Александр Степанов. Из Истории Осевэкотряда Мрачковского. Часть 1
ПРЕДИСЛОВИЕ.
Предлагаемый очерк писан урывками и для его составления не имелось достаточного материала. Всё изложенное в нём было нами пережито. Отряд формировался и действовал на наших глазах, а потому большая половина его материала сохранилась в нашей памяти и в памятной книжке. Конечно всего того, что было пережито и перенесено отрядом, в очерке не указано и пятой части. Время для изложения истории нашей борьбы ещё не настало, оно наступит только после победы на всех фронтах классовой борьбы. Но тем не менее мы считаем своим долгом поделиться сейчас с товарищами, чем и как выполняли долг часть уральских рабочих находящихся в Северно-Экспедиционном Отряде.
Теперь только остается повиниться перед нашим другом и товарищем Сергеем Витальевичем МРАЧКОВСКИМ, про которого мы позволили себе в очерке немногое сообщить. Очерк узок, и в нём очень много литературных недостатков, но если его пожелает обработать кто-либо, товарищи, на этом мы останемся только благодарны.
7-ое сентября 1920 года
г. Екатеринбург
Александр СТЕПАНОВ. [1]
Из Истории Осевэкотряда Мрачковского.
В конце 1918 года в г. Вятке формировался лыжный стрелковый Б-н из рабочих и крестьян Урала, но в большинстве своей Вятской губернии. Красноармейцы Б-на помещались в казармах, здесь-же велась военная подготовка и обучение.
Благодаря слабо поставленной политической работе, недостатка продовольствия и обмундирования и, надо полагать, благодаря отсутствию твёрдого пролетарского духа у комсостава, в баталионе развилось колоссальное дезертирство и недисциплинированность.
Царский адмирал Колчак со своей контр-революционной армией, заняв промышленные центры Урала, перебросил достаточное количество сил в северный район, в район Юксеево-Гаинское и далее. Таким образом, севернее г. Вятки вёрст 400. Его задача при этом состояла в том, чтобы соединиться с Архангельской группой генерала Миллера и тогда единым фронтом начать наступление с севера и востока на Вологду-Вятку.
Положение было нашим красным командованием учтено и для недопущения осуществления планов контр-революции формирующийся в г. Вятке лыжный Б-н начали готовить к отправке на север – на стык 3-й и 6 армии.
Задача была поставлена не лёгкая, часть требовалась надёжная, дисциплинированная и боеспособная, и тогда комиссия Совета Рабоче-Крестьянской обороны во главе с тт. Сталиным и Дзержинским назначила во главе Б-на испытаннаго в боях, прошедшего суровую школу жизни революционера Сергея Витальевича Мрачковского.
В Б-н была влита целиком Кизеловская организация нашей партии с 80 членами, приданы две 37 милиметровые пушки и ему присвоено наименование Особый Северный Экспедиционный отряд.
С этого времени появился Осевэкотряд – Мрачковского. [2]
Начальник отряда тов. Мрачковский, ясно сознавая важность и значение предстоящей операции, поставил себе задачу не ограничиваться боевой подготовкой части. Он понимал, что борьба с врагом, с капиталом не может обойтись без политической и культурно-просветительной работы, ибо эта борьба требует сознания и понимания тоо, за что и во имя чего я борюсь – без этого не может быть победы над контр-революцией. Нужно часть опутать сетью коммунистических ячеек, поставить в ней на прочные рельсы и пустить в ход агитационно-просветительную работу.
Здесь появляется сильная воля т. Мрачковского, он назначает Политотдел и штудирует комсостав, состоящий в большинстве из б. офицеров, организует штаб, достает обмундирование и т. д. , и т. п.
Ожгла, закипела работа по революционному.
При наших неудачах в то время б. офицерство не мало делало переходов на сторону врага и контр-революционных заговоров. Не желая допустить этого, т. Мрачковский созывает на собрание б. офицеров (теперь командиров его отряда), об"ясняет им, что красная армия борется против цепей векового рабства, против войны и царских приспешников, во имя содружества и братства всех трудящихся, командиры должны быть красными, а не белыми. "И если кто либо из вас", – сказал он б. офицерам, – "не только предаст, но и подумает об этом, тот будет расстрелян".
В ответ на это один из присутствующих, т. Новокшанов, обидевшись на недоверие к ним, офицерам, ответил: "Постараемся быть красными".
9-го января 1919 года в казармах, где помещался отряд, был устроен первый митинг красноармейцев. На нём выяснилась и политическая сторона части. На митинге выступали докладчики о дне кровавого воскресения и призывали к борьбе с белогвардейцами. [3]
Вместо какого-либо удовлетворительного отзыва на призыв, красноармейцы (кроме Кизеловцев и др. немногих) проклинали Советскую власть за то, что последняя мало даёт хлеба, плохо обувает и одевает, и что эта власть хуже старой, потому что (говорил на митинге один красноармеец): "Я на германской войне был три года, был ранен, но я сытее и теплее там был, чем теперь. Пройдя огонь и воду, медные трубы, теперь вместе с вами попал к чёрту в зубы".
"Правильно. Правильно", – завопила толпа этих людей.
Политотдел отряда приступил к работе, начали устраиваться беседы, чтения, митинги и проч.
26 января, это накануне отправления отряда, председателем областного совета Урала т. БЕЛОБОРДОВЫМ отряду было вручено красное знамя. При этом он сказал, что во главе отряда стоит один из лучших нас Уральцев тов. Мрачковский. Задача возлагается на осевэкотряд громадной важности, её выполнить нужно во чтобы то нистало, будте достойными красными воинами, тт. красноармейцы, слушайте внимательнее голос своего начальника. Знамя, которое вручаю я от имени Уральского областного совета, поручается Вам пронести по всему Уралу – в Екатеринбург. В ответ на это красноармейцы поклялись не выпускать винтовки из рук, пока не будет выполнена задача.
Обозы ещё были не сформированы, но отряд 27 января выступил на место назначения.
По пути следования политическая работа не останавливалась ни на одну минуту. В каждой останавливающей деревне устраивались митинги, концерты, спектакли, велись беседы и чтения. Во всех ротах и командах 31 января уже существовали коммунистические ячейки и культурно-просветительные комиссии. [4]
Красноармейцы за этот короткий период заметно переродились. Весь отряд был в белых заячьих шапках, при входе [в] Кирсинский завод с пением революционных песен жители перепугались его. Они думали, что к ним идут грабители.
Разместившись по квартирам, у красноармейцев была одна задача – это та, чтобы их не боялись. Больше всего говорили жителям они: "Не бойтесь нас, мы ведь не белые, а красные и идём защищать Советскую Властъ и Вам помогать".
На другой день, это 1-2 февраля, в Кирсинском заводе Политотделом отряда устраивается митинг. Мужщины и женьщины слушали речи ораторов-красноармейцев с глубоким вниманием. В отряд поступило добровольцев 100 человек, и отряд разбивается на два баталиона: лыжный и пехотный.
На третий день отряд отправляется в поход. Жители Кирсинского завода, которые при входе отряда были перепуганы, при нашем отходе, не смотря на сильный мороз, почти все поголовно вышли на улицы с красными платками (знамён не было) нас провожать. Мужчины извинялись, что с начала нас испугались, а женьщины спрашивали: "Куда вы уходите от нас, миленькие?"
Мы поехали, в зади у нас оставались ветхие хижины рабочих, и шевелилось безчётное количество красных платков.
На севере, куда двигались мы, раньше побывало не мало отрядов и отрядиков, оставивших о себе не лестную память. Теперь услышало население, что к ним идёт очень и очень большой отряд в белых шапках, красных колубках. на лошадях и на лыжах.
– Сметаны, яиц, молока и пр. теперь не на берёмся, – говорили крестьяне, – всё с"едят и нам не оставят.
По всему этому северному району Вятской губернии дезертиров было [5] колоссальное количество, услышав об отряде, они перетрусили.
Здесь нужна была правильная политическая линия, которую и дал политработникам тов. Мрачковский, и через них она передалась в красноармейскую массу.
Не одна деревня, не одна даже крестьянская изба не была обойдена, и где-бы сам Мрачковский, политработники и красноармейцы не раз"ясняли наши задачи, где не устаривались митинги, спектакли, беседы, чтение или простые разговоры.
Шкурничество пресекалось самым безпощадным образом. Не прятаться стало население и ни охать, а чем дальше мы продвигались, тем больше и больше встречали друзей, тем сильнее и красноармейцев спаивала классовая дисциплина.
Мы получили моральную победу, к отряду примыкают почти все дезертиры, в отряд вступают добровольцы, красноармейцев сами крестьянки угощают лепёшками и шаньгами.
Во второй половине февраля отряд прибыл в Кайгородское. Крестьяне этого края – бедные, забитые люди. Здесь до сего времени господствовал кулак некто Шутов, с нашим приходом он бежал к белым. Здесь темнота и невежество, здесь люди не имеют больницы, здесь крестьяне ходят в лаптях, нижнее и верхнее платье изготовляют сами, сохи и бороны деревянные, упряжь из дерева, мочала и лыка, железины вы здесь не увидите. Всегда хмурые, понурив рабски голову к низу, отвечает местный житель: "Нетта", – это значит у них "ничего нету".
Отряд здесь задерживается, восстанавливает связи с частями 6-й и 3-й армии, разведует места влево, вправо и вперёд, насчупывает белогвардейцев. [6]
В период этой работы отряд знакомится с населением, проводится культурно-просветительная работа, об"является война темноте.
На одном концерте-митинге красноармейцы решают произвести денежный сбор на ремонт театра, на собранные деньги ремонтируется здание и декорации, теперь в театре стало свежее, светлее и приятнее. На другом устраивается сбор на постройку больницы под названием "Больница имени Я.М. СВЕРДЛОВА".
Местная интелегенция работает в контакте с отрядом, посещение митингов бесед, лекций и пр. населением становится больше и больше.
До прихода отряда в Кайском крае контр-революционной волостью [считалась] Южаковская. Село Южаковское находится в 14-ти верстах от Кайгорода, это было впереди наших расположений. Население уже ждало туда белогвардейцев, а от них ждало лучшаго.
Сознавая, что и там есть беднота, мы решаем поехать в неё, потолковать с крестьянами. Когда мы приехали, то встреча была действительно враждебная. Проводим беседы, роздаём газеты, даём ответы на сотни разнохарактерных вопросов, на нас сморят по другому, приглашают пить чай, обедать, благодарят за посещение и что их не позабыли, и просят, чтобы по чаще навещали.
– Не забывайте нас, товарищи, приезжайте ещё, – говорили крестьяне.
Крестьяне, если можно выразиться уже начали влюбляться в отряд, они нам помогали, чем могли.
И недаром 26-го марта, прийдя в политотдел, где читалась лекция для красноармейцев, один Кайский столяр выразился так: "Да какие вы все хорошие, товарищи красноармейцы, вы, должно быть, будете все святыми".
После другой плотник, не смотря на свои недостатки, не брал деньги за ящик, который он делал для политотдела. [7]
В марте м-це Культурно-просветительная работа в осевэкотряде Мрачковскаго в общем обстояла так:
Когда роты на месте, во всех ротах ведутся беседы под руководством партийных коллективов на разные темы, как например, об организации групп сочувствующих, о текущих событиях в России, о международном положении, наша программа и о дисциплине.
Книги, газеты и брошуры, получаемые от политотдела армии, распределяются без задержки и по всем ротам и командам отряда, читаются с большой охотой. По прочтении заводятся споры и разговоры о прочитанном.
Для неграмотных организована школа грамоты. В виду того, что ощущался крайний недостаток в букварях, последние доставались временно у населения.
Политотделом подобраны специальные библиотечки по сто пятьдесят книг разного названия. Эти библиотечки отосланы в Б-ные коллективы. Для рот и команд подобраны тоже библиотечки. Библиотека политотдела открыта ежедневно, книги берутся красноармейцами и населением.
Для постановки спектаклей организуется драмматическая труппа из красноармейцев, привлекается местное учительство.
Отряд теперь начинает действовать в тылу у противника, он делает налёт на Пальники, что вёрст 100 севернее Кайгородского. Дорог в этом направлении не было, снега по 1½ и по 2 аршина глубины, при этих переходах на Пальники не имеется даже одного жилого помещения.
Мрачковский приказывает запречь три тройки лошадей в порожние сани, нами проторяется дорога, где нужно вырубается лес. [8]
Это вызываемся тем, что нужно навести панику в тылу у врага, и отряд этого добивается.
В течении трёх суток среди леса, оврагов и снежных заносов отряд без жилища находится в лесу, без горячей пищи и достигает указанного выше района.
Белые перетрусили, начали стягивать сюда силы. Мрачковский умышленно не занимает Пальники, он ждёт, понемножку попугивает противника, и когда он здесь сосредоточивает достаточное количество сил, тогда отряд моментом отрывается от него и перебрасывается обратно в Кайгородское.
Из Кайгородского он ведёт отряд на Юксеево, это южнее вёрст 100, в таком же порядке. Здесь противник никогда не ожидал того, чтоб можно было пройти нам, а отряд так быстро проторяет дороги и приспосабливается к снежному пути, что через три дня наступает на Юксеево. Из села Юксеева противник был выбит коменданской ротой отряда. Рота во главе с Комендантом т. Романовым, зайдя в тыл, довольно удачно и стремительным ударом выбила его.
Планы противника смешаны, он силы стянул на Пальники, где ищет красных, а красные занимают Юксеево, а также все деревни вокруг Юксеева, расположенные вёрст на 15-20 от него. Белогвардейцы так убегали, что нам оставляли обозы.
В этих налётах отряд потерял к-ра 2-й роты т. Чернявского, он был офицером в старой царской армии. Когда отряд выступал из Вятки на тов. Чернявского надежды не было, как и на других офицеров. Он, видя геройство и мущество красноармейцев, первый бросился в атаку, и пуля врага сразила его.
В этих же боях отряд потерял комиссара роты тов. Фирулёва. Тов. Фирулёв, рабочий Кизеловских угольных копей, один из лучших председателей Кизеловских Профсоюзов. [9] Его любила рота, она верила в него, как в своего отца-воспитанника, но его теперь не стало, его даже не похоронили товарищи, он был захвачен белыми, увезён, над ним много издевались, а потом изрубили на куски шашками.
Всего в этих операциях отряд потерял до 17 человек, но белые поплатились за это многими офицерами, рядовыми белогвардейцами, трофеями, больше всего хлебом, которого было мало в этом крае, и благодаря этому белые начали голодать, у них расстраивалась дисциплина, части делались небоеспособными.
Ни ропота, ни недовольств в отряде, безусловно, не было. Отряд рос количественно, развивался и укреплялся.
Когда отряд занял с. Юксеево, мужское население противника частью было увезено, частью разбежалось, остались почти одни женщины, русского языка непонимающие. В селе полное безвластие.
Нужно было хоть немного познакомиться с населением, и тогда Политотдел созывает собрание женщин. Они владеют пермяцким языком. Что мы говорим им – они нас не понимают, а что они говорят – мы не понимаем. Делать нечего, начали маячить, как глухонемые, и всё-таки домаячили до того, что на собрания избрали Ревком из 5 членов, в который вошли 4 женщины и один пожилой мужчина.
Ввиду того, что у многих убегавших остались лошади и коровы без призора и даже дети, избранный Ревком под руководством Политотдела начал проявлять себя. Первым долгом был собран весь скот в одно место, его начали кормить, на лошадях возили дрова и и сено, а коров доили. Оставшихся детей тоже собрали в одно место, стали за ними ухаживать.
Вскоре Политотделом были получены с Политотдела армии [10] газеты на пермецком языке. Грамотные начали читать для неграмотных, и тогда у населения к нам отношение стало ещё лучше.
Пока бегали мужчины, женщины села Юксеева сорганизовали почти коммуну, так как коллективная деятельность, хотя это вызывалось необходимостью, но начиналась.
Колчак на восточном фронте ещё имел успехи, его армия подвигалась всё вперед, она подходила к Глазовскому району, главным образом севернее его – к с.с. Георгиевскому, Афанасьевскому и Берёзовским починкам.
Отряду приказывается штабом армии оставить Юксеевский район и перейти в Кайгородское. Мы в Кайгородском – это было в 1 числах апреля 1919 года.
Теперь при Политотделе организуется почтовое отделение, красноармейцы легко отправляют своим семействам письма и деньги в те местности, которые не заняты белыми.
Кроме того, при хозяйственной части отряда сорганизована красноармейская сберегательная касса, в которую каждый красноармеец имеет возможность сдать имеющиеся у него деньги на хранение и получить сберегательную книжку без всяких на это процентных начислений.
Благодаря организованной кассе от убитых красноармейцев не доставалась уже не одна копейка белогвардейцам, и сданные на хранение деньги имел каждый брать, когда угодно, а после смерти деньги вкладчика пересылались домой его семье.
В отряд начали приезжать крестьяне окружающих деревень за газетами и советами. Ученики из школы по окончании занятий тоже заходили за газетами, и если их спросят красноармейцы:
– Вы читаете газеты-то? [11]
– Мы дома читаем вслух, а родители наши слушают, – отвечали дети.
В Кайгородском если раньше до нашего прихода не имели ни малейшего понятия о коммунистах, то теперь здесь существует ячейка сочувствующих в18 человек.
Штаб 6 армии, услышав о действиях отряда, а потом об его отходе, посылает к нам разведчиков. Вот интересная была их встреча нашими красноармейцами.
Разведчиков можно назвать как угодно, но не красноармейцами. Домократные армяки, шапки, схожие с арестантскими, большие бахилы на ногах с загнутыми в верх носками для удобства хождения на лыжах и болтающиеся на опояске подсумки – вот и всё их обмундирование. Хмурые, серьёзные лица, заросшие бородой, скорее делали их похожими на "волкодавов", чем на красноармейцев.
Под их сумрачным видом скрывался революционный задор, революционная жажда борьбы и ясное понимание сущности задачи.
Наши красноармейцы их узнали… Приводят в штаб отряда.
Старший из них разсказывает:
– Шли мы 170 вёрст, никуда не заходили, боялись белых. Шли 5 суток. Тяжело. Шли лесом – визарками. Лыжи вязнут до колена. Умаялись. Боялись заблудиться, карты мы не понимаем, а вот "компас" нас вывел, – и разсказчик вытащил деревянную коробочку с магнитной стрелочкой. – С компасом не заблудишься. Вот и вышли на вас.
– Ведь если-бы вы перебежали к белым, ведь вы бы дали им весьма им ценные сведения о начале наступления, они-бы вас отблагодарили.
– Нет уж, спасибо. Мы уже пожили, борода-то во какая отросла. Было время научиться уму-разуму. Голоду-то натерпелись под белыми. Бывало, что не хлеб ешь, а кору. Кроме её от белых ничего не дождёшься. Понимаешь, что белые, что красные, нас не обманешь. [12]
Дальше начинает разсказывать с жаром, как нужно двинуться на белых, чтобы их разбить.
Прибывшие 7 героев бегают на лыжах так, что на лошадях не угонишься за ними. Они в "вонолоках" – в лесах никогда не видели ничего, кроме медведя да сохатого. Наши красноармейцы устроили спектакль и их пригласили. После спектакля обменивались мнениями с ними, на другой день учились у них бегать на лыжах.
Противник занял Берёзовские починки, что в 45 верстах от Кирсинского завода, он должен теперь наступать на последний. В случае занятия Кирсинского завода отряд должен быть отрезанным.
Положение могло создаться гибельное для отряда, а потому отряд готовится к отходу. По всему району устраиваются митинги с целью призыва добровольцев, их записывается больше ста человек, и кроме того проводится мобилизация некоторых возрастов. Мобилизация прошла очень успешно. В три дня явились на сборный пункт все подлежащие к мобилизации.
Добровольцы и мобилизованные сливаются вместе и направляются в село Дубровинское, что в 60 верстах южнее Кирсинского завода, для обучения и формирования Б-на. Командиром б-на назначается тов. Добролюбов, комиссаром б-на тов. Опарин. Формируется третий Кайский б-н Осевэкотряда Мрачковского.
Когда только закончилась необходимая работа в Кайгородском, тогда Начальник отряда с разрешения штаба армии отводит отряд из Кайгородского в с. Лоинское, что в 40 вёрст севернее Кирсинского завода и 30 вёрст южнее Кайгородского, и от него ведёт отряд в тыл противнику на Юго-Восток от села Лойно, Георгиевское на Берёзовские починки.
Опять неожиданное явление для противника, так как с этой стороны [13] наступать не разрешает никакая научная стратегия. Противник бежит, отряд занимает ряд селений, захватывает пленных и много военного имущества.
С уходом отряда из села Лойна на Берёзовские починки обозы направлялись на Карсинский завод. Кулаки, услышав, что мы отступаем из Кайгородского, начали прятать своих лошадей, боясь того, что их заставят везти военное имущество. И когда обоз следовал через д. Тихово, одна из лошадей в обозе устала. Потребовалась смена. Лошади временно брались у крестьян с оплатой за версту по существующей расценке.
Один красноармеец по распоряжению Н-ка обоза зашёл в один дом местного кулачка, чтоб попросить хозяина увезти продукты с уставшей лошади крестьянина.
– У вас лошадь есть? – спрашивает.
– Нет, нету, была да пропала "куевадни", – отвечает хозяйка.
Посмотрели в конюшнях, действительно лошади нет. Обежали всю деревню, ни у кого лошади свободной не могли найти, все заняты работой, но многие крестьяне говорят, что у Тихона лошадь дома, а не пропала.
Пришли во второй раз спрашивать лошади, но опять получили ответ, что лошадь "куевадни" пропала. Тогда красноармейцы решили уставшую лошадь в этом доме накормить и начали просить за деньги сена.
– Сено нам, – говорит хозяйка, – продавать нельзя – самим нужно.
Красноармейцы решили лошадь кормить, разговаривать не стали, и один полез на сеновал за сеном. Хозяйка и хозяин закрычали и заревели. Когда товарищ стал брать сено, то зашевелилось под ним, товарищ испугался. В это время из под сена выскочила лошадь из [14] сеновала, спрыгнула на землю. Тогда разговоры прекратились, лошадь была запряжена и увезла воз уставшей лошади.
Сергей Витальевич Мрачковский
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Предлагаемый очерк писан урывками и для его составления не имелось достаточного материала. Всё изложенное в нём было нами пережито. Отряд формировался и действовал на наших глазах, а потому большая половина его материала сохранилась в нашей памяти и в памятной книжке. Конечно всего того, что было пережито и перенесено отрядом, в очерке не указано и пятой части. Время для изложения истории нашей борьбы ещё не настало, оно наступит только после победы на всех фронтах классовой борьбы. Но тем не менее мы считаем своим долгом поделиться сейчас с товарищами, чем и как выполняли долг часть уральских рабочих находящихся в Северно-Экспедиционном Отряде.
Теперь только остается повиниться перед нашим другом и товарищем Сергеем Витальевичем МРАЧКОВСКИМ, про которого мы позволили себе в очерке немногое сообщить. Очерк узок, и в нём очень много литературных недостатков, но если его пожелает обработать кто-либо, товарищи, на этом мы останемся только благодарны.
7-ое сентября 1920 года
г. Екатеринбург
Александр СТЕПАНОВ. [1]
Из Истории Осевэкотряда Мрачковского.
В конце 1918 года в г. Вятке формировался лыжный стрелковый Б-н из рабочих и крестьян Урала, но в большинстве своей Вятской губернии. Красноармейцы Б-на помещались в казармах, здесь-же велась военная подготовка и обучение.
Благодаря слабо поставленной политической работе, недостатка продовольствия и обмундирования и, надо полагать, благодаря отсутствию твёрдого пролетарского духа у комсостава, в баталионе развилось колоссальное дезертирство и недисциплинированность.
Царский адмирал Колчак со своей контр-революционной армией, заняв промышленные центры Урала, перебросил достаточное количество сил в северный район, в район Юксеево-Гаинское и далее. Таким образом, севернее г. Вятки вёрст 400. Его задача при этом состояла в том, чтобы соединиться с Архангельской группой генерала Миллера и тогда единым фронтом начать наступление с севера и востока на Вологду-Вятку.
Положение было нашим красным командованием учтено и для недопущения осуществления планов контр-революции формирующийся в г. Вятке лыжный Б-н начали готовить к отправке на север – на стык 3-й и 6 армии.
Задача была поставлена не лёгкая, часть требовалась надёжная, дисциплинированная и боеспособная, и тогда комиссия Совета Рабоче-Крестьянской обороны во главе с тт. Сталиным и Дзержинским назначила во главе Б-на испытаннаго в боях, прошедшего суровую школу жизни революционера Сергея Витальевича Мрачковского.
В Б-н была влита целиком Кизеловская организация нашей партии с 80 членами, приданы две 37 милиметровые пушки и ему присвоено наименование Особый Северный Экспедиционный отряд.
С этого времени появился Осевэкотряд – Мрачковского. [2]
Начальник отряда тов. Мрачковский, ясно сознавая важность и значение предстоящей операции, поставил себе задачу не ограничиваться боевой подготовкой части. Он понимал, что борьба с врагом, с капиталом не может обойтись без политической и культурно-просветительной работы, ибо эта борьба требует сознания и понимания тоо, за что и во имя чего я борюсь – без этого не может быть победы над контр-революцией. Нужно часть опутать сетью коммунистических ячеек, поставить в ней на прочные рельсы и пустить в ход агитационно-просветительную работу.
Здесь появляется сильная воля т. Мрачковского, он назначает Политотдел и штудирует комсостав, состоящий в большинстве из б. офицеров, организует штаб, достает обмундирование и т. д. , и т. п.
Ожгла, закипела работа по революционному.
При наших неудачах в то время б. офицерство не мало делало переходов на сторону врага и контр-революционных заговоров. Не желая допустить этого, т. Мрачковский созывает на собрание б. офицеров (теперь командиров его отряда), об"ясняет им, что красная армия борется против цепей векового рабства, против войны и царских приспешников, во имя содружества и братства всех трудящихся, командиры должны быть красными, а не белыми. "И если кто либо из вас", – сказал он б. офицерам, – "не только предаст, но и подумает об этом, тот будет расстрелян".
В ответ на это один из присутствующих, т. Новокшанов, обидевшись на недоверие к ним, офицерам, ответил: "Постараемся быть красными".
9-го января 1919 года в казармах, где помещался отряд, был устроен первый митинг красноармейцев. На нём выяснилась и политическая сторона части. На митинге выступали докладчики о дне кровавого воскресения и призывали к борьбе с белогвардейцами. [3]
Вместо какого-либо удовлетворительного отзыва на призыв, красноармейцы (кроме Кизеловцев и др. немногих) проклинали Советскую власть за то, что последняя мало даёт хлеба, плохо обувает и одевает, и что эта власть хуже старой, потому что (говорил на митинге один красноармеец): "Я на германской войне был три года, был ранен, но я сытее и теплее там был, чем теперь. Пройдя огонь и воду, медные трубы, теперь вместе с вами попал к чёрту в зубы".
"Правильно. Правильно", – завопила толпа этих людей.
Политотдел отряда приступил к работе, начали устраиваться беседы, чтения, митинги и проч.
26 января, это накануне отправления отряда, председателем областного совета Урала т. БЕЛОБОРДОВЫМ отряду было вручено красное знамя. При этом он сказал, что во главе отряда стоит один из лучших нас Уральцев тов. Мрачковский. Задача возлагается на осевэкотряд громадной важности, её выполнить нужно во чтобы то нистало, будте достойными красными воинами, тт. красноармейцы, слушайте внимательнее голос своего начальника. Знамя, которое вручаю я от имени Уральского областного совета, поручается Вам пронести по всему Уралу – в Екатеринбург. В ответ на это красноармейцы поклялись не выпускать винтовки из рук, пока не будет выполнена задача.
Обозы ещё были не сформированы, но отряд 27 января выступил на место назначения.
По пути следования политическая работа не останавливалась ни на одну минуту. В каждой останавливающей деревне устраивались митинги, концерты, спектакли, велись беседы и чтения. Во всех ротах и командах 31 января уже существовали коммунистические ячейки и культурно-просветительные комиссии. [4]
Красноармейцы за этот короткий период заметно переродились. Весь отряд был в белых заячьих шапках, при входе [в] Кирсинский завод с пением революционных песен жители перепугались его. Они думали, что к ним идут грабители.
Разместившись по квартирам, у красноармейцев была одна задача – это та, чтобы их не боялись. Больше всего говорили жителям они: "Не бойтесь нас, мы ведь не белые, а красные и идём защищать Советскую Властъ и Вам помогать".
На другой день, это 1-2 февраля, в Кирсинском заводе Политотделом отряда устраивается митинг. Мужщины и женьщины слушали речи ораторов-красноармейцев с глубоким вниманием. В отряд поступило добровольцев 100 человек, и отряд разбивается на два баталиона: лыжный и пехотный.
На третий день отряд отправляется в поход. Жители Кирсинского завода, которые при входе отряда были перепуганы, при нашем отходе, не смотря на сильный мороз, почти все поголовно вышли на улицы с красными платками (знамён не было) нас провожать. Мужчины извинялись, что с начала нас испугались, а женьщины спрашивали: "Куда вы уходите от нас, миленькие?"
Мы поехали, в зади у нас оставались ветхие хижины рабочих, и шевелилось безчётное количество красных платков.
На севере, куда двигались мы, раньше побывало не мало отрядов и отрядиков, оставивших о себе не лестную память. Теперь услышало население, что к ним идёт очень и очень большой отряд в белых шапках, красных колубках. на лошадях и на лыжах.
– Сметаны, яиц, молока и пр. теперь не на берёмся, – говорили крестьяне, – всё с"едят и нам не оставят.
По всему этому северному району Вятской губернии дезертиров было [5] колоссальное количество, услышав об отряде, они перетрусили.
Здесь нужна была правильная политическая линия, которую и дал политработникам тов. Мрачковский, и через них она передалась в красноармейскую массу.
Не одна деревня, не одна даже крестьянская изба не была обойдена, и где-бы сам Мрачковский, политработники и красноармейцы не раз"ясняли наши задачи, где не устаривались митинги, спектакли, беседы, чтение или простые разговоры.
Шкурничество пресекалось самым безпощадным образом. Не прятаться стало население и ни охать, а чем дальше мы продвигались, тем больше и больше встречали друзей, тем сильнее и красноармейцев спаивала классовая дисциплина.
Мы получили моральную победу, к отряду примыкают почти все дезертиры, в отряд вступают добровольцы, красноармейцев сами крестьянки угощают лепёшками и шаньгами.
Во второй половине февраля отряд прибыл в Кайгородское. Крестьяне этого края – бедные, забитые люди. Здесь до сего времени господствовал кулак некто Шутов, с нашим приходом он бежал к белым. Здесь темнота и невежество, здесь люди не имеют больницы, здесь крестьяне ходят в лаптях, нижнее и верхнее платье изготовляют сами, сохи и бороны деревянные, упряжь из дерева, мочала и лыка, железины вы здесь не увидите. Всегда хмурые, понурив рабски голову к низу, отвечает местный житель: "Нетта", – это значит у них "ничего нету".
Отряд здесь задерживается, восстанавливает связи с частями 6-й и 3-й армии, разведует места влево, вправо и вперёд, насчупывает белогвардейцев. [6]
В период этой работы отряд знакомится с населением, проводится культурно-просветительная работа, об"является война темноте.
На одном концерте-митинге красноармейцы решают произвести денежный сбор на ремонт театра, на собранные деньги ремонтируется здание и декорации, теперь в театре стало свежее, светлее и приятнее. На другом устраивается сбор на постройку больницы под названием "Больница имени Я.М. СВЕРДЛОВА".
Местная интелегенция работает в контакте с отрядом, посещение митингов бесед, лекций и пр. населением становится больше и больше.
До прихода отряда в Кайском крае контр-революционной волостью [считалась] Южаковская. Село Южаковское находится в 14-ти верстах от Кайгорода, это было впереди наших расположений. Население уже ждало туда белогвардейцев, а от них ждало лучшаго.
Сознавая, что и там есть беднота, мы решаем поехать в неё, потолковать с крестьянами. Когда мы приехали, то встреча была действительно враждебная. Проводим беседы, роздаём газеты, даём ответы на сотни разнохарактерных вопросов, на нас сморят по другому, приглашают пить чай, обедать, благодарят за посещение и что их не позабыли, и просят, чтобы по чаще навещали.
– Не забывайте нас, товарищи, приезжайте ещё, – говорили крестьяне.
Крестьяне, если можно выразиться уже начали влюбляться в отряд, они нам помогали, чем могли.
И недаром 26-го марта, прийдя в политотдел, где читалась лекция для красноармейцев, один Кайский столяр выразился так: "Да какие вы все хорошие, товарищи красноармейцы, вы, должно быть, будете все святыми".
После другой плотник, не смотря на свои недостатки, не брал деньги за ящик, который он делал для политотдела. [7]
В марте м-це Культурно-просветительная работа в осевэкотряде Мрачковскаго в общем обстояла так:
Когда роты на месте, во всех ротах ведутся беседы под руководством партийных коллективов на разные темы, как например, об организации групп сочувствующих, о текущих событиях в России, о международном положении, наша программа и о дисциплине.
Книги, газеты и брошуры, получаемые от политотдела армии, распределяются без задержки и по всем ротам и командам отряда, читаются с большой охотой. По прочтении заводятся споры и разговоры о прочитанном.
Для неграмотных организована школа грамоты. В виду того, что ощущался крайний недостаток в букварях, последние доставались временно у населения.
Политотделом подобраны специальные библиотечки по сто пятьдесят книг разного названия. Эти библиотечки отосланы в Б-ные коллективы. Для рот и команд подобраны тоже библиотечки. Библиотека политотдела открыта ежедневно, книги берутся красноармейцами и населением.
Для постановки спектаклей организуется драмматическая труппа из красноармейцев, привлекается местное учительство.
Отряд теперь начинает действовать в тылу у противника, он делает налёт на Пальники, что вёрст 100 севернее Кайгородского. Дорог в этом направлении не было, снега по 1½ и по 2 аршина глубины, при этих переходах на Пальники не имеется даже одного жилого помещения.
Мрачковский приказывает запречь три тройки лошадей в порожние сани, нами проторяется дорога, где нужно вырубается лес. [8]
Это вызываемся тем, что нужно навести панику в тылу у врага, и отряд этого добивается.
В течении трёх суток среди леса, оврагов и снежных заносов отряд без жилища находится в лесу, без горячей пищи и достигает указанного выше района.
Белые перетрусили, начали стягивать сюда силы. Мрачковский умышленно не занимает Пальники, он ждёт, понемножку попугивает противника, и когда он здесь сосредоточивает достаточное количество сил, тогда отряд моментом отрывается от него и перебрасывается обратно в Кайгородское.
Из Кайгородского он ведёт отряд на Юксеево, это южнее вёрст 100, в таком же порядке. Здесь противник никогда не ожидал того, чтоб можно было пройти нам, а отряд так быстро проторяет дороги и приспосабливается к снежному пути, что через три дня наступает на Юксеево. Из села Юксеева противник был выбит коменданской ротой отряда. Рота во главе с Комендантом т. Романовым, зайдя в тыл, довольно удачно и стремительным ударом выбила его.
Планы противника смешаны, он силы стянул на Пальники, где ищет красных, а красные занимают Юксеево, а также все деревни вокруг Юксеева, расположенные вёрст на 15-20 от него. Белогвардейцы так убегали, что нам оставляли обозы.
В этих налётах отряд потерял к-ра 2-й роты т. Чернявского, он был офицером в старой царской армии. Когда отряд выступал из Вятки на тов. Чернявского надежды не было, как и на других офицеров. Он, видя геройство и мущество красноармейцев, первый бросился в атаку, и пуля врага сразила его.
В этих же боях отряд потерял комиссара роты тов. Фирулёва. Тов. Фирулёв, рабочий Кизеловских угольных копей, один из лучших председателей Кизеловских Профсоюзов. [9] Его любила рота, она верила в него, как в своего отца-воспитанника, но его теперь не стало, его даже не похоронили товарищи, он был захвачен белыми, увезён, над ним много издевались, а потом изрубили на куски шашками.
Всего в этих операциях отряд потерял до 17 человек, но белые поплатились за это многими офицерами, рядовыми белогвардейцами, трофеями, больше всего хлебом, которого было мало в этом крае, и благодаря этому белые начали голодать, у них расстраивалась дисциплина, части делались небоеспособными.
Ни ропота, ни недовольств в отряде, безусловно, не было. Отряд рос количественно, развивался и укреплялся.
Когда отряд занял с. Юксеево, мужское население противника частью было увезено, частью разбежалось, остались почти одни женщины, русского языка непонимающие. В селе полное безвластие.
Нужно было хоть немного познакомиться с населением, и тогда Политотдел созывает собрание женщин. Они владеют пермяцким языком. Что мы говорим им – они нас не понимают, а что они говорят – мы не понимаем. Делать нечего, начали маячить, как глухонемые, и всё-таки домаячили до того, что на собрания избрали Ревком из 5 членов, в который вошли 4 женщины и один пожилой мужчина.
Ввиду того, что у многих убегавших остались лошади и коровы без призора и даже дети, избранный Ревком под руководством Политотдела начал проявлять себя. Первым долгом был собран весь скот в одно место, его начали кормить, на лошадях возили дрова и и сено, а коров доили. Оставшихся детей тоже собрали в одно место, стали за ними ухаживать.
Вскоре Политотделом были получены с Политотдела армии [10] газеты на пермецком языке. Грамотные начали читать для неграмотных, и тогда у населения к нам отношение стало ещё лучше.
Пока бегали мужчины, женщины села Юксеева сорганизовали почти коммуну, так как коллективная деятельность, хотя это вызывалось необходимостью, но начиналась.
Колчак на восточном фронте ещё имел успехи, его армия подвигалась всё вперед, она подходила к Глазовскому району, главным образом севернее его – к с.с. Георгиевскому, Афанасьевскому и Берёзовским починкам.
Отряду приказывается штабом армии оставить Юксеевский район и перейти в Кайгородское. Мы в Кайгородском – это было в 1 числах апреля 1919 года.
Теперь при Политотделе организуется почтовое отделение, красноармейцы легко отправляют своим семействам письма и деньги в те местности, которые не заняты белыми.
Кроме того, при хозяйственной части отряда сорганизована красноармейская сберегательная касса, в которую каждый красноармеец имеет возможность сдать имеющиеся у него деньги на хранение и получить сберегательную книжку без всяких на это процентных начислений.
Благодаря организованной кассе от убитых красноармейцев не доставалась уже не одна копейка белогвардейцам, и сданные на хранение деньги имел каждый брать, когда угодно, а после смерти деньги вкладчика пересылались домой его семье.
В отряд начали приезжать крестьяне окружающих деревень за газетами и советами. Ученики из школы по окончании занятий тоже заходили за газетами, и если их спросят красноармейцы:
– Вы читаете газеты-то? [11]
– Мы дома читаем вслух, а родители наши слушают, – отвечали дети.
В Кайгородском если раньше до нашего прихода не имели ни малейшего понятия о коммунистах, то теперь здесь существует ячейка сочувствующих в18 человек.
Штаб 6 армии, услышав о действиях отряда, а потом об его отходе, посылает к нам разведчиков. Вот интересная была их встреча нашими красноармейцами.
Разведчиков можно назвать как угодно, но не красноармейцами. Домократные армяки, шапки, схожие с арестантскими, большие бахилы на ногах с загнутыми в верх носками для удобства хождения на лыжах и болтающиеся на опояске подсумки – вот и всё их обмундирование. Хмурые, серьёзные лица, заросшие бородой, скорее делали их похожими на "волкодавов", чем на красноармейцев.
Под их сумрачным видом скрывался революционный задор, революционная жажда борьбы и ясное понимание сущности задачи.
Наши красноармейцы их узнали… Приводят в штаб отряда.
Старший из них разсказывает:
– Шли мы 170 вёрст, никуда не заходили, боялись белых. Шли 5 суток. Тяжело. Шли лесом – визарками. Лыжи вязнут до колена. Умаялись. Боялись заблудиться, карты мы не понимаем, а вот "компас" нас вывел, – и разсказчик вытащил деревянную коробочку с магнитной стрелочкой. – С компасом не заблудишься. Вот и вышли на вас.
– Ведь если-бы вы перебежали к белым, ведь вы бы дали им весьма им ценные сведения о начале наступления, они-бы вас отблагодарили.
– Нет уж, спасибо. Мы уже пожили, борода-то во какая отросла. Было время научиться уму-разуму. Голоду-то натерпелись под белыми. Бывало, что не хлеб ешь, а кору. Кроме её от белых ничего не дождёшься. Понимаешь, что белые, что красные, нас не обманешь. [12]
Дальше начинает разсказывать с жаром, как нужно двинуться на белых, чтобы их разбить.
Прибывшие 7 героев бегают на лыжах так, что на лошадях не угонишься за ними. Они в "вонолоках" – в лесах никогда не видели ничего, кроме медведя да сохатого. Наши красноармейцы устроили спектакль и их пригласили. После спектакля обменивались мнениями с ними, на другой день учились у них бегать на лыжах.
Противник занял Берёзовские починки, что в 45 верстах от Кирсинского завода, он должен теперь наступать на последний. В случае занятия Кирсинского завода отряд должен быть отрезанным.
Положение могло создаться гибельное для отряда, а потому отряд готовится к отходу. По всему району устраиваются митинги с целью призыва добровольцев, их записывается больше ста человек, и кроме того проводится мобилизация некоторых возрастов. Мобилизация прошла очень успешно. В три дня явились на сборный пункт все подлежащие к мобилизации.
Добровольцы и мобилизованные сливаются вместе и направляются в село Дубровинское, что в 60 верстах южнее Кирсинского завода, для обучения и формирования Б-на. Командиром б-на назначается тов. Добролюбов, комиссаром б-на тов. Опарин. Формируется третий Кайский б-н Осевэкотряда Мрачковского.
Когда только закончилась необходимая работа в Кайгородском, тогда Начальник отряда с разрешения штаба армии отводит отряд из Кайгородского в с. Лоинское, что в 40 вёрст севернее Кирсинского завода и 30 вёрст южнее Кайгородского, и от него ведёт отряд в тыл противнику на Юго-Восток от села Лойно, Георгиевское на Берёзовские починки.
Опять неожиданное явление для противника, так как с этой стороны [13] наступать не разрешает никакая научная стратегия. Противник бежит, отряд занимает ряд селений, захватывает пленных и много военного имущества.
С уходом отряда из села Лойна на Берёзовские починки обозы направлялись на Карсинский завод. Кулаки, услышав, что мы отступаем из Кайгородского, начали прятать своих лошадей, боясь того, что их заставят везти военное имущество. И когда обоз следовал через д. Тихово, одна из лошадей в обозе устала. Потребовалась смена. Лошади временно брались у крестьян с оплатой за версту по существующей расценке.
Один красноармеец по распоряжению Н-ка обоза зашёл в один дом местного кулачка, чтоб попросить хозяина увезти продукты с уставшей лошади крестьянина.
– У вас лошадь есть? – спрашивает.
– Нет, нету, была да пропала "куевадни", – отвечает хозяйка.
Посмотрели в конюшнях, действительно лошади нет. Обежали всю деревню, ни у кого лошади свободной не могли найти, все заняты работой, но многие крестьяне говорят, что у Тихона лошадь дома, а не пропала.
Пришли во второй раз спрашивать лошади, но опять получили ответ, что лошадь "куевадни" пропала. Тогда красноармейцы решили уставшую лошадь в этом доме накормить и начали просить за деньги сена.
– Сено нам, – говорит хозяйка, – продавать нельзя – самим нужно.
Красноармейцы решили лошадь кормить, разговаривать не стали, и один полез на сеновал за сеном. Хозяйка и хозяин закрычали и заревели. Когда товарищ стал брать сено, то зашевелилось под ним, товарищ испугался. В это время из под сена выскочила лошадь из [14] сеновала, спрыгнула на землю. Тогда разговоры прекратились, лошадь была запряжена и увезла воз уставшей лошади.
Сергей Витальевич Мрачковский
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6