстрелян в первую же ночь на дворе, где сидели все арестованные товарищи; Кузнецов Терентий Семёнович – директор Невьянского завода; Матвеев Никита Матвеевич – комиссар финансов и социального обеспечения; Богомолов – секретарь исполкома; Василенко – секретарь партийного комитета; Долгих Иван Афонасьевич – заведующий отделом труда; Котляков Александр Дмитриевич – член военно-революционного комитета; Мартьянов Николай Петрович – комиссар просвещения; Сычёв – заведующий цементным заводом; Дерябин – зав. кожевенным заводом; Шайдаков Пётр Нестерович – народный судья; Плотников Александр Егорович – заместитель председателя исполкома; Беляков Виктор Иванович – зав. местным хозяйством; Алексеев – начальник милиции; Коненко и ряд других товарищей, всего арестовано 36 человек. В числе которых был арестован тов. Сбарский – уполномоченный Наркомпрода, проезжал через Невьянск и на станции во время обыска поезда был задержан, и который уже больше не вернулся в Наркомпрод, а погиб в Невьянске от рук контрреволюционных бандитов.
Тут показала всё свое зверство и всю свою ненависть и тотчас же пришла на помощь автомобилистам местная буржуазия, купечество шипящая интеллигенция, и все они во главе с местным попом Иваном Балабановым зверски начали расправляться с коммунистами. [34]
Одновременно с арестом членов военно-революционного комитета бандиты тотчас же собрали собрание граждан, мимо которого повели арестованных товарищей. Одним из главных араторов на котором был местный поп Иван Балабанов, который призывал собравшихся тотчас же расстрелять, как он выражался, коммунистическую тварь.
В здании бывшей волости, куда привели арестованных товарищей, бандиты разделили их на две группы, т.е. по их умозаключению важных преступников – это члены военно-революционного и исполнительного комитета, а вторая группа – все остальные товарищи, в соответствии с этим делением и был поставлен караул в помещении, в котором разместили.
Всё, что в этот день в течение нескольких часов пришлось перенести: зверства, грубости, площадная брань и физическое насилие – трудно сейчас рассказать. Однако, заключённые товарищи не падали духом, бодро чувствовали себя до последнего момента; вера в том, что недолго будет продолжаться этот пьяный контрреволюционный разгул, была у всех; с ясной мыслью обсуждали положение. Мало надежды было на то, чтобы кто нибудь остался в живых, однако, всё же намечали планы для тех, кто, может быть, будет жить и ещё сумеет работать.
В первую же ночь пьяная толпа контрреволюционеров ворвалась в камеру, где сидели члены военно-революционного комитета и члены исполкома. Вывели председателя военно-революционного комитета т. Касковича и тут же на дворе арестного помещения расстреляли. Все насторожились, каждый думал – чья же дальше очередь? Жуткое состояние было у всех остальных товарищей. Пьяная банда вернулась. По телефону контрреволюционным вождям сообщила, что председатель готов – улетел, разрешите следующего. Но следующий, как это выяснилось из их разговоров по телефону, был Терентий Семёнович Кузнецов, и его в эту ночь они не смогли расстрелять тотчас же вслед за тов. Касковичем, т.к. тов. Кузнецов в эту ночь был в другом здании.
На другой день собрали собрание граждан, где присутствовало несколько тысяч человек. Собрание устроили около арестного помещения, тут и начались самые клеветнические выступления контрреволюционных главарей, были направлены на то, чтобы добиться озверения массы, чтоб можно было тотчас же расстрелять арестованных товарищей.
Однако, все те клеветнические выступления, что коммунисты – бандиты, шпионы, душители рабочих и крестьян, что они украли всё народное достояние – все ходят в золоте, и ряд других небылиц. Однако, им не удалось на этот раз добиться тотчас же расстрела, ибо голосовали из несколько [35] тысячной массы за расстрел только несколько десятков человек, проголосовав о трёх, видя, что масса не голосует – тоже бросили.
И так в продолжение пяти дней пьяный разгул, допросы, пытки, издевательства, оторванные от всей жизни сидели товарищи, стойкие духом. Повстанцы Банды в это время не только расправлялись в Невьянске, но захватывали все сёла, деревни, входящие в Невьянский район, охватив восстанием весь район, двинулись на Тагил. В Тагиле захватили станцию, арестовали дружину, которая была на станции, порвали связь с городом и направились в город для ареста местной революционной власти. Но это им не удалось, так как военно-революционный комитет был поставлен в известность дежурным телеграфистом, к сожалению, не помню фамилию, про которого бандиты случайно, очевидно, забыли, а товарищ сейчас же дал знать, и когда они в"ехали в город, то там уже партийная организация была на ногах в полной готовности встретила бандитов и сумела дать им должный отпор. В их рядах началась паника, отступили на Невьянск обратно, только нескольких из них удалось захватить.
Не долго пришлось бесчинствовать белогвардейским контрреволюционным бандам и надежды на то, что больше уже Советская власть не будет, и на голову будет разбита коммунистическая партия, как видите, не оправдались. Как только Екатеринбургский партийный комитет узнал о восстании, сейчас же направил коммунистический отряд на подавление восстания. Наступали на бандитов с двух сторон, т.е. с Екатеринбурга, с другой стороны от Тагила – коммунистические дружины Тагила, Перми, Лысьвы и Кушвы.
Первичные разведчики этих дружин со стороны Тагила были контрреволюционными бандитами захвачены и посажены в камеру вместе с членами военно-революционного комитета. От них товарищи и узнали первые ласточки, что помощь идёт, и уж стало ясно, что дни контрреволюционного разгула сочтены. В камерах вовсе воспрянули духом, настроение сразу у всех поднялось, товарищи, приговорившие себя уже к смерти, забыли про смерть, полные надежд на жизнь и новую, горячую предстоящую работу.
На пятый день, последний день восстания, 17-го июня, когда контрреволюционеры почувствовали свое безсилие, рабочие дружины на них напирали, против которых они оказались бессильными, и выход был один – сдаться или отступить, вернее разбежаться. Тогда перед тем, как разбежаться, решили принять последнее, т.е. решили уничтожить находящихся арестованных товарищей.
Расстрел был зверский, производили с трёх приёмов. После каждого приёма смотрели, как близко рабочие дружины, чтобы они их не застали за производимой расправой. Тут уже они, пьяные звери, расправлялись во-всю. В камеры [36] арестованных с обеих сторон, т.е. через двери и окна, бросали бомбы, стреляли разрывными пулями, снова бомбы, снова стрельба, и так принимались несколько раз. Наконец, коммунистические дружины взяли Невьянск. Первый, кто ворвался в завод – это был тов. Смирнов, рабочим Перми, и бандитам пришлось бежать. Арестованные товарищи были освобождены, но большинство из них уже не смогли видеть эту свободу, так как были убиты, часть тяжело раненых, почти полумёртвых, и только очень не многие, 3-4 товарища, смогли сейчас же взять оружие и пойти добивать контрреволюционеров.
Ещё жуткий момент после того, как товарищи уже были освобождены. Тот, кто был легко ранен, смог пойти пешком, чтобы послать за тяжело ранеными товарищами санитарную повозку, но им пришлось задержаться, пришлось отбивать врага. Пока они ходили в эти час-полтора, снова ворвались уже местные контрреволюционеры и начали добивать и так уже полумёртвые жертвы. Зверская расправа была и тут – били прикладами, шомполами, ногами, кололи винтовками и просто стреляли, и те товарищи, которые остались полумёртвыми при первой расправе, пали от руки местных контрреволюционеров. И только несколько человек, случайных счастливцев, затерявшихся в куче мёртвых разодранных тел, остались полуживыми – это Сбарский, который жил потом всего лишь шесть часов; Матвеев – сейчас работает на заводе Машиностроитель им. Воровского.
Из всех остальных арестованных при первой расправе остались в живых: Кузнецов Терентий Семёнович – сейчас директор Воткинского завода; Беляков Виктор Иванович – сейчас в Ленинграде; Капенко Николай Антонович – зав. Совкино; Василенко – сейчас работает в Москве; Филипповских, Пуц-Кеплер, Богомолов, Нечькин. Пали от руки восставших банд: Долгих, Каскович, Иконников, Мартынов, Сычёв, Коптяков, Шведов, Шайдаков, Дерябин, Сбарский, Ханькович, Быстрых и ряд других товарищей местных и приезжих, фамилии которых теперь не помню.
И так 12 июня славные коммунистические отряды Екатеринбургской организации освободили Невьянский завод от контрреволюционных банд. За годы гражданской воины много пришлось им бороться, потерять тысячи своих лучших товарищей большевиков и беспартийных рабочих в борьбе с внешними и внутренними врагами в пределах Урала и за пределами его, но жестокая борьба с врагом каждый раз пополняла и закрепляла ряды партийной Екатеринбургской организации.
Сегодня, когда мыс Вами вспоминаем кусочек из тех многих прожитых страниц героической борьбы с врагом, где потеряли необ"ятное число лучших жертв, на голову разбили контрреволюционные банды, и вот уже в течение 10 лет рабочий класс под руководством коммунистической партии уверенными, твёрдыми шагами [37] строит социализм, И так, вспоминая героические дни гражданской войны и павших товарищей в эти дни от руки контрреволюционных банд, мы удесятерим свою работу на социалистическом строительстве. Крепко будем стоять на защите октябрьских завоеваний. Всем, кто только бы не попытался посягнуть на эти завоевания, рабочий класс под правильным твёрдым руководством коммунистической партии даст решительный отпор.
[А. Малива]
Материал, с которым выступал по радио
4/VI 29 г. [38]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.196.Л.33-38.
Невьянский завод и плотина Невьянского пруда
О Невьянском восстании
Ровно через неделю, т. е. 12 июня исполнится одиннадцать лет, когда в Невьянском заводе Свердловского округа вспыхнуло внутренне контрреволюционное восстание. Восстание в Невьянске, как потом выяснилось, имело тесную связь с восстанием в Челябинске и в целом ряде других мест Южного Урала, которые имели целью из внутри подготовить чехословацкое выступление.
В феврале месяце 1918 года в Невьянск прибыл из г. Луги отряд автомобилистов постоянно действующей армии в количестве 280 человек, вооружённых винтовками и другими орудиями, которые имели в своём распоряжении и бронемашины, привезённые как будто для ремонта, с которыми впоследствии и пытались выступать. Руководителями этого отряда были Елисеенко, Кукушкин, Васильев, Мелентьев, которые потом и были главарями восстания. Как оказалось потом, большинство из них принадлежало к партии социалистов революционеров и меньшевиков.
Отряд имел на руках документ за подписью Троцкого, который в то время был военным комиссаром Республики, в котором говорилось, что отряд не подлежит разоружению, что ввело в заблуждение местные организации, и лишь впоследствии выяснилось, что документы были подложными. Как потом уже было установлено, на протяжении всего периода с февраля по июнь они вели подготовительную работу. Устраивали тайные собрания, завязывали связь с кулачеством и той частью интеллигенции, которая шипела против советской власти, снабжали их орудием.
Их работа была настолько скрыто организована, что никаких намёков и подозрений ни у кого не вызывала. Им как отряду действующей регулярной армии да с такими большими полномочиями доверяли, руководители отряда (в последствии оказавшиеся главарями восстания), входили в военно-революционный комитет, их же люди были поставлены в охране около денежных средств военно-революционного комитета. Наконец, на собраниях рабочих автомобилисты дали клятву рабочим, что кончают ремонт и через три недели выступят на борьбу с чехословаками.
В отряде было 2-3 коммуниста. Однако, это не дало возможности установить лицо их контрреволюционного заговора. Лишь в апреле месяце эти товарищи коммунисты сказали местной организации, что там что-то есть, но что – не знают, но к чему то готовятся. После этого тотчас же было созвано собрание партактива, на котором присутствовал 31 человек, где и был поставлен вопрос о разоружении автомобилистов, где и было [постановлено] решено разоружить отряд. Постановление не было приведено в исполнение, так как к этому времени все силы, весь актив, за исключением [33] десятка коммунистов, которых оставили для работы, все остальные по постановлению местной парторганизации ушли на Челябинский фронт; ушли добровольно лучшие силы беспартийных рабочих Невьянского завода.
Невьянская партийная организация уже в этот момент имела слишком мало сил. После чего, зная наши силы, автомобилисты были вне всякой опасности и уже начали проявлять более открыто свою контрреволюционную деятельность. Началом их контрреволюционного выступления было 12 июня в 10 часов 45 минут дня, когда они в количестве 20 человек, вооруженные с ног до головы, окружили сдание, в котором помещался исполнительный военно-революционный комитет и партийный комитет города Невьянска. Первым долгом взяли помещение милиции, где находилось всё имеющееся у организации оружие, а потом уже арестовали членов исполкома и членов военно-революционного комитета, всех остальных партийных работников, а также и беспартийный актив. Сделать это удалось им легко, так как все были заняты горячей работой и большинство не вооруженных, лишь немногие имели при себе револьверы и те не смогли их использовать, так как были застигнуты врасплох.
В первую очередь была арестована вся головка партийной организации, большинство из них старая большевистская гвардия, как-то: Каскович, председатель военно-революционного комитета, который был расстрелян в первую же ночь на дворе, где сидели все арестованные товарищи; Кузнецов Терентий Семёнович – директор Невьянского завода; Матвеев Никита Матвеевич – комиссар финансов и социального обеспечения; Богомолов – секретарь исполкома; Василенко – секретарь партийного комитета; Долгих Иван Афонасьевич – заведующий отделом труда; Котляков Александр Дмитриевич – член военно-революционного комитета; Мартьянов Николай Петрович – комиссар просвещения; Сычёв – заведующий цементным заводом; Дерябин – зав. кожевенным заводом; Шайдаков Пётр Нестерович – народный судья; Плотников Александр Егорович – заместитель председателя исполкома; Беляков Виктор Иванович – зав. местным хозяйством; Алексеев – начальник милиции; Коненко и ряд других товарищей, всего арестовано 36 человек. В числе которых был арестован тов. Сбарский – уполномоченный Наркомпрода, проезжал через Невьянск и на станции во время обыска поезда был задержан, и который уже больше не вернулся в Наркомпрод, а погиб в Невьянске от рук контрреволюционных бандитов.
Тут показала всё свое зверство и всю свою ненависть и тотчас же пришла на помощь автомобилистам местная буржуазия, купечество шипящая интеллигенция, и все они во главе с местным попом Иваном Балабановым зверски начали расправляться с коммунистами. [34]
Одновременно с арестом членов военно-революционного комитета бандиты тотчас же собрали собрание граждан, мимо которого повели арестованных товарищей. Одним из главных араторов на котором был местный поп Иван Балабанов, который призывал собравшихся тотчас же расстрелять, как он выражался, коммунистическую тварь.
В здании бывшей волости, куда привели арестованных товарищей, бандиты разделили их на две группы, т.е. по их умозаключению важных преступников – это члены военно-революционного и исполнительного комитета, а вторая группа – все остальные товарищи, в соответствии с этим делением и был поставлен караул в помещении, в котором разместили.
Всё, что в этот день в течение нескольких часов пришлось перенести: зверства, грубости, площадная брань и физическое насилие – трудно сейчас рассказать. Однако, заключённые товарищи не падали духом, бодро чувствовали себя до последнего момента; вера в том, что недолго будет продолжаться этот пьяный контрреволюционный разгул, была у всех; с ясной мыслью обсуждали положение. Мало надежды было на то, чтобы кто нибудь остался в живых, однако, всё же намечали планы для тех, кто, может быть, будет жить и ещё сумеет работать.
В первую же ночь пьяная толпа контрреволюционеров ворвалась в камеру, где сидели члены военно-революционного комитета и члены исполкома. Вывели председателя военно-революционного комитета т. Касковича и тут же на дворе арестного помещения расстреляли. Все насторожились, каждый думал – чья же дальше очередь? Жуткое состояние было у всех остальных товарищей. Пьяная банда вернулась. По телефону контрреволюционным вождям сообщила, что председатель готов – улетел, разрешите следующего. Но следующий, как это выяснилось из их разговоров по телефону, был Терентий Семёнович Кузнецов, и его в эту ночь они не смогли расстрелять тотчас же вслед за тов. Касковичем, т.к. тов. Кузнецов в эту ночь был в другом здании.
На другой день собрали собрание граждан, где присутствовало несколько тысяч человек. Собрание устроили около арестного помещения, тут и начались самые клеветнические выступления контрреволюционных главарей, были направлены на то, чтобы добиться озверения массы, чтоб можно было тотчас же расстрелять арестованных товарищей.
Однако, все те клеветнические выступления, что коммунисты – бандиты, шпионы, душители рабочих и крестьян, что они украли всё народное достояние – все ходят в золоте, и ряд других небылиц. Однако, им не удалось на этот раз добиться тотчас же расстрела, ибо голосовали из несколько [35] тысячной массы за расстрел только несколько десятков человек, проголосовав о трёх, видя, что масса не голосует – тоже бросили.
И так в продолжение пяти дней пьяный разгул, допросы, пытки, издевательства, оторванные от всей жизни сидели товарищи, стойкие духом. Повстанцы Банды в это время не только расправлялись в Невьянске, но захватывали все сёла, деревни, входящие в Невьянский район, охватив восстанием весь район, двинулись на Тагил. В Тагиле захватили станцию, арестовали дружину, которая была на станции, порвали связь с городом и направились в город для ареста местной революционной власти. Но это им не удалось, так как военно-революционный комитет был поставлен в известность дежурным телеграфистом, к сожалению, не помню фамилию, про которого бандиты случайно, очевидно, забыли, а товарищ сейчас же дал знать, и когда они в"ехали в город, то там уже партийная организация была на ногах в полной готовности встретила бандитов и сумела дать им должный отпор. В их рядах началась паника, отступили на Невьянск обратно, только нескольких из них удалось захватить.
Не долго пришлось бесчинствовать белогвардейским контрреволюционным бандам и надежды на то, что больше уже Советская власть не будет, и на голову будет разбита коммунистическая партия, как видите, не оправдались. Как только Екатеринбургский партийный комитет узнал о восстании, сейчас же направил коммунистический отряд на подавление восстания. Наступали на бандитов с двух сторон, т.е. с Екатеринбурга, с другой стороны от Тагила – коммунистические дружины Тагила, Перми, Лысьвы и Кушвы.
Первичные разведчики этих дружин со стороны Тагила были контрреволюционными бандитами захвачены и посажены в камеру вместе с членами военно-революционного комитета. От них товарищи и узнали первые ласточки, что помощь идёт, и уж стало ясно, что дни контрреволюционного разгула сочтены. В камерах вовсе воспрянули духом, настроение сразу у всех поднялось, товарищи, приговорившие себя уже к смерти, забыли про смерть, полные надежд на жизнь и новую, горячую предстоящую работу.
На пятый день, последний день восстания, 17-го июня, когда контрреволюционеры почувствовали свое безсилие, рабочие дружины на них напирали, против которых они оказались бессильными, и выход был один – сдаться или отступить, вернее разбежаться. Тогда перед тем, как разбежаться, решили принять последнее, т.е. решили уничтожить находящихся арестованных товарищей.
Расстрел был зверский, производили с трёх приёмов. После каждого приёма смотрели, как близко рабочие дружины, чтобы они их не застали за производимой расправой. Тут уже они, пьяные звери, расправлялись во-всю. В камеры [36] арестованных с обеих сторон, т.е. через двери и окна, бросали бомбы, стреляли разрывными пулями, снова бомбы, снова стрельба, и так принимались несколько раз. Наконец, коммунистические дружины взяли Невьянск. Первый, кто ворвался в завод – это был тов. Смирнов, рабочим Перми, и бандитам пришлось бежать. Арестованные товарищи были освобождены, но большинство из них уже не смогли видеть эту свободу, так как были убиты, часть тяжело раненых, почти полумёртвых, и только очень не многие, 3-4 товарища, смогли сейчас же взять оружие и пойти добивать контрреволюционеров.
Ещё жуткий момент после того, как товарищи уже были освобождены. Тот, кто был легко ранен, смог пойти пешком, чтобы послать за тяжело ранеными товарищами санитарную повозку, но им пришлось задержаться, пришлось отбивать врага. Пока они ходили в эти час-полтора, снова ворвались уже местные контрреволюционеры и начали добивать и так уже полумёртвые жертвы. Зверская расправа была и тут – били прикладами, шомполами, ногами, кололи винтовками и просто стреляли, и те товарищи, которые остались полумёртвыми при первой расправе, пали от руки местных контрреволюционеров. И только несколько человек, случайных счастливцев, затерявшихся в куче мёртвых разодранных тел, остались полуживыми – это Сбарский, который жил потом всего лишь шесть часов; Матвеев – сейчас работает на заводе Машиностроитель им. Воровского.
Из всех остальных арестованных при первой расправе остались в живых: Кузнецов Терентий Семёнович – сейчас директор Воткинского завода; Беляков Виктор Иванович – сейчас в Ленинграде; Капенко Николай Антонович – зав. Совкино; Василенко – сейчас работает в Москве; Филипповских, Пуц-Кеплер, Богомолов, Нечькин. Пали от руки восставших банд: Долгих, Каскович, Иконников, Мартынов, Сычёв, Коптяков, Шведов, Шайдаков, Дерябин, Сбарский, Ханькович, Быстрых и ряд других товарищей местных и приезжих, фамилии которых теперь не помню.
И так 12 июня славные коммунистические отряды Екатеринбургской организации освободили Невьянский завод от контрреволюционных банд. За годы гражданской воины много пришлось им бороться, потерять тысячи своих лучших товарищей большевиков и беспартийных рабочих в борьбе с внешними и внутренними врагами в пределах Урала и за пределами его, но жестокая борьба с врагом каждый раз пополняла и закрепляла ряды партийной Екатеринбургской организации.
Сегодня, когда мыс Вами вспоминаем кусочек из тех многих прожитых страниц героической борьбы с врагом, где потеряли необ"ятное число лучших жертв, на голову разбили контрреволюционные банды, и вот уже в течение 10 лет рабочий класс под руководством коммунистической партии уверенными, твёрдыми шагами [37] строит социализм, И так, вспоминая героические дни гражданской войны и павших товарищей в эти дни от руки контрреволюционных банд, мы удесятерим свою работу на социалистическом строительстве. Крепко будем стоять на защите октябрьских завоеваний. Всем, кто только бы не попытался посягнуть на эти завоевания, рабочий класс под правильным твёрдым руководством коммунистической партии даст решительный отпор.
[А. Малива]
Материал, с которым выступал по радио
4/VI 29 г. [38]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.196.Л.33-38.
Невьянский завод и плотина Невьянского пруда
