Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Воспоминания К.Т. Новгородцевой-Свердловой о событиях 1905 г. в Екб.

Два варианта – письмо и выступление на вечере воспоминаний

Воспоминания К.Т. Новгородцевой-Свердловой

Екатеринбургская организация РСДРП в годы 904-905 (в начале 905 г.)


Уважаемый Степан Александрович.

Я получила Ваше письмо с вопросами, и, признаться, грустью повеяло от вопросов. Если на все их ответить, это значит написать обстоятельную статью. Грустно стало от того, что у вас нет самых необходимых сведений. Писать статью по памяти без материалов, хотя бы и самых ничтожных – рискованно. Ведь 20 лет – срок не малый, трудно доверять только памяти.

Попытаюсь сделать то, что можно, вооружившись только пером и бумагой.

Очень важно вспомнить всех действующих лиц, может, кто живой разыщется и будет вами использован.

904 – Агент Ц.К. Златкин, кличка "Аркадий", расстрелян нами в 1918 г. как провокатор, в те года НЕ провоцировал. Местные. Сергей Черепанов – пропагандист и организатор – очень активный. Несколько ребят из Уральского училища – фамилий не помню, вели по преимуществу техническую работу. Рабочие электрической станции (где работал Черепанов), Макаровской и Логиновской фабрик, В.-Ис. завода, Монетного двора. Активным среди рабочих был один, имевший связь, кажется, с В.-Ис. Зав. (если не ошибаюсь), он уехал после провала в Январе в Пермь, после был изобличен в провокации. (Крайне трудно припоминать, между тем ничтожные документы дали бы мне большой материал).

То, что называлось городским комитетом, было не оформлено. Связи были в руках Златкина, переписку с центром и соседними заводами вёл он, директивы давал он. Во всех кампаниях Златкин вёл себя как выдержанный большевик, связь держал с Надеждой Константиновной и восточным бюро Ц.К. (б).

Газеты из-за границы получались невероятно скудно. Обычно ждали не так газет, как письмо. Письмо от Надежды Константиновны, и все в организации ходили, как именинники. Становилось как-то особенно хорошо, когда ясно, убедительно освещались спорные вопросы. Письма не часто получались. Хорошо помню письмо о земской кампании. Держалась связь с Самарой (восточное бюро ЦК), Уфой, слабее с Пермью – это по области. По округу Н. Тагил, [17] Алапаевск, позднее Режевской завод, Нижне-Исетск и ряд мелких заводов, не помню всех. Связи с Сысертью в то время не было.

В конце 1904 г. актуально ставится вопрос об областной организации. ЦК(б) обращает в это время большое внимание на Урал – посылает Н.Н. Батурина, кличка "Константин", вслед за ним Михаила Заводского (Вилонов), оба выдержанные большевики.

9 Января 1905 г. дает толчёк, расширяются связи в рабочей среде, настроение резко поднимается, организация оживляется. В Январе 1905 г. намечена областная конференция. Конференция состоялась, но ядро её было арестовано в последнее заседание на кв. Черепанова. Документов никаких не сохранилось, из участников уцелел на 2-3 недели Михаил Заводской – все остальные арестованы, документы при аресте уничтожил Златкин, за попытку ротмистра отобрать у него документы он дал ротмистру по щеке.

Ко времени конференции была вполне оборудована техника (станок и шрифт), но, помнится, к работе не приступала. Техника была в руках тов. по кличке "Немец". Сейчас он Завед. домом Отдыха ВЦИК в Марьино. Техника была выслежена, но не провалилась потому, что Мих. Зав. и Сергей Черепанов вынесли её мимо носа шпиков на пруд, а потом зарыли под амбаром в Мельковке. Через 2 дня я с уральцами вырыла и вывезла её в лес.

Ф.Ф. Сыромолотов в этот период жил на Медном руднике (или в другом месте вблизи города), давал квартиру, в связи с уральцами и техниками, более активно, по моему, не участвовал, но это лучше спросить у него самого. С.И. Чуцкаев жил в Камышлове – не был связан с организац.

Я работала в кн. маг. Клушина, где была явка, адреса для писем, ночёвки для приезжих, хранение литер. и т. д. Я должна была вести себя чрезвычайно осторожно, у меня хранились все адреса, архив. Я переписывалась с организациями по указанию Златкина, т.е. фактически выполняла роль секретаря, но формально таковым не именовалась, поскольку не было формальной организации. По требованию Златкина я не бывала ни на одном парт. собрании, ни на одной парт. квартире, должна была каждую минуту готова дать справку о всех документах, о всех адресах, но ничего не держать около своей квартиры. В этот период я прошла жестокую школу конспирации и многому у Златкина научилась. [18]

Окружная организация также не была оформлена. Такова картина 2-й половины 1904 г. Ответственный организатор (агент ЦК) (работал без перерыва 8 мес. в Екатеринбурге) Златкин, несколько пропагандистов 3-4, один из них С. Черепанов). Под руководством Златкина они ведут работу с рабоч., иногда не с кружками, а с одиночками. Налаживающаяся техника, секретарь с уклоном – личный секретарь агента ЦК, поскольку непосредственной связи с остальными частями организации секретарь не имел по конспиративным соображениям, учащаяся молодежь выполняющая ряд технических заданий. Связи среди рабочих в этот период были очень слабы, добывались путём длительных личных переговоров. В кружках бывало 3-4 чел. и те не постоянно, центр тяжести был в персональной обработке. Эта обработка к концу 1905 г. дала ряд преданных, активных работников, ставших организаторами кружков почти на всех заводах и фабриках.

К Январю 1905 г. организация была выслежена на ять, все конспиративные квартиры обысканы, все активные работники провалены. Обыски по всему городу, шпики всюду. Арестованы Златкин, Немец, Черепанов, Батурин, Шваб (тоже пропаганд.) – вы знаете его лучше меня. Рабочий, державший связь с В. Ис. зав., скрылся. В рабочих квартирах обысков не было. Книжный магазин не тронули, только окружили шпиками, учащихся не тронули. Ни одна организация в уезде не была провалена.

Мих. Заводский не арестован, под его руководством собираются остатки организации. Он едет в Пермь, чтоб договориться об обмене работниками. Пермь высылает Мар. Оскаровну Авейде (в марте или феврале), устанавливается связь с тюрьмой, налаживается регулярная инструктивная переписка из тюрьмы. Работа с рабочими сокращается до минимума, только поддерживаются связи с расчётом весной вынести работу из домов в лес. Временно внимание задержано на 1). подготовке новых пропагандистов; 2). укреплении связи с городами, которые не пострадали от арестов (ближайший – Пермь), восстановления техники, собирании денег для арестованных и для техники; 3). налаживания связи с тюрьмой.

Этим моментом пытались воспользоваться с-ры, [19] пуская по городу среди материально поддерживавшей нас либер. бурж. слух, что вся организация С.Д. ликвидирована и не будет восстановлена. (Было тягостное об"яснение со Стрижёвым, для которого революционной этики не существовало – огласке не подлежит). В связи с этим был ряд публичных выступлений на диспутах с с-р., нужно было доказать, что организация жива.

В феврале арестован Мих. Зав., и тюрьма даёт категорическое распоряжение мне бросить всё и заняться организацией побега. До конца марта я веду подготовку побега, не помню подробностей жизни организации. Побег провален (об нём я знаю подробно), все политич. отправлены в Ник. полуроты. Освобождён С. Черепанов, Шваб. Приехала из Перми Оскаровна, весна и лето 1905 г. полным ходом восстанавливается работа. Восстанавливаем явки, адреса, организуем технику, Оскаровна работает с мужской молодежью, подготовляя пропагандистов. С. Черепанов разыскивает рабочие связи. У меня к маю м-цу кружок гимназисток, ремесленников, рабоч. с Макаровской фабрики и связь с Ятесов. фаб.

В кружках у Оскаровны М. Алексеевна Черепанова, Ося Перельман и другие. Летом Алексеевна берёт кружок женщин на Логиновской фабрике, первый женский кружок на фабрике. В городе мы имели одиночек ремесленниц в кружках.

Незаметная, как будто, работа Златкина и других января 1905 г. дала свои результаты – в кружки пошёл народ с фабрик, городских мастерских и молодёжь в небывалом количестве. Наскоро готовили пропагандистов, чтоб всех обслужить. По моему лето 1905 г., начиная с мая – НАЧАЛО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МАССОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ В ЕКАТЕРИНБУРГЕ.

Вот то, что я могла написать в один приём. В первый же свободный вечер я это продолжу, потому что период лето 1905 г. до моего ареста в августе, после октября по январь 1906 г. помню довольно хорошо.

Я не пишу, какие вопросы политические как стояли. в организации. Организация в этот период работала над элементами политграмоты, изредка натыкаясь в рабочей среде на влияние с-р (остатки бывшего союза). Верхушка организации (агенты Ц.К.) были выдержанными большевиками, [20] местные силы (Черепанов, Авейде, активные рабочие) были большевиками по интуиции. Достаточного теоретического образования ни у кого не было (не исключая Сыромолотова, о Чуцкаеве затрудняюсь говорить).

Весь этот материал я даю не для опубликования, а как заполняющий пробелы в подготовленной Истпартом работе. Предупреждаю, что всё это набросано в один прием, без проверки документами и другими товарищами, даже без достаточной литер. обработки.

Буду предполагать как только найду свободное время.

Летом 1925 г. здесь в Москве ко мне пришёл т. Варганов. Активный организатор завода Ятеса, активнейший участник забастовки лета 1905 г., член моего Ятесовского кружка периода весна-лето 1905 г. Он обещал записать всё, что вспомнит, и послать мне для проверки. Его воспоминания очень ценны, ибо едва ли кто из рабочих того времени остался жив, не затерялся, не отошёл.

С коммунистическим приветом. К. Свердлова.

25/IX-25г. [21]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.125.Л.17-21.

НОВГОРОДЦЕВА

В 1904 г. был в Свердловске Златкин (Аркадий) агент ЦК. Расстрелян нами как провокатор в 1918 г. В те года, вероятно, ещё не провоцировал. Местные товарищи: Сергей Черепанов, пропагандист и организатор, очень активный, расстрелян Колчаком в Тюмени в 1918 г. Несколько товарищей из Уральского училища (фамилий не помню), вели преимущественно техническую работу. Участвовали рабочие городской Екатеринбургской электрической станции (где работал Черепанов), рабочие Макаровской и Логиновской фабрик, Верх-Исетского завода и Монетного двора. Активным среди рабочих был один, связанный с Верх-Исетским заводом, после провала организации в январе 1905 г. он уехал в Пермь; после был изобличен в провокации, Фамилии не помню.

Городской Комитет был не оформлен. Связи были в руках Златкина. Переписку с центром и соседними заводами вёл он, директивы давал он и принимал на явке. Во всех кампаниях Златкин вёл себя как выдержанный большевик. Связь держал с Надеждой Константиновной Крупской и восточным Бюро ЦК(б).

Газеты из-за границы получались невероятно скудно. С нетерпением ждали писем, так как они ясно убедительно освещали спорные вопросы. [4]

Хорошо помню письмо о земской кампании. Держалась связь с Самарой (восточное бюро ЦК), Уфой, слабее с Пермью. По округу была связь с Н. Тагилом, Алапаевском, позднее с Режевским заводом и рядом мелких заводов.

В конце 1904 года актуально ставился вопрос об областной организации. ЦК (б) обращает в это время большое внимание на Урал и посылает НЛ. Батурина (кличка "Константин") и вслед за ним Михаила Заводского (Вилонова). Оба выдержанные большевики.

9 января 1905 года даёт толчок, расширяя связи в рабочей среде, настроение резко поднимается, организация оживляется. В январе 1905 года намечена областная конференция. Конференция состоялась, но ядро её было арестовано в последнее заседание в квартире Черепановых. Документов никаких не сохранилось.

Из участников уцелел на 2-3 недели Михаил Заводский. Все остальные арестованы. Документы при аресте уничтожил Златкин. За попытку ротмистра отобрать у него документы, он дал ротмистру пощечину.

Во время конференции была вполне оборудована техника (станок и шрифт), но к работе не приступала. Техника была в руках тов. по кличке "Немец "(Кацнельсон). Он заведует домом отдыха ВЦИК в Архангельске под Москвой. Техника была выслежена, но не провалилась потому, что Мих. Заводский и Сергей Черепанов вынесли ее мимо носа шпика на пруд, а потом и зарыли под амбаром в Мельковке. Откуда через 2 дня вывезли её в лес.

Ф.Ф. Сыромолотов в этот период жил на Медном руднике, давал квартиру, связи с уральцами и техниками. С.Е. Чуцкаев жил в Камышлове, не был связан с организацией. Я работала в книжном магазине Клушина, где была явка, адреса для писем, ночёвки для приезжих, хранение литературы и т.д. У меня хранились все адреса, архив. Я переписывалась с организациями по указанию Златкина, т.е. фактически выполняла роль секретаря. [5]

После ареста и разгрома союзников (с.р. и с.д.) в Екатеринбурге в 1903 г. начинает налаживаться организация социал-демократов. Этот период я слабо помню, как Трилиссер, потом Белоногов собирали рабочие связи, налаживали организацию. Активного участия до 1904 г. я не принимала.

НАКОРЯКОВ. Я помню, в 1902 год данная явка была в союз с.р. и с.д. Я ехал из Тобольска в Екатеринбург на Уфу. В Уфе я встретил казаков. Явка в Екатеринбурге была у Колосова.

СВЕРДЛОВА. Я помню Сергея Егоровича с момента появления в марте-апреле. Организовалась у нас маевка. Его тогда не было, он, очевидно, ушёл. Первого Мая состоялась за городом первая в Екатеринбурге маёвка, было человек 40.

В организации было порядочно народа, связи были широкие, подготовительный период был проведён большой. Как раз о том брожении, которое было среди приказчиков и которое вызвало демонстрацию через несколько дней, 6 числа, нам было известно, и на всякий случай был оставлен один из товарищей из организации в Городе, который должен был связаться и следить за тем, что делается в приказачьей организации. Это был Дятел. Он работал довольно долгое время в Екатеринбургской организации, вёл пропагандистскую и организационную работу и от времени до времени посылался на соседние заводы. Помню, что он ездил по поручению от организации на Режевской завод. Маёвка очень благополучно разошлась, но помню, что на маёвку нам принесли сведения из города, что в городе происходят волнения, поэтому будьте осторожны и расходитесь.

6 мая. Движение среди приказчиков. Они собрались как раз около лавок Гостинного двора, около магазина Ижболдина, и тут же удалось выступить Дятлу. У него с ними связь была. [6] Когда началось движение приказчиков, партийная организация о нём только слышала, но связи прочной и прямой у нас не было. Но тем не менее мы отрядили туда специально одного товарища Дятла (Дубинин): "Сиди, следи, что здесь будет"…

Когда у нас была первомайская демонстрация за Верхисетским заводом, в это время Дятел сидел в городе и наблюдал за тем, что делается. Первого мая было первое собрание приказчиков около Гостинного двора, где Дятел выступал. Сведения об этом к нам приносили. К 6-му числу движение настолько разрослось, что оно вылилось в большую городскую демонстрацию. С площади Кафедрального собора большая толпа, собравшись около приказчиков, направлялась дальше и дошла до Верхисетской площади. Мы были к этому делу подготовлены, посколько Дятел нас осведомил, и мы знали, что делается среди приказчиков. На этой демонстрации всё время выступал Иван и ещё кто-то. Основным агитатором там был Иван, а чтобы дать ему отдохнуть, а демонстрация проходила довольно большое пространство от Кафедрального собора до Верхисетской площади, выступали и другие товарищи понемногу, пели революционные песни.

Другие же члены организации, всё что в ней было и что можно было собрать к этому наступлению, были наготове и ждали на соседних квартирах. Связь была установлена летучая. Были настолько наготове, что когда собравшаяся масса приказчиков (а к ней примкнули обыватели, и собралась очень большая толпа), и направилась в демонстративном порядке по городу, то здесь, во всяком случае, была наша публика. Главным образом выступал Иван. Дятла решили укрыть, он не выступал. Кроме того, выступал кто-то из нашей молодёжи. Виталия я за этот период не помню, может быть, он и выступал. Демонстрация была в городе довольно внушительная, но организация была мало подготовлена. Были начеку и ждали, но помню, что даже ни одного флага в этой демонстрации не было. Демонстрация продвинулась вплоть до [7] Верхисетской площади, до конца города. Там закончилась речью Ивана.

Между прочим, в хвосте демонстрации торжественно ехал пристав, который проводил её до самого конца. Демонстрантов окружали полицейские, переодетые и не переодетые, но Ивану удалось скрыться в толпе, он отправился в ближайшую квартиру, и когда после Сергей Егорович вернулся, то увидел Ивана преображенного под видом мастерового, с разорванным козырьком, в рубахе, с растёгнутым воротом и т.д.

Некоторое время Дятел остаётся и продолжает работать в организации, и правильно отмечает Сергей Егорович, что к этому времени было решено преобразовать комитет, отчасти ввиду его громоздкости и в силу необходимости дальнейшего распределения работы, потому что тогда уже многие как-то стали на виду, усилилась слежка и решено было сузить комитет. Кто вошёл, не знаю, может быть, и Дятел туда тоже входил, это я не помню. Когда уезжает Дятел, я помню, Восточное Бюро посылает на смену ему Сибиряка, так что Сибиряк тоже работал в течение продолжительного периода в летнее время. Сибиряк приехал в июне и был до конца августа или даже до сентября. Когда он потом скрылся, я не помню.

Восточное Бюро ЦК следило за Екатеринбургской организацией и пополняло её по возможности свежими силами, но эти силы были среднего масштаба. Но не только в этом сказывалась связь с Восточным Бюро, и его внимание не только в этом проявлялось. Я помню, что за это время представители Восточного Бюро наезжали и проводили ряд массовок, давали директивы организации, так что организация не была оторвана. За это время я помню приезд Вареньки из Восточного бюро, которая порядочное время прожила в Екатеринбурге и выступала на ряде массовок. Затем в это же время ближе к августу месяцу, также от Восточного бюро в лице его агента с определёнными указаниями приезжал Николай Коновалов, который впоследствии [8] оказался провокатором. Все они принимали участие на собраниях, давали указания, так что организация была теснейшим образом связана с Восточным Бюро и получала от него директивы через отдельных приезжающих работников, а также и получала работников среднего типа.

Относительно литературы дело обстояло в предыдущий период, о котором я говорила, слабо. Особенно слабо получали литературу периодическую. Раньше была переписка с Центральным Комитетом. Относительно писем я не помню, были ли какие-нибудь инструктивные письма или нет.

Теперь момент более близкий к октябрю – момент освобождения из тюрьмы. Когда толпа в первый раз направилась к тюрьме, в числе делегатов, выбранных для переговоров в тюрьму, была и я.

Я очень хорошо помню, что тогда действительно громкие шаги были со стороны нашей организации. Мы делали шаг и, сами не зная, поражались величине этого «шага – разрешат ли нам дальше делать или не разрешат. И я помню, что нам тогда разрешили только обойти камеры, увидеть заключенных и поговорить с ними, сказать, что они будут завтра освобождены. Это чрезвычайно характерно. Это есть в воспоминаниях заключенных. Мужчин вызывали к нам в контору тюрьмы, и мы разговаривали с ними в конторе тюрьмы, причем Семен Бабаев был освобождён накануне. Он тоже пошел в тюрьму освобождать. Нас пошло: Новгородцева, Безруков, Белоусов, Бабаев, причём на другой день были освобождены все товарищи, но всё-таки нескольких скрыли. Как раз был скрыт Батурин, которого не хотели освобождать под тем предлогом, что у него, кроме партийного, имелось уголовное дело по взлому стены Николаевских арестанских рот. [9]

Теперь относительно погрома. Со стороны погромщиков была очень хорошая организация и несомненно организация вполне продуманная.

Когда мы пришли на площадь, нас было очень мало. Я, посоветовавшись с товарищами, сейчас же с площади пошла с той целью, чтобы в Николаевские арестанские роты дать телеграмму товарищам, которые там сидели и не слыхали даже о свободе. Там были Вилонов Миша, Батурин и ещё 4-5 человек наших товарищей. Решили дать им телеграмму, и с этой целью я отправилась, прежде всего, к прокурору, чтобы взять у него гарантию, что телеграмма к ним действительно попадает.

Прокурор, фамилия его Козицин (брат прокурора был известный черносотенец-золотопромышленник Козицин, возглавлявший в Екатеринбурге "Союз русского народа") жил как раз у Кафедрального собора, и когда я туда вошла, то увидела, что кругом сидят уже подготовленные банды с батогами.

Когда я пришла к прокурору, я ему сказала: "Посмотрите, что делается кругом. На площади сейчас будет демонстрация. Если вы не предупредите сейчас полицейских о том, что может быть погром, значит вы берёте на себя ответственность за то, что сейчас произойдёт". Он при мне позвонил у в участок. Этого я всё-таки добилась.

После этого он мне написал, что он не имеет никаких препятствий к тому, чтобы телеграмма была дана, но говорил, что я должна согласовать этот вопрос в суде.

Я отправилась в суд, где шёл молебен, и мне пришлось одного из помощников прокурора, который ведал специально политическими вызвать с молебна. Благодаря этому пришлось потерять [10] очень много времени. Как раз пока я была в суде, вся эта история на площади разыгралась в погром.

Всё это было продумано, организовано и санкционировано полицией и даже прокурором, хотя звонок по телефону был сделан в моём присутствии.

Первые обыски начались на Верх-Исетском в ночь с 6-го на 7 января, и после этого вся организация начинает перестраиваться на нелегальное положение для подпольной работы. Тут большой период, который страшно интересно было бы восстановить.[11]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.125.Л.4-11.

Клавдия Тимофеевна Новгородцева-Свердлова в юности
Клавдия Тимофеевна Новгородцева-Свердлова
Tags: РКМП, Революция, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments