Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Восстание в Лысьве, 1914

Восстание 20 Июля 1914 года.

Наступил роковой день «19 Июля» роковой день не только для рабочих Лысьвенского завода, но и для всего пролетариата России. Об’явление Русско-Германской войны. Об’является мобилизация, которая захватывает широкие массы. Масса рабочих должна была бросить свой мирный труд, оставить свои семьи на полуголодное существование, бросить на произвол свои жилища, брать винтовку и идти на защиту «царя и отечества». Защищать царя, опричники которого ежедневно, ежечасно душили, гнули в бараний рог, тот же рабочий класс по всей необ’емлемой матушке России.

Рабочие, в особенности мобилизованные и тут стали выставлять свои вполне законные требования, которые сводились примерно к следующему: 1) Выдача денег за две недели вперед всем мобилизованным. 2) обеспечение их семейств и выдачи на руки пожертвованных 350.000 руб., так как мобилизованные рабочие не требовавшие до сего времени этих денег понимали, что те цели, на которые они были намечены, т.е. постройка народного дома, оборудование ремесленного училища – вещь полезная, но коли началась война, коли мирная жизнь и труд рабочего нарушена, то безусловно рабочие не могли ведать и надеяться, что эти деньги дойдут до той цели, куда они были назначены. И кроме того уходя на войну, оставляя без средств к существованию свои семьи на неопределенное время, то станет понятным, что это требование было насущным требованием того момента.
Управляющий же округом Онуфрович категорически отказывался в удовлетворении пред’явленных требований. Рабочие ему говорили, что служащие почему то деньги получили на руки, а рабочим даже в такой трудный для них момент денег выдать не хотят. В переговорах прошел день. Онуфрович обещал дать окончательный ответ на другой день.

Он понял, что ему грозит опасность, что теми силами, которые име-лись в его распоряжении не подавить той волны возмещения, которая нарастала. И поэтому умышленно сделав оттяжку на один день, он тем временем запросил Губернатора о высылке для охраны порядка конную полицию и войска из Перми.

На завтра утром началась стекаться рабочая масса на площади, которая затем двинулась к дому Онуфровича за получением ответа. Онуфрович же снесшийся с губернатором твердо расчитавал на то, что вооруженная сила прибудет утром с поездом, предложил рабочим идти к зданию Правления, где он и даст им ответ. Местная же полиция как пешая, так и конная в числе 20 человек наблюдала за происходящим издали и приготовилась дать в теку в лес, так как рабочие им заявили, что умирать им все равно, где, или на фронте или в Лысьве. Пока рабочие шли обратно на площадь, Онуфрович тем временем дал распоряжение по телефону о том, что б там в Правлении были все на своих местах и приготовились на всякий случай «к достойной встрече рабочих» Онуфрович прибывший в сопровождении полиции к зданию конторы, взойдя на крыльцо, рабочим в их требованиях отказал. Начался шум, крики среди массы, тем временем полицейские проносили в контору оружие. Вооруженные Управляющий и служащие приготовились разогнать рабочих. Волна недовольства нарастала – готовилась схватка между двумя враждебными классами. Приготовившись к бойне должным образом и высчитав время приезда полиции и войска на подмогу заранее торжествуя победу, все тот же палач помощник исправника Киселев, которого давно ненавидели все рабочие, объявили чтобы рабочие немедленно разошлись, иначе грозит выстрелом. Рабочие не расходились. Тогда он дал выстрел и все они скрылись за дверями помещения. Выстрелом была ранена выходившая из церкви женщина. Этот наглый вызов возмутил массу. Выходивший из церкви народ увеличивал толпу. Озверевший Киселев дал еще выстрел и убил одного рабочего, которого тотчас же унесли в больницу. Толпа отхлынув несколько в сторону, стала вооружаться кто чем мог: копьями, досками и т.д. некоторые побежали за ружьями, чтобы отомстить врачу за оскорбление и убийства. Немедленно были порваны телефонные и телеграфные сообщения. Борьба началась. Из окон каменной конторы стреляли залпами.

Первоначально после каждого залпа толпа шарахается назад, затем снова подступает к зданию. Но что мола сделать толпа своими кольями, вилами, досками и очень немногими ружьями с засевшей в каменных стенах полицией. Жертва одна за другой падали со стороны рабочих. Это еще больше усиляло ненависть и злобу рабочих. Жертва одна за другой падали со стороны рабочих. Видя безуспешность своей борьбы, рабочие решили поджечь здание. Привезли на площадь пожарную машину, выкатили из подвала купца Чащина бочку керосину и стали обливать здание.

Выбив окна и двери нижняго этажа облив внутри его керосином и зажгли. Осажденные продолжали усиленно отстреливаться – убивая рабо-чих. Огонь быстро разгорался. Зажгли и рядом стоящее деревянное помещение лесничества. Пока пожар был внизу – администрация продолжала отстреливаться, но как только огонь дошел до верхняго этажа там стало жарко – они решили убегать, так как смерть неизбежно ждала их в помещении. Первым выбежал полицейский надзиратель, как человек недавно прибывший в Лысьву, снявший мундир он хотел ускользнуть незамеченным. Он прошел до другого квартала, но кто-то крикнул «бей». Набежала толпа, сшибла с ног и несколькими ударами по голове покончила его существование. Выскочивший Помощник Исправника Киселев добежал до соседнего дома и скрылся в нем. Дом окружили. Он бежал в погреб. Погреб осадили. Он отстреливался, ранив одного из толпы. Со стороны рабочих тоже стреляли в яму и мешали кольями.
Наконец у него вышли все патроны, и он там ранен. Его увлекают на верх. Киселев сломал через колено свой револьвер, бросил его и сказал «не вам – не мне». Несколько ударов камнями по голове добили его. Пожар захватил еще одно соседнее здание. Из него рабочие помогли вытащить имущество. Приехала заводская пожарная команда и начала заливать. Рабочие просили не тушить то, что они жгли. Брандмейстер стал ругаться и выхватив револьвер выстрелил. Он стоял близко около огня. Толпа засыпала его камнями, сбила с ног и добила. Тушение пожара прекратилось. Некоторые хлопотали около соседних построек, не давая им загореть. Осажденные задыхалось от дыма. Выбегает бухгалтер Крепышев его окружают члены его семьи просят рабочих пощадить его. Он вышел без орудия его отпустили. Выбежавший пом. бухгалтера, вооруженный и пытавшийся бежать – был убит. Еще было убито несколько человек выбегавших из горевшего здания. Наконец выбегает долгожданный Онуфрович. Бежать было не куда. Стеной стояли рабочие вокруг. Единственная пуля в его револьвере была им пущена в свой собственный рот. Кольями, камнями было докончено его существование.
Пожар шел на убыль. Женщины, дети сновали по площади рассматривая трупы убитых, частью обгоревшие.

Отомстив за все свои обиды ненавистному врагу, рабочие стали расходиться по домам. Улицы быстро пустели, движение прекратилось на улицах не души. Полнейшая тишина, только шел дым от несовсем еще потухших головешек, да высоко в воздухе летали клочья изгоревшей бумаги.
Трупы убитых валялись на площади.

Часам к шести вечера приехала Пермская конная полиция, которая не успела прибыть одновременно только потому что их поезд был задержан на ст. Сылва проходящим воинским эшелоном. Узнав что они опоздали, что все уже кончено – они озверели. Трудно себе представить, что было бы, если эта банда прибыла часика на два на три раньше. Наверное бы не многим удалось уйти с площади живыми. Но уже должно быть такова их полицейская судьба так зло подсмеявшаяся над ними. Избивая и разгоняя на станции первого попавшего, эта ватага в 60 озверевших полицейских, пришпоря лошадей, с дикими криками неслась по опустевшим улицам завода, ища живого человека, на котором можно было бы вымести злобу. Стрельба в воздух и дикие крики «запирай окна сволоч», слышались до глубокой ночи. Долго носились по улицам, несколько раз под’езжали к трупам убитых и снова неслись (…) не зная куда по улицам незнакомого завода.

И только в 2 часа ночи они подобрали изуродованные трупы и отвезли в больницу.
Можно себе представить, что было на другой день. По двое рядом не ходи, разгоняли нагайками, врывались на лошадях в лавки, выгоняя оттуда покупателей, одним словом старались нагнать такого страху, чтобы долго помнили Лысьвенские рабочие об этом событии.

В первый же день с утра начались аресты и избиения до потери сознания. За первые два-три дня было арестовано и посажено в каталажку человек 35. Натолкав как сельдей в бочку они каждую ночь посещали насъ и жестоко избивали в камерах прикладами ружей, рукоятками револьверов, плетьми и т.п. На вторую и третью ночь, равно в полночь вывели всех на улицу окружив усиленной охраной повели на станцию. Дорогой попадало тоже не мало. Ночь темная, на улицах не души. Только был слышан плачь женщин, когда мы шли по Лысьвенской улице.

Нас рассадили в вагоне 3 класса (арестан. еще не было) и повезли, но куда мы не знали. Поезд шел без остановки. Только утром, когда поезд остановился, в окно была видна надпись «Пермь 1». Выгрузив нас из вагона и загнав в какую то вонючую ограду – они дожидать приезда Генерального Губернатора для нашей торжественной встречи.

Час или два подкатывает блестящая коляска и выходит из нее «Сам». Взяв в руки список начинает выкликать арестованных. Каждого арестованного он считал необходимым отлаять. Лаял минут по 10-15. Лаял так, как только он умел. Грозил повесить, расстрелять, упечь туда, куда телят не гоняют. Наконец, кончается эта торжественная церемония. Нас прижимает конвой из солдат и ведет в Центральную тюрьму.


Для второй и последующих партий арестованных уже были приготовлены кандалы. Таким образом остальных перевозили в Пермь уже закованных.
Если нас спросят, сколько же всего человек было арестовано – на это не кто нес’умеет точно ответить, так как тогда считать этого было не воз-можно да и не кому. Некоторые называют эту цифру в 800.

В тюрьме происходила сортировка. Кому сразу же давали в административном порядке 3 мес. тюрьмы, кому высылку и т.д., а кто значит подлежал под суд.

В результате спустя три месяца человек 85 закованные в ручные и ножные кандалы были из Перми увезены в Лысьву на Военно-Окружной суд. Суд происходил в Лысьве конечно не потому, что дорого стоило вести свидетелей в Пермь, а потому чтоб показать Лысьвенским рабочим, что ожидает их в случае не послушания и не повиновениях.

Да действительно было чего посмотреть и послушать. Стоял стон и плачь, звон кандалов проходящих на суд или с суда. На многих нагонял страх и трепет, многим больно щемило сердце. Окруженные сильным конвоем бодро настроенные идут арестанты. Полиция очищает впереди улицу. На крышах, на заборах сидят люди, что б поближе посмотреть на проходящих и вот эта жуткая картинка продолжается в течение трех недель. Процесс суда описывать не будем, так как это заняло бы слишком много времени.

Результат суда таков:
Присуждены к смертной казни:
1) Пятышев А. 12) Соколкин К.
2) Вяткин П. 13) Пильников И.
3) Носков В. 14) Палкин Н.
4) Бурылов В. 15) Палкин Г.
5) Патраков Н. 16) Каменских В.
6) Слудковский В. 17) Лимонов П.
7) Карабаев П. 18) Баранов М.
8) Наугольных А. 19) Колыванов С.
9) Новиков П. 20) Мерзляков С.
10) Шеин А. 21) Беляков М.
11) Сумин А. 22) Шварев М.

К вечной каторге.
Елисеев С. Варов И. Каменский П. Сунегин В. Голышев С. Поносов А. Апполонов. Гизатуллин. Колбин. Шардин Егор.
На 20 лет каторги.
[…]лбин Ир. И Зимбаев М.
На 15 лет каторги.
Сарманов М., Кучумов А., Сыропятов Г. Калашников Р. Симанов Н. Лапин А. Исупов Матвей.
На 12 лет каторги.
Лихачев А. и Каюрин R. Халманских П.
На 10 лет каторги.
Зудин А. и Норозков В.

Остальные оправданы и ушли в ссылку. Первые пять товарищей как осужденные без права ходатайства о помиловании были казнены через повешание, остальным товарищам смертная казнь заменена вечной каторгой, за исключением Слудоковского, которому было дано 15 лет.

Ровно год спустя тем же судом только в др. его составе в гор.Перми судились т.т. Каменских. И., Гурьев. Ф., Поляков П., Карабаев В. (…)алыбердин С и двое магометан. Первым трем дано по 15 лет каторги, остальные ушли в ссылку.

Благодаря Лысьвенского рабочего движения и политического восста-ния в результате рабочие получили пять человек повешанных 43 человека получили каторги 648 лет, 38 человек получили 18 лет 2 месяца тюрьмы, последние получили вечную ссылку, не считая административно-высланных. Несмотря на это рабочие еще более озлобленные на существующий в то время строй и более сплотившись для общей борьбы с империализмом и глубоко были убеждены в победе рабочего класса, в чем скоро и не ошиблись.


Так закончилась неравная борьба между трудом и капиталом. Так жестко поплатились рабочие Лысьвенского завода за попытку отстоять свои права. Царский суд жестко покарал восставших и поднявших руку на его опричников и прислужников капиталистического строя.

На этом пожалуй и можно закончить повесть о рабочем движении в Лысьве вплоть до Февральской революции.

КОМИССИЯ ПО ПРОРАБОТКЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО
ДВИЖЕНИЯ В ЛЫСЬВЕ:

ГУЛЯЕВ
ЖДАНОВ
ЕЛИСЕЕВ
КАРАВАЕВ
ЛИМОНОВ
ГОЛЫШЕВ
ШИРИНКИН

ЦДООСО.Ф.4.Оп.2.Д.252.Л.113-116.
Tags: РКМП, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments