Часть 1 Часть 2 От села Пермскаго на Афанасьевское – волок. Нашим приходилось двигаться по болотам. Обозы провозить было невозможно. Продовольствие вышло всё. Патроны истощились. Достать ни чего не где. Наше положение тяжёлое. Ну вот на одном из концертов-митингов Песковскаго завода Н-к отряда тов. Мрачковский выступил с речью о тяжёлом положении красноармейцев. Сделал призыв о помощи. Присутствующие девушки и юноши, вспомнив красноармейцев и хорошее их к ним отношение, клянутся выручить нас из беды. На другой день сотни молодежи и увлёкшаго ей взрослаго населения с мешками на спинах, нагруженных продовольствием и патронами, с пением революционных песен отправляются на позицию. Оне проходили по болотам и грязи. Ружейная и пулемётная стрельба не останавливала их и они в окопы носили до просушки дороги всё, что было необходимо боевикам. Теперь наш штаб уходит на фронт. Яркий, солнечный день. Стройные шеренги с красными знаменами резко вырисовываются в безформенной толпе мужчин и женщин – рабочих Песковского завода. Оркестр духовой музыки чётко отбивает такт и заглушает шум толпы. Весёлые, бодрые лица. Вышли на завод, толпа не убывает, провожает далеко за черту завода, медленно тая по мере продвижения. Это последняя благодарность какую отдают нашему отряду освобождённые от белогвардейской плётки песковские жители. Слёзы радости на глазах красноармейцев, слёзы гордой радости освободителей. С гордо поднятым знаменем отряд уходил вперёд к Уралу – там ждут тысячи рабочих и крестьян, которым необходимо освобождение. В это время у наших красноармейцев уже зародилась мысль твёрдая о победе. Они считают за высшее счастье, высшую радость истинного солдата революции, истинного [28] коммунара, истинного красноармейца – это осушит слёзы обездоленных, это влить надежду светлой жизни в сердца крестьян и рабочих. Это счастье доступно нам, красноармейцам. Никогда не забудутся те минуты, когда нас, вступающих в освобождённые деревни, встречали с хлебом полуголодные крестьяне, когда жёны и дети рабочих с песнями приносили нам в окопы патроны и хлеб и подбадривали усталых. Никогда не забудется, как на наших проводах на фронт, во время вечера, когда мы прощались с освобождёнными нами гражданами Песковского завода, девушки дали нам красноармейцам клятву, что они будут помогать нам, принося на себе патроны и хлеб, т.к. у нас не было лошадей. Слёзы гордой радости били ключём, когда слушались речи на первых митингах в освобождённых местностях. Крестьяне с. Лойно все до одного заявили: "Мы приносим сердечное братское спасибо вам, красным героям полка северо-экспедиционного отряда за то, что вы избавили нас от нагаек и палок барина-насильника Колчака. Теперь мы поняли, где правда и даём клятву дружно – работать со своей красной трудовой властью. Клянёмся всеми силами помогать вам, красноармейцам, чтобы скорее избавиться от грабителей и душителей. Дружной трудовой семьёй двинемся скорее вперёд к победе. Да здравствует мирный труд под красным знаменем коммунизма". Офицерская сволочь чувствовала на себе проклятие лаинских крестьян и улепётывала в Кайгородское, а через два дня кайгородцы на собрании заявили нам: "Все, как один, об"единимся вокруг Совета и кто чем может будем помогать Красной армии – нашей избавительнице от белогвардейских плёток. По первому зову нашего рабоче-крестьянского правительства станем все в ряды Красной армии, чтобы скорее покончить с издыхающим врагом. [29] Да вздравствует Советская власть рабочих и крестьян". Повсюду, куда вступали, мы осушали слёзы и заражались местью против насильников. Это высшее счастье, какое даёт революционная борьба, и которое доступно лишь нам, красноармейцам. Итак, вперёд, товарищи, осушать слёзы обездоленных. Отряд подходит к Афанасьевскому. Здесь река Кама. Переправу через Каму нужно считать одной из самых трудных боевых задач нашего отряда. Противник по всему правому берегу Камы, имея сплошные хорошо оборудованные в рост человека окопы, и при первом нашем появлении на берегу чуть не сразу брал на мушку. Лодки все были на стороне противника. Сперва мы решили обзавестись лодками. Несколько товарищей решили украсть у противника лодки. Ночью тихо переплыли к противнику, забрали лодки, хотели уже плыть к своим, как вдруг заметили на берегу два мешка с зерном. Обидно было оставить их, тем более, что хлеба как раз у нас не хватало. Решили и зерно забрать. Один мешок, который полегче, втащили в лодку, а другой был не под силу – пудов на 8. Стали спорить. Один говорит, что всё равно завтра будем наступать и заберём этот мешок, а другой протестовал: "Не откладывай, дескать, на завтра того, что можно сделать сегодня". Сказано-сделано. С грехом пополам погрузили и второй мешок и с наворованным добром противника перебрались к нашим. Половина дела была сделана. На завтра наши части под прикрытием своего огня и под сильным огнём противника с небольшими потерями на двух лодках перебрались черев Каму… [30] С. Афанасьевское в наших руках. Кама дорого нам стоит, здесь пало много незаметных героев, и здесь погиб красный командир роты тов. АНИСИМОВ. Его не знают многие, но те, кто с ним встречался, никогда не забудет его. Всегда весёлый, жизнерадостный, полный уверенности в победе, он был одним из лучших ротных командиров нашего отряда. У него не было личной жизни, он весь слился с красной армией и был также крепок революционным духом, как крепка она. Его рота была одной из лучших рот отряда. Он работал в роте, как заботливый отец, неусыпно старался дать роте максимум военных знаний, он постоянно заботился, чтобы в роте были газеты, книги, чтобы рота политически была на должной высоте, как подобает быть солдатам революции. Будучи членом коллектива и твёрдой рукой направил партийную работу в своей части, он являлся представителем от роты на конференциях Р.К.П. Он был везде и всюду. Когда его рота отбивала противника, напиравшего на Кирсинский завод, он ходил подбадривать товарищей и, наконец, не выдержал и бросался на противника с криком: "Бросай оружие, саботажник". Сколько уверенности и язвительности было в этой "команде". Рота со смехом бросилась за ним на белых и совершенно смяла 7 и 8 роты противника. Тов. Анисимов был ранен осколком шрапнели в спину, при чём осколок застрял в полости живота. Несмотря на такое тяжёлое ранение, он перебрался вплавь через Каму, прошёл две-три версты, вновь переплыл Каму и лишь тогда впал в безсознание. Когда к нему раненому пришёл начальник отряда, он первый спросил о том, как бьются наши части. Я на вопрос начальника отряда о его самочувствии ответил: "Я-то ничего, поправлюсь, а вот [31] как Вы себя теперь чувствуете, тов. Мрачковский?" Через полчаса он умер… Умер красный командир, умер коммунар. Отдавши всё на дело революции, умер герой. От его пролитой крови ярче загорело алое знамя борьбы. "Выше знамя, вперёд, товарищи, на золотопогонную сволочь", – это зовёт тов. Анисимов. 30-го июня в селе Афанасьево был сход граждан волости. Заслушав доклад товарищей П. Суслова и Мутных о текущем моменте и предстоящих задачах Советской власти, вынесена следующая резолюция: "Мы, граждане Афанасьевской волости, собравшись на сход, высказываем своё крестьянское сердечное спасибо красным бойцам за освобождение от ига офицерской плётки, из-под гнёта кулаков и мародёров. Мы желаем красной армии скорейшей победы над белогвардейской сворой, чтобы скорее освободить наших братьев рабочих и крестьян, томящихся ещё в жестоком плену Колчака. Выслушав раз"яснение тов. представители красной армии о том, как живёт белый свет, к чему стремятся трудящие всего мира, мы приветствуем победы мозолистых рук. Пред трудящимися всего мира, особенно пред крестьянами России, не видевшими белых банд, заявляем: "Мы видели белых, мы испытали офицерскую плётку на своих спинах, мы поняли, что власть белых офицеров не наша крестьянская власть, и не им защищать наши крестьянские интересы, от них нам не дождаться ни белого хлеба, ни хорошей жизни, ничего, кроме налогов да побоев. Наша власть – власть мужицкая, власть рабочих рук. Наша армия – армия Красная. Наше правительство не адмирала Колчака, а трудовое рабоче-крестьянское Советское правительство. Мы граждане Афанасьевской волости, отдаем всё на защиту [32] своей Советской власти, дружными усилиями возьмёмся за устройство своего сельского совета и будем стоять за него. Да здравствует Советская власть. Да здравствует наша освободительница Красная армия". Отряд из села Афанасьевского ведёт наступление на село Бисеровское и на село В-Камское, здесь выдерживать приходится много боёв. Он разбросился Кайгородское, Бисеровское, Афанасьевское и В-Камское – разстояние выражается в сотнях вёрст. Не безинтересно отметить следующий эпизод: "Это было, когда часть отряда наступала на Бисерово", – рассказывает товарищ. – "Только что наше наступление было отбито, противник обнаглел. Мы попали второй раз. Сижу я в окопе, слушаю. Ночь, тихо, наши медленно ползут к белым. Уж близко. Слышу, беляки зашевелилися. Потом раздался сладенький голосок: "Рота… пли!" Первый залп. Наши молчат – ползут. Немного погодя, опять: "Рота, пли!" И так нежно подлец командует, видно, что смакует команду, а по голосу самый настоящий офицер, так и чувствуется, что ему, мерзавцу, денщик сапоги чистит. Немного погодя опять затянул: "Рота…" Вдруг, как наши заголдят: "Ура!" – и пошли. Белые от нас. Тот и "пли" забыл командовать. Влетели мы в Бисерово; белые утекают, только давай Бог ноги. Баба потом мне говорила: "Баталионный ихний только лёг спать, как вы грянули – он без сапог выскочил и наутёк". Кто-то назвал Н-ский полк, нашего отряда полком северных [33] красных орлов. Это название так и осталось за полком. И что всего замечательнее, под этим названием нас знают не столько наши части, сколько противник. Пленные говорят, что белые особенно боятся нашего полка. И при боях с нами узнают его по особенной устойчивости. Сражаясь в болотах в Вятской губернии, красноармейцам нередко приходится оставаться по 1-2 недели без горячей пищи, сидеть на одном фунте хлеба из-за невозможности доставить его в нужном количестве, а о белье и проч. не приходится и думать. Когда в полк приехал представитель политотдела для выяснения нужд полка, то первым вопросом у красноармейцев было: "Почему нет газет?" Этот вопрос своей неожиданностью поставил полит. представителя в тупик. Даже он поинтересовался узнать о состоянии снабжения тт. красноармейцев продовольствием и бельём, то ему заявили: "Плохо, конечно, но раз не дают, значит, нету или доставить нельзя". Во время наступления нередко красноармейцы при проходе через деревню брали у крестьян продукты, а мелких денег для расчёта не было. Они брали в долг, но после боя во время привалов возвращались в деревню и расплачивались. В свободное время на отдыхе красноармейцы нередко на своих лошадях помогали крестьянам управляться с полевыми работами. Были случаи, что красноармейцы, отправляясь в наступление на какое-нибудь село, занятое белыми, берут с собой письма с тамошним крестьянам и с других сел, полные уверенности в своей победе. Не даром отряду, в состав которого входит наш полк, дан подарок [34] от Военсовета 3-й армии. Из самых решающих боев нашего направления – бой под южным Гординском. Противник занял гор. Глазов. Южно-Гординское находится севернее Глазова. С продвижением отряда к Гординскому противник получает фланговый удар, от которого получается поражение. Тогда на Гординское направление противник бросает восьмой Бийский полк, седьмой Кузнецкий, 66-й Алтайский, Эгерский б-н и 2 батареи – 8 пушек. Части противника об"единены под командованием генерала Пепеляева. Он сам выезжает на позицию. С нашей стороны 22 стрелковый, 61 Рыбинский – полки Особой бригады (эти полки сильно потрёпанные), 1-й северный красных орлов, так назвали его красноармейцы, и 2-й б-н 9 ж. полка. Артиллерии у нас не было. Участок переходит под командование н-ка северного экспедиционного отряда тов. Мрачковского. От этого управления зависела судьба всего восточного фронта. Тов. Мрачковский предпринимает следующую операцию: 1-й северный полк В-Камского пускается в обход с восточной стороны на Южно-Гординское. Он проходит по бездорожью. В некоторых местах по болотам. На полпути есть заимка. Перед приходом наших к ней была белогвардейская разведка. Спросила: – Не было красных? – Не было, – ответил заимочник. Разведка с этим донесением уезжает обратно. Первый северный полк следует по её пятам. Его задача достигнуть с тыла Гординское, зажечь что-либо – или солому, или баню. Что угодно зажечь, только бы можно было [35] увидеть со стороны В-Камского. 22-й и 61 полки должны в это время перейти в энергичное наступление с лобового направления. 2-й б-н 9-го ж.д. полка в резерве. Тов. Мрачковский сам выезжает на позицию. Кругом тихо… Настроение напряжённое… Ни один человек не спит. Наблюдатели смотрят на Южное Гординское, что называется, во все глаза. Рано утром с колокольни, где был наблюдательный пункт, сообщают: "Белые забегали, засуетилась в окопах… У Гординского что-то загорелось..." Мрачковский приказывает командирам полков переходить в наступление. Артиллерия противника открыла огонь по 1-му северному полку… Через некоторое время командиры полков доносят, что заняли исходное положение. – Шевелись скорее. Переходи в наступление, – ещё подтверждает Мрачковский. 1-й северный полк завязал бой. От артиллерии противника загорелось, загудело. Медлить с лобового направления нельзя, а полки всё ещё не перешли в наступление, тогда Мрачковский приказывает командиру 2-го б-на 9-го ж.д. полка тов. Чистякову (б.офицер), не занимая исходного положения, переходить в атаку. Приказание незамедлительно исполняется, Тов. Чистяков с криками ура впереди своего баталиона бросается в атаку… "Б-н, за мной!" – кричит он… Б-н слушает своего командира… Началась штыковая схватка. "К-р б-на т. Чистяков ранен", – раздалось по цепи. – "В ногу", – кричат. [36] 2-ой и 61-ый полки теперь тоже бросаются в аттаку… Противник отбит… Отступает… Гординское в наших руках… Глазову грозит опасность… Левому флангу нанесено поражение. Противник частью отступает на Глазов, частью на с. Сиву – в юго-восточном направлении. 2-й и 61 полки пошли на г. Глазов, а части северного Экспедиционного отряда на Сивинское. *** Когда нашим отрядом было заняло селение Гордиевское, то нам пришлось натолкнуться на ужасное зрелище. В овраге закопанным оказались крестьяне того селения, зверски расстрелянные белогвардейцами. Это были работники Сельскаго Совета. Оказывается, дня четыре или пять тому назад сюда приезжали разведчики, которым кулаки стали указывать на советских работников. Белые, явившись в Гордиевское, забрали всех советских работников, всех перестреляли. Мало того, что их разстреляли, так ещё и надсмеялись над ними: у них отрезали пальцы на руках и ногах. Крестьянина – уполномоченного по сбору чрезвычайного налога – так изуродовали, что даже труп не походил на труп человека. Всю семью, состоящую из матери, сестры и брата, всех перестреляли. Они избивали всех сочувствующих Советской власти, избивали только за то, что они бедняки, что отстаивали свои интересы. Избивали целые семьи за то, что один член семьи служил Советской власти. Словом, они уничтожили всех, стоящих на пути их. Левый фланг отряда находится: сс. Юм, Юрла, Кудымкор, а правым двигается [37] от с. Сивинского по направлении Верх-Язвинское, Ильинское и на Чермозский завод. В этих боях было геройских подвигов очень много. Первый Северный полк в районе села Ильинского был окружён тремя белогвардейскими полками. Связи с ним не имелось в течении целых трёх суток. Все думали, что противник уничтожил его. Но нет… полк разбил противника, забрал колоссальное количество трофей и сотни пленных. Пленные и перебежчики к нам прибывают этом районе каждый день. Мы ведём среди них массовую культурно-просветительную и политическую работу. Однажды в селе Сивинском устраивали митинг для населения, и на его приводятся пленные перебежчики до 400 человек. С начала выступал тов. Мрачковский с об"яснением, кто белые и кто красные, в конце своей речи он обратился к бывшим белякам так: – Кто его знает, может быть, я ошибаюсь. Ну-ка кто из Вас, кто почеснее, выходи на трибуну, разскажи нам… Не лучше ли у Вас, если лучше, то и мы пойдём, – шутил тов. Мрачковский. На трибуну вышел перебежчик. Радостный светится взор. Многочисленные взоры присутствующих испытующе глядят на него. Он простой человек, что он скажет. – Товарищи. Я перебежчик от Колчака. Взоры всех стали еще глубже и вопросительнее. – Нас насильно мобилизовал Колчак, мы шли под угрозой перекрёстного огня. Когда шли дорогой, казаки рыскали кругом, чтобы мы не разбежались. Офицеры мучили нас. Но пришёл момент, и мы перешли к Вам, к товарищам красноармейцам. Товарищи, я правильно говорю? – спрашивает он. – Правильно, – раздался ответный гул из толпы слушателей. Это заговорили перебжчики, которых тут находится около 400-х человек. – А теперь мы все в Красную Армию доброй волей пошли, – закончил он и сошёл с трибуны. [31] Не много, но ясно. Слушайте и запоминайте. В Сибирь, друзья, к нашим страдающим братьям, откроем им двери неволи, выпустим в царство труда и свободы. *** Село Афанасьево Часть 4 Часть 5 Часть 6