М.А. Герцман. История Невьянской авантюры. Часть 3
Часть 1
Часть 2
[*В этой части, увы, множество лакун]
Хотя в дружины записалось очень много, но тревожные гудки […]
[…] довольно значительное количество. Оружие стало таять. Стало ясным, что многие его прячут. Для того, чтобы привлечь больше сил, мятежники стали требовать людей из окрестных деревень, а чтобы отобрать у местного населения обратно оружие, Штаб издал следующий приказ:
"Приказ Военно-Революционного штаба. 1 час дня 15-го. Немедленно предлагается всем гражданам Невьянского завода без всякого исключения явиться в завод и сдать все имующееся у них оружие (как огнестрельное, так и холодное) для регистрации. Неисполнение настоящего приказа, повлечет за собой строгую ответственность по законам военного времени. Начальник Штаба Мильентьев К."
Положение становилось всё хуже. Правда, из окрестных сёл и заводов приезжало на поклон много кулацкого элемента, которые приносили "новой власти" различные подарки: хлеб, мёд, дичь, куриц, самогонку, сладкие пироги и т.п., но сил всё же не прибывало. Наоборот, отовсюду стали просить помощи для отражения наступающих Советских войск. Против мятежников поднялись почти все окружающие заводы, в особенности в Пермском направлении. Послали свои отряды: Н.-Тагил, Кушва, Верхне-Салдинский завод, Н.-Салдинский, В.-Туринский и много других.
Положение мятежников становилось плачевным. Штабом было в это время послано чехословакам следующее обращение:
"Товарищи чехословаки и сибирские крестьяне. Мы восстали. Вот уже пять дней ведём бой на два фронта – Екатеринбургский и Пермский, но у [36] нас мало оружия и патронов. Спешите на помощь, иначе мы будем раздавлены. От имени ста тысяч рабочих и крестьян шлём вам привет и ждём вашей помощи. Штаб" (Подлинник этого обращения найден при обыске в делах штаба).
Кроме этого обращения, крестьянским союзом было выпущено следующее воззвание к В.-Исетским гражданам:
"Ко всем гражданам В.-Исетского завода. Граждане, солдаты, крестьяне и рабочие. К вам обращается Крестьянский Совет от лица всего населения Невьянского завода и его окрестностей. Остановите братоубийственную войну. Вас, граждане, обманывают большевики, распространяя ложные слухи, что с вами борятся будто бы банды грабителей или чехословаков. Нет, граждане, все мы такие же мирные жители, как вы, все мы занимаемся своими крестьянскими работами или работами на заводе, но грабительские приёмы большевистских комиссародержавцев нам стали непосильны. Чаша терпения истощилась. Мы не могли более терпеть их непосильных сборов, коими нас окончательно раззорили, и вот 1-го июня ст. стиля наши товарищи солдаты автомобилисты смелым натиском сбросили это ярмо, арестовав всех большевистских комиссаров и их приспешников. Граждане Верхне-Исетцы, мы не отрицаем Советской власти, но только власти не такой, как сейчас по всей нашей матушке России, а не кучки грабителей большевиков. Мы боремся за действительную народную власть, т.е. за Учредительное Собрание, которое нам должно дать настоящую законную власть. Помните, граждане солдаты, крестьяне и рабочие, что весь Невьянский завод и его окрестности стали под ружьё, и теперь наш Крестьянский совет ждёт от вас поддержки и прекращения этой братской бойни, она защищает не ваши интересы, а карманы большевиков. Не верьте, граждане, большевикам и прекратите бойню. Сбросьте ненавистное иго большевизма, немедленно арестуйте всех комиссаров и строго следите, чтобы они не убежали с вашими деньгами и награбленным имуществом. Итак, все граждане, солдаты, крестьяне и рабочие, с Богом за правое народное дело. Немедля ни минуты свергайте иго большевизма. Крестьянский Союз. Невьянский Исп.Комитет Сов. Крестьянских Депутатов".
Если читатель, прочитав это воззвание, подумает, что смешав в одну кучу и Советскую власть, и Учредительное Собрание, авторы его политически совершенно безграмотны, то он в этом глубоко ошибется. Вся тактика наших контр-революционеров (не нужно забывать, что во главе [37] Невьянского мятежа стояли люди политически вполне зрелые) к тому и направлена, чтобы влиять не только на кулацкие элементы, поддерживающие Учр. Собрание, но по возможности увлечь за собой и несознательную часть тех масс, которые стоят за Советы. Посылая одной рукой обращение к чехословакам, они другой рукой уверяли, что между ними и чехословаками нет ничего общего.
Но несмотря на всю ложь и лицемерие, в их воззвании есть одна нотка и искренняя. Это там, где говорится, что "мы не могли более терпеть тех непосильных сборов, коими нас окончательно раззорили"… Здесь, не сознавая этого, они высказывают всю свою сущность. Да, действительно советская власть окончательно раззорила всех тех спекулянтов, купцов, богатых кулаков и пр. паразитов, наживших громадные деньги на народной нужде. Она накладывала на них большие контрибуции, реквизировала и конфисковала припрятанные в целях спекуляции товары, установила твёрдые цены, вмешивалась в квартирный вопрос и т.д. Все это, конечно, главным образом, и заставило городскую буржуазию и деревенскую пойти против Советов, но только причём тут рабочие? Причём тут крестьянская беднота? Разве устанавливая твёрдые цены на товары, борясь с спекуляцией и перекладывая налоги исключительно на богачей, этим самым раззоряются и рабочие, и беднота? Ведь от этого "раззорения" рабочие и крестьянская беднота только выигрывают.
Кроме этого воззвания раньше было выпущено ещё одно. Подлинника его мне, к сожалению, достать не удалось. Насколько мне удалось выяснить, оно обращалось к местному населению. В нём говорилось, что всё кругом об"ято восстанием, что "наши братья чехословаки и казаки" скоро придут к нам, кругом восстали города и сёла и ждут нашей поддержки и помощи и т.д. В конце все призывались "к восстанию против комиссародержавцев" и большевиков.
Но всё это ни к чему не привело, железное кольцо советских войск становилось всё теснее, а защитников у авантюристов становилось всё меньше. За последнее время почти беспрерывно днём и ночью производились тревожные гудки и звон набата. Звонили и на соборе, и на волости. Но народ почти перестал являться. На улице не было ни души. Тогда начальники отрядов, видя своё поражение, стали брать насильно всех попавшихся, тащили их в окопы и заставляли нести караульную службу.
Советские войска подошли к Невьянску и почти без всяких для себя потерь [38].
[…] При отступлении белогвардейцы, захватив несколько вагонов, набили их […] на полном ходу пустили их с горки, но красноармейцами как раз несколькими минутами раньше близ станции […] [была разобрана] часть путей. Если бы не это, катастрофа была бы неминуема. Погибли только вагоны с военными припасами, […] пассажиров, которые здесь […] мятежниками.
При аресте советских работников производили между ними тщательное разделение. C тем, с кем они хотели строго расправиться, кого они считали опасными, сажали в одиночную камеру с железными […] не большая. По одну сторону в длину помещаются нары. Место под нарами наглухо заколочено, сбоку одно небольшое с решётками окно. Напротив дверь с форточкой. Пространство, кроме нар, камера занимает сажени полторы в длину и с полсажени в ширину и вот в этой камере помещалось к моменту отступления белогвардейцев 14 человек. Ясно, что люди были набиты там, как сельди. Что касается другой камеры, то эта была несколько больше и, кроме того, место под нарами было не заколочено. Там к этому времени находилось 17 арестованных. Кроме этих камер, была ещё одна комната. В ней сидело всего трое арестованных.
Больше всего внимания было уделено той камере, где сидело 14 человек. Когда советские войска стали занимать станцию, в это время к волости быстро примчался автомобиль, с которого был подан страже условный знак. Стража (всего стражи было 10-12 человек) немедленно бросилась к двери первой камеры и стала бросать бомбы. Можно представить себе, что делалось в камере. Скрыться куда нибудь, конечно, не было никакой возможности. Правда, некоторые оставшиеся силачи бросились к двери, отломили косяк и не давали открыть дверь, но из этого ничего не вышло. Палачи бросились к окну, и бомбы полетели в окно. Кроме бомб всё время раздавались выстрелы из винтовки. Всего в обе камеры было брошено не меньше 15 бомб и сделано 40 выстрелов. В камере получилась сплошная каша. Трупы падали друг на друга. Спасались только те, которые лежали на самом низу, их было немного. Из 14 заключенных 8 оказались убитыми, 4 тяжело ранеными и только двое отделались почти совсем благополучно.
Вот эти 14 товарищей. Убиты: комиссар труда Ив. Аф. Долгих, зав. нац. цем. заводом Л.С. Чижов, член Военного Штаба А.Д. Кошмяков, член продов. управы Н.И. Шведов, зав. нац. кож. зав. А.И. Дерябин, красноармеец разведчик П.И. Быстров, пленный разведчик из В.-Туры Александр Мартюшев, [39] тов.председателя Лобвинского Исп.Ком. тов. Ханкевич (задержан в поезде). Тяжело ранены: член Обл. Совета Т.С. Кузнецов (раненый пулей в левый висок), член военного штаба Ф.С. Кузнецов (ранен в кисть левой ноги), член Исп. Ком. зав. финансами и призрением Н.М.Матвеев (ранен в кисть левой руки разрывной пулей и подкожная рана, пуля вошла в грудь и вышла в левый бок), пленный разведчик из В.-Туры В.А. Нифонтов (ранен в локоть правой руки и средний палец левой руки и две штыковые раны на правом боку, задеты лёгкие и колено правой ноги).
Легко отделались и принялись немедленно за продолжение Советской работы комиссар управл. А.А. Алексеев и секретарь Исп. Ком. И.В. Богомолов. Таким образом из 14 человек целыми остались всего двое.
В следующей камере, где сидело 17 человек, спаслось значительно больше. Здесь было убито всего трое. Подавляющее большинство получило более или менее тяжёлые поранения и только четверо отделались совершенно благополучно. Здесь был убит комиссар юстиции и просвещения т. Мартьянов и задержанный в поезде из Москвы агент по продовольствию тов. Сгорских, ранены: т. Филипповых, Черемных, Худяков, Ключников, Алексеев, Коненко, Ларионов, Запасчиков, Потапов, Гриневич и Василенко. Небольшое сравнительно количество убитых об"ясняется просто тем, что камера эта была несколько просторнее, и так например место под нарами было свободно, и там всё же можно было кое как скрыться от пуль, а отчасти и от осколков. В третьей камере оставались все трое невредимыми. Арестованные забаррикадировались ящиками и громаднейшими пачками бумаг, которые там в это время лежали.
Само собой разумеется, прибудь товарищи красноармейцы на несколько минут позже – убитых было бы значительно больше.
Я не могу здесь не отметить того чувства глубокой признательности, благодарности, которое выражали при мне Советскому отряду освобождённые им товарищи. Их всего было человек 10-15. Отстреливаясь, они врассыпную прошли через весь завод и стали подступать к волости. Когда палачи, бросавшие бомбы в камеры заключённых, увидели этот отряд, они в панике разбежались. Освободив здоровых и подобрав раненых, эта маленькая кучка смельчаков направилась снова к своим отрядам. По уходе красноармейцев банды снова вернулись в камеры и, добив несколько тяжело раненых, сняли со всех убитых часть одежды и […]
Я нарочно не пишу здесь о всех мелочах расправы, об этом уже много говорилось и писалось. Повторять всё это снова очень тяжело. [40]
Кроме 31 человека, сидевших в волости, сидело в качестве арестованных в заводском помещении ещё человек около 60. Последние были привезены, главным образом, кулаками из района. Эти товарищи, благодаря тому, что завод был занят довольно быстро, отделались благополучно.
Совершив своё кровавое дело, все, кто только был замешан в нём, вышли из Невьянска и расположились в лесу. Штабом был отдан приказ, чтобы нагрузить 10 подвод с хлебом, патронами, пироксилином и направиться по Осиновскому шоссе на Рудянку. Перед уходом штаб взял все имеющиеся в кассе деньги, а также всё найденное ими золото. Кроме денег из Советской кассы, белогвардейцы захватили с собой много денег и золота, отнятых при обыске у задержанных ими пассажиров. Общее количество забранных ими денег пока неизвестно, но, во всяком случае, не меньше 200-300 тысяч рублей.
После занятия Невьянска за мятежниками была устроена погоня, но они уже успели скрыться. Они, видимо, рассыпались на небольшие группы и таким образом решили пробраться на чехословацкий фронт. Через некоторое время советскими войсками была задержана близ Медного рудника группа лиц в 8 человек. После долгого запирательства они признались, что они скрылись из Невьянска. Вскоре они были опознаны и заключены в тюрьму.
В числе этой группы оказался один из заговорщиков, правый эсер А.Воробьёв. Большинству из этих чёрных деятелей всё же удалось скрыться. Обыскивая лес, наши красноармейцы находят много брошенных авантюристами при отступлении винтовок и пулемётов.
Так закончилась эта позорная авантюра против Советской власти. Буржуазия и её ближайшие друзья, правые эсеры и меньшевики, знают, что в борьбе против Советов им, [кроме …] бандитов да одураченных иностранных войск, опираться не на кого. Поэтому они готовы использовать кого угодно, хоть самого [чёрта], чтобы только сломить Советскую власть. Там, где это им удаётся, они сразу показывают свою классовую сущность.
Поцарствовав [в Невьянске несколько] дней они настолько раскрыли массе глаза, что теперь едва ли в этой местности остался хоть один человек, которому бы нужно было доказывать, что такое гражданская война, и какая разница между властью [буржуазии] и властью трудовых элементов. Всем это стало ясно, и не только для бедноты, но буржуазия это тоже учуяла. И предчувствуя расплату за все те зверства, которые [41] [буржуазия] за это время успела натворить, она […] покинула вместе с убегающими […] разбойничьи гнезда.
И теперь Невьянский район является тем прекрасным уголком, где нет почти ни одного паразита. И надо сказать, что рабочие и крестьянская беднота не только не жалеют об этом повальном бегстве всей местной буржуазии, но уверенно мобилизуются и укрепляют Советскую власть.
Мих. Герцман. [42]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.386.Л.20-42.
Наклонная башня в Невьянском заводе
Часть 2
[*В этой части, увы, множество лакун]
Хотя в дружины записалось очень много, но тревожные гудки […]
[…] довольно значительное количество. Оружие стало таять. Стало ясным, что многие его прячут. Для того, чтобы привлечь больше сил, мятежники стали требовать людей из окрестных деревень, а чтобы отобрать у местного населения обратно оружие, Штаб издал следующий приказ:
"Приказ Военно-Революционного штаба. 1 час дня 15-го. Немедленно предлагается всем гражданам Невьянского завода без всякого исключения явиться в завод и сдать все имующееся у них оружие (как огнестрельное, так и холодное) для регистрации. Неисполнение настоящего приказа, повлечет за собой строгую ответственность по законам военного времени. Начальник Штаба Мильентьев К."
Положение становилось всё хуже. Правда, из окрестных сёл и заводов приезжало на поклон много кулацкого элемента, которые приносили "новой власти" различные подарки: хлеб, мёд, дичь, куриц, самогонку, сладкие пироги и т.п., но сил всё же не прибывало. Наоборот, отовсюду стали просить помощи для отражения наступающих Советских войск. Против мятежников поднялись почти все окружающие заводы, в особенности в Пермском направлении. Послали свои отряды: Н.-Тагил, Кушва, Верхне-Салдинский завод, Н.-Салдинский, В.-Туринский и много других.
Положение мятежников становилось плачевным. Штабом было в это время послано чехословакам следующее обращение:
"Товарищи чехословаки и сибирские крестьяне. Мы восстали. Вот уже пять дней ведём бой на два фронта – Екатеринбургский и Пермский, но у [36] нас мало оружия и патронов. Спешите на помощь, иначе мы будем раздавлены. От имени ста тысяч рабочих и крестьян шлём вам привет и ждём вашей помощи. Штаб" (Подлинник этого обращения найден при обыске в делах штаба).
Кроме этого обращения, крестьянским союзом было выпущено следующее воззвание к В.-Исетским гражданам:
"Ко всем гражданам В.-Исетского завода. Граждане, солдаты, крестьяне и рабочие. К вам обращается Крестьянский Совет от лица всего населения Невьянского завода и его окрестностей. Остановите братоубийственную войну. Вас, граждане, обманывают большевики, распространяя ложные слухи, что с вами борятся будто бы банды грабителей или чехословаков. Нет, граждане, все мы такие же мирные жители, как вы, все мы занимаемся своими крестьянскими работами или работами на заводе, но грабительские приёмы большевистских комиссародержавцев нам стали непосильны. Чаша терпения истощилась. Мы не могли более терпеть их непосильных сборов, коими нас окончательно раззорили, и вот 1-го июня ст. стиля наши товарищи солдаты автомобилисты смелым натиском сбросили это ярмо, арестовав всех большевистских комиссаров и их приспешников. Граждане Верхне-Исетцы, мы не отрицаем Советской власти, но только власти не такой, как сейчас по всей нашей матушке России, а не кучки грабителей большевиков. Мы боремся за действительную народную власть, т.е. за Учредительное Собрание, которое нам должно дать настоящую законную власть. Помните, граждане солдаты, крестьяне и рабочие, что весь Невьянский завод и его окрестности стали под ружьё, и теперь наш Крестьянский совет ждёт от вас поддержки и прекращения этой братской бойни, она защищает не ваши интересы, а карманы большевиков. Не верьте, граждане, большевикам и прекратите бойню. Сбросьте ненавистное иго большевизма, немедленно арестуйте всех комиссаров и строго следите, чтобы они не убежали с вашими деньгами и награбленным имуществом. Итак, все граждане, солдаты, крестьяне и рабочие, с Богом за правое народное дело. Немедля ни минуты свергайте иго большевизма. Крестьянский Союз. Невьянский Исп.Комитет Сов. Крестьянских Депутатов".
Если читатель, прочитав это воззвание, подумает, что смешав в одну кучу и Советскую власть, и Учредительное Собрание, авторы его политически совершенно безграмотны, то он в этом глубоко ошибется. Вся тактика наших контр-революционеров (не нужно забывать, что во главе [37] Невьянского мятежа стояли люди политически вполне зрелые) к тому и направлена, чтобы влиять не только на кулацкие элементы, поддерживающие Учр. Собрание, но по возможности увлечь за собой и несознательную часть тех масс, которые стоят за Советы. Посылая одной рукой обращение к чехословакам, они другой рукой уверяли, что между ними и чехословаками нет ничего общего.
Но несмотря на всю ложь и лицемерие, в их воззвании есть одна нотка и искренняя. Это там, где говорится, что "мы не могли более терпеть тех непосильных сборов, коими нас окончательно раззорили"… Здесь, не сознавая этого, они высказывают всю свою сущность. Да, действительно советская власть окончательно раззорила всех тех спекулянтов, купцов, богатых кулаков и пр. паразитов, наживших громадные деньги на народной нужде. Она накладывала на них большие контрибуции, реквизировала и конфисковала припрятанные в целях спекуляции товары, установила твёрдые цены, вмешивалась в квартирный вопрос и т.д. Все это, конечно, главным образом, и заставило городскую буржуазию и деревенскую пойти против Советов, но только причём тут рабочие? Причём тут крестьянская беднота? Разве устанавливая твёрдые цены на товары, борясь с спекуляцией и перекладывая налоги исключительно на богачей, этим самым раззоряются и рабочие, и беднота? Ведь от этого "раззорения" рабочие и крестьянская беднота только выигрывают.
Кроме этого воззвания раньше было выпущено ещё одно. Подлинника его мне, к сожалению, достать не удалось. Насколько мне удалось выяснить, оно обращалось к местному населению. В нём говорилось, что всё кругом об"ято восстанием, что "наши братья чехословаки и казаки" скоро придут к нам, кругом восстали города и сёла и ждут нашей поддержки и помощи и т.д. В конце все призывались "к восстанию против комиссародержавцев" и большевиков.
Но всё это ни к чему не привело, железное кольцо советских войск становилось всё теснее, а защитников у авантюристов становилось всё меньше. За последнее время почти беспрерывно днём и ночью производились тревожные гудки и звон набата. Звонили и на соборе, и на волости. Но народ почти перестал являться. На улице не было ни души. Тогда начальники отрядов, видя своё поражение, стали брать насильно всех попавшихся, тащили их в окопы и заставляли нести караульную службу.
Советские войска подошли к Невьянску и почти без всяких для себя потерь [38].
[…] При отступлении белогвардейцы, захватив несколько вагонов, набили их […] на полном ходу пустили их с горки, но красноармейцами как раз несколькими минутами раньше близ станции […] [была разобрана] часть путей. Если бы не это, катастрофа была бы неминуема. Погибли только вагоны с военными припасами, […] пассажиров, которые здесь […] мятежниками.
При аресте советских работников производили между ними тщательное разделение. C тем, с кем они хотели строго расправиться, кого они считали опасными, сажали в одиночную камеру с железными […] не большая. По одну сторону в длину помещаются нары. Место под нарами наглухо заколочено, сбоку одно небольшое с решётками окно. Напротив дверь с форточкой. Пространство, кроме нар, камера занимает сажени полторы в длину и с полсажени в ширину и вот в этой камере помещалось к моменту отступления белогвардейцев 14 человек. Ясно, что люди были набиты там, как сельди. Что касается другой камеры, то эта была несколько больше и, кроме того, место под нарами было не заколочено. Там к этому времени находилось 17 арестованных. Кроме этих камер, была ещё одна комната. В ней сидело всего трое арестованных.
Больше всего внимания было уделено той камере, где сидело 14 человек. Когда советские войска стали занимать станцию, в это время к волости быстро примчался автомобиль, с которого был подан страже условный знак. Стража (всего стражи было 10-12 человек) немедленно бросилась к двери первой камеры и стала бросать бомбы. Можно представить себе, что делалось в камере. Скрыться куда нибудь, конечно, не было никакой возможности. Правда, некоторые оставшиеся силачи бросились к двери, отломили косяк и не давали открыть дверь, но из этого ничего не вышло. Палачи бросились к окну, и бомбы полетели в окно. Кроме бомб всё время раздавались выстрелы из винтовки. Всего в обе камеры было брошено не меньше 15 бомб и сделано 40 выстрелов. В камере получилась сплошная каша. Трупы падали друг на друга. Спасались только те, которые лежали на самом низу, их было немного. Из 14 заключенных 8 оказались убитыми, 4 тяжело ранеными и только двое отделались почти совсем благополучно.
Вот эти 14 товарищей. Убиты: комиссар труда Ив. Аф. Долгих, зав. нац. цем. заводом Л.С. Чижов, член Военного Штаба А.Д. Кошмяков, член продов. управы Н.И. Шведов, зав. нац. кож. зав. А.И. Дерябин, красноармеец разведчик П.И. Быстров, пленный разведчик из В.-Туры Александр Мартюшев, [39] тов.председателя Лобвинского Исп.Ком. тов. Ханкевич (задержан в поезде). Тяжело ранены: член Обл. Совета Т.С. Кузнецов (раненый пулей в левый висок), член военного штаба Ф.С. Кузнецов (ранен в кисть левой ноги), член Исп. Ком. зав. финансами и призрением Н.М.Матвеев (ранен в кисть левой руки разрывной пулей и подкожная рана, пуля вошла в грудь и вышла в левый бок), пленный разведчик из В.-Туры В.А. Нифонтов (ранен в локоть правой руки и средний палец левой руки и две штыковые раны на правом боку, задеты лёгкие и колено правой ноги).
Легко отделались и принялись немедленно за продолжение Советской работы комиссар управл. А.А. Алексеев и секретарь Исп. Ком. И.В. Богомолов. Таким образом из 14 человек целыми остались всего двое.
В следующей камере, где сидело 17 человек, спаслось значительно больше. Здесь было убито всего трое. Подавляющее большинство получило более или менее тяжёлые поранения и только четверо отделались совершенно благополучно. Здесь был убит комиссар юстиции и просвещения т. Мартьянов и задержанный в поезде из Москвы агент по продовольствию тов. Сгорских, ранены: т. Филипповых, Черемных, Худяков, Ключников, Алексеев, Коненко, Ларионов, Запасчиков, Потапов, Гриневич и Василенко. Небольшое сравнительно количество убитых об"ясняется просто тем, что камера эта была несколько просторнее, и так например место под нарами было свободно, и там всё же можно было кое как скрыться от пуль, а отчасти и от осколков. В третьей камере оставались все трое невредимыми. Арестованные забаррикадировались ящиками и громаднейшими пачками бумаг, которые там в это время лежали.
Само собой разумеется, прибудь товарищи красноармейцы на несколько минут позже – убитых было бы значительно больше.
Я не могу здесь не отметить того чувства глубокой признательности, благодарности, которое выражали при мне Советскому отряду освобождённые им товарищи. Их всего было человек 10-15. Отстреливаясь, они врассыпную прошли через весь завод и стали подступать к волости. Когда палачи, бросавшие бомбы в камеры заключённых, увидели этот отряд, они в панике разбежались. Освободив здоровых и подобрав раненых, эта маленькая кучка смельчаков направилась снова к своим отрядам. По уходе красноармейцев банды снова вернулись в камеры и, добив несколько тяжело раненых, сняли со всех убитых часть одежды и […]
Я нарочно не пишу здесь о всех мелочах расправы, об этом уже много говорилось и писалось. Повторять всё это снова очень тяжело. [40]
Кроме 31 человека, сидевших в волости, сидело в качестве арестованных в заводском помещении ещё человек около 60. Последние были привезены, главным образом, кулаками из района. Эти товарищи, благодаря тому, что завод был занят довольно быстро, отделались благополучно.
Совершив своё кровавое дело, все, кто только был замешан в нём, вышли из Невьянска и расположились в лесу. Штабом был отдан приказ, чтобы нагрузить 10 подвод с хлебом, патронами, пироксилином и направиться по Осиновскому шоссе на Рудянку. Перед уходом штаб взял все имеющиеся в кассе деньги, а также всё найденное ими золото. Кроме денег из Советской кассы, белогвардейцы захватили с собой много денег и золота, отнятых при обыске у задержанных ими пассажиров. Общее количество забранных ими денег пока неизвестно, но, во всяком случае, не меньше 200-300 тысяч рублей.
После занятия Невьянска за мятежниками была устроена погоня, но они уже успели скрыться. Они, видимо, рассыпались на небольшие группы и таким образом решили пробраться на чехословацкий фронт. Через некоторое время советскими войсками была задержана близ Медного рудника группа лиц в 8 человек. После долгого запирательства они признались, что они скрылись из Невьянска. Вскоре они были опознаны и заключены в тюрьму.
В числе этой группы оказался один из заговорщиков, правый эсер А.Воробьёв. Большинству из этих чёрных деятелей всё же удалось скрыться. Обыскивая лес, наши красноармейцы находят много брошенных авантюристами при отступлении винтовок и пулемётов.
Так закончилась эта позорная авантюра против Советской власти. Буржуазия и её ближайшие друзья, правые эсеры и меньшевики, знают, что в борьбе против Советов им, [кроме …] бандитов да одураченных иностранных войск, опираться не на кого. Поэтому они готовы использовать кого угодно, хоть самого [чёрта], чтобы только сломить Советскую власть. Там, где это им удаётся, они сразу показывают свою классовую сущность.
Поцарствовав [в Невьянске несколько] дней они настолько раскрыли массе глаза, что теперь едва ли в этой местности остался хоть один человек, которому бы нужно было доказывать, что такое гражданская война, и какая разница между властью [буржуазии] и властью трудовых элементов. Всем это стало ясно, и не только для бедноты, но буржуазия это тоже учуяла. И предчувствуя расплату за все те зверства, которые [41] [буржуазия] за это время успела натворить, она […] покинула вместе с убегающими […] разбойничьи гнезда.
И теперь Невьянский район является тем прекрасным уголком, где нет почти ни одного паразита. И надо сказать, что рабочие и крестьянская беднота не только не жалеют об этом повальном бегстве всей местной буржуазии, но уверенно мобилизуются и укрепляют Советскую власть.
Мих. Герцман. [42]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.386.Л.20-42.
Наклонная башня в Невьянском заводе
