Филистеев Ефим Афанасьевич. Колчаковские издевательства
Колчаковские издевательства
Чумачёв Александр Иванович (село Сухой Лог Курьинского района Шадринского округа) в беседе со мной рассказал:
– Большевистскую закалку получил ещё в 1905 году. В японскую войну был мобилизован, участвовал в забастовке с рабочими в г. Самаре. В 1906 году работал стрелочником на ст. Уктус, распространял среди рабочих листовки и политкниги. Перед колчаковщиной работал в Н.-Исетском заводе. В 1918 году там вступил в ряды партии. Сейчас мне 56 лет.
В 1918 году, когда Колчак подходил близко с наступлением к Екатеринбургу, мы с рабочими в числе 40 человек организовали добровольно отдельный Соколовский эскадрон из числа 70 сабель. Наш эскадрон выступил в первый бой с колчаковщиной около села Пышминского за Екатеринбургом, но под напором противника пришлось отступить до Кушвы. Большая битва была около Нижне-Тагильского завода. В Кушве организовался Путиловский стальной кавалерийский полк. Наш эскадрон целиком влился в этот полк. После этого происходили большие бои, пало много белых и наших. Пришлось отступить за Глазов до Песковского завода.
– Помню, – рассказывает т. Чумачёв, – около Перми белые захватили в плен несколько человек наших. Ужасно над ними издевались, у живых вырезали животы, штыками выкапывали глаза. В селе Григорьевском (около Перми) белые испороли до смерти местную учительницу, которая поддерживалась советской власти. Труп истрезанной учительницы долго таскался на дороге среди улицы. Белые главари не давали её хоронить, дабы другие знали и казнились, как поддерживать красных.
Третий случай. Колчаковские палачи издевались над 17-летним юношей, взяли его с собой и требовали: "Покажи нам, где живут тут коммунисты, ихние семьи, кто поддерживает большевиков и т.д.". Но юноша не сказывал ничего. Тогда белые испороли его плетями и бросили среди улицы истекающего кровью. Под дороге шла женщина и, видя, что у юноши глаза запеклись кровью, хотела фартуком протереть у него глаза. Но казаки, увидав в окно, выскочили и излупили тут же и женщину.
В селе Шайтанском между Пермью и Свердловском, когда наш отряд зашёл, то в подвалах, голбцах сидели крестьяне с детьми, посаженные белыми за принадлежность и сочувствие к советской власти, приготовленные к расстрелу. Когда мы скрывали подполье, то те боялись оттуда выходить. Но убедившись, что мы красные, те выходили и от радости целовали наши ноги и руки, или нужно бежать схватить кусок хлеба, то они хватали что-нибудь из домашних вещей вместо хлеба и бежали растерянные. Мужчина многие добровольцами присоединились к нам.
В 1919 году по достижении 45-летнего возраста меня уволили из армии (около Омутинского завода). В конце 1919 года в Свердловске вступил в Губпродбюро на продовольственный фронт. Работал комиссаром продотряда около четырёх лет. Сейчас работаю в деревне и веду общественную работу в партячейке.
Еф. Филистеев.
Курьинский район Шадринского округа [39]
Чепчугов Иван Иванович (Новый посёлок, гор. Свердловск) в беседе со мной рассказал:
– В июне месяце 1918 года, когда белые банды колчаковщины находились около г. Тюмени, начали организовываться из рабочих и крестьян боевые дружины красных партизан для защиты бывшего Екатеринбурга.
Я вступил добровольцем в отряд командира тов. Жебенёва в 3-й Екатеринбургский полк. Сначала нас отправили в заводы Невьянск и В.-Тагил на усмирение восстания. Ликвидировав это восстание, нас перебросили в с. Куяш около Челябинска, где сразу пришлось биться с Колчаковщиной.
Помню, когда в перестрелке отступали к селу Воскресенскому, белые перехватили моего товарища Николая, стреляли ему в лицо из ружья дробовика. Казаки драли его плетьми до того, что даже исхлестали на нём всю рубашку в клочья, весь истекал кровью. После хозяин двора подобрал моего товарища, упрятал в хлев, а ночью с возом моха вывез в наш лагерь (красных).
В В.-Тагиле при внезапном налёте белые палачи захватили несколько человек наших партизан и сразу тут же на глазах рабочих некоторых расстреляли, других зверски замучили.
В 1919 году около г. Вятки к нам присоединились новые кадры партийцев, при их умелом руководстве и помощи мы нещадно поглали Колчаковщину обратно в Сибирь. Почти без остановки, с редкими схватками угнали белых за Ново-Николаевск. В то время я был вридкомандиром роты, и за Ново-Николаевском около станции Мошкино при взятии поезда, в котором ехали ихние белых офицеры и публика, отступавшая с ними, меня тяжело ранило в спину. После ранения отправили на Урал для лечения. Подлечившись, я опять вступил в железнодорожную охрану войск. Из армии уволился в конце 1922 года, после этого был участником трудового фронта по восстановлению разрушенного хозяйства.
Еф. Филистеев.
Новый посёлок, Свердловского округа [40]
Крестьянка-беднячка села Сухой Лог Курьинского района Шадринского округа Худорожкова Александра Фёдоровна в беседе со мной рассказывает:
– По приходе белых в наше село по доказу местных кулаков в числе многих арестовали моего мужа. В хозяйстве осталась я одна с малолетними дочерями. Одной было в то время около года, а вторая – 4-х лет. Все ревели на голос.
После ареста мужа приходили ко мне несколько раз колчаковские солдаты, наставляли к моей груди винтовки и кричали:
– Давай, поскуда, сказывай, коммунист или нет твой мужик, чего он делал в ячейке, какие были книги, бумаги и т.д. Ты должна рассказать нам сейчас, кто у вас в селе есть коммунисты, какие у них семьи, кто имел дружбу с большевиками, в частности с твоим мужиком, где они живут и так далее.
Потом пришёл десятник и говорит:
– Вашу всю семью постановили расстрелять, потому что муж был коммунистом. Он сидит там арестован, и вы приходите с детьми на площадь к пожарной.
Я в испуге даже упала на пол, детишки все обревелись. Но всё же сказала десятнику в ответ:
– Хотя бы только нас расстреляли самих, а наших детей оставили, пусть кто-нибудь их возьмёт под опеку.
Со слезами оделась, детишек своих одела, маленькую взяла на руки и пошла. Только вышла на дорогу, навстречу попал сосед Худорожков Григорий, сказал, что сейчас было собрание, вас с детями от расстрела отменили – заступились мужики, пожалели маленьких детей.
Я воротилась обратно в избу и долго не могла успокоиться, от слёз не избавилась долгое время. Так мы по милости односельчан, по постановление схода остались с детками в живых. Мужа моего мытарствовали долго, пока колчаковцы находились в нашем селе Сухой Лог. При отступе увезли вместе с другими арестованными в Камышлов.
В заключении беседы Александра Фёдоровна сказала:
– Не приведи никому на свете никогда видать колчаковцев-кровопийц.
Еф. Филистеев
Шадринский округ [41]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.189.Л.39-41.
Чумачёв Александр Иванович
Чумачёв Александр Иванович (село Сухой Лог Курьинского района Шадринского округа) в беседе со мной рассказал:
– Большевистскую закалку получил ещё в 1905 году. В японскую войну был мобилизован, участвовал в забастовке с рабочими в г. Самаре. В 1906 году работал стрелочником на ст. Уктус, распространял среди рабочих листовки и политкниги. Перед колчаковщиной работал в Н.-Исетском заводе. В 1918 году там вступил в ряды партии. Сейчас мне 56 лет.
В 1918 году, когда Колчак подходил близко с наступлением к Екатеринбургу, мы с рабочими в числе 40 человек организовали добровольно отдельный Соколовский эскадрон из числа 70 сабель. Наш эскадрон выступил в первый бой с колчаковщиной около села Пышминского за Екатеринбургом, но под напором противника пришлось отступить до Кушвы. Большая битва была около Нижне-Тагильского завода. В Кушве организовался Путиловский стальной кавалерийский полк. Наш эскадрон целиком влился в этот полк. После этого происходили большие бои, пало много белых и наших. Пришлось отступить за Глазов до Песковского завода.
– Помню, – рассказывает т. Чумачёв, – около Перми белые захватили в плен несколько человек наших. Ужасно над ними издевались, у живых вырезали животы, штыками выкапывали глаза. В селе Григорьевском (около Перми) белые испороли до смерти местную учительницу, которая поддерживалась советской власти. Труп истрезанной учительницы долго таскался на дороге среди улицы. Белые главари не давали её хоронить, дабы другие знали и казнились, как поддерживать красных.
Третий случай. Колчаковские палачи издевались над 17-летним юношей, взяли его с собой и требовали: "Покажи нам, где живут тут коммунисты, ихние семьи, кто поддерживает большевиков и т.д.". Но юноша не сказывал ничего. Тогда белые испороли его плетями и бросили среди улицы истекающего кровью. Под дороге шла женщина и, видя, что у юноши глаза запеклись кровью, хотела фартуком протереть у него глаза. Но казаки, увидав в окно, выскочили и излупили тут же и женщину.
В селе Шайтанском между Пермью и Свердловском, когда наш отряд зашёл, то в подвалах, голбцах сидели крестьяне с детьми, посаженные белыми за принадлежность и сочувствие к советской власти, приготовленные к расстрелу. Когда мы скрывали подполье, то те боялись оттуда выходить. Но убедившись, что мы красные, те выходили и от радости целовали наши ноги и руки, или нужно бежать схватить кусок хлеба, то они хватали что-нибудь из домашних вещей вместо хлеба и бежали растерянные. Мужчина многие добровольцами присоединились к нам.
В 1919 году по достижении 45-летнего возраста меня уволили из армии (около Омутинского завода). В конце 1919 года в Свердловске вступил в Губпродбюро на продовольственный фронт. Работал комиссаром продотряда около четырёх лет. Сейчас работаю в деревне и веду общественную работу в партячейке.
Еф. Филистеев.
Курьинский район Шадринского округа [39]
Чепчугов Иван Иванович (Новый посёлок, гор. Свердловск) в беседе со мной рассказал:
– В июне месяце 1918 года, когда белые банды колчаковщины находились около г. Тюмени, начали организовываться из рабочих и крестьян боевые дружины красных партизан для защиты бывшего Екатеринбурга.
Я вступил добровольцем в отряд командира тов. Жебенёва в 3-й Екатеринбургский полк. Сначала нас отправили в заводы Невьянск и В.-Тагил на усмирение восстания. Ликвидировав это восстание, нас перебросили в с. Куяш около Челябинска, где сразу пришлось биться с Колчаковщиной.
Помню, когда в перестрелке отступали к селу Воскресенскому, белые перехватили моего товарища Николая, стреляли ему в лицо из ружья дробовика. Казаки драли его плетьми до того, что даже исхлестали на нём всю рубашку в клочья, весь истекал кровью. После хозяин двора подобрал моего товарища, упрятал в хлев, а ночью с возом моха вывез в наш лагерь (красных).
В В.-Тагиле при внезапном налёте белые палачи захватили несколько человек наших партизан и сразу тут же на глазах рабочих некоторых расстреляли, других зверски замучили.
В 1919 году около г. Вятки к нам присоединились новые кадры партийцев, при их умелом руководстве и помощи мы нещадно поглали Колчаковщину обратно в Сибирь. Почти без остановки, с редкими схватками угнали белых за Ново-Николаевск. В то время я был вридкомандиром роты, и за Ново-Николаевском около станции Мошкино при взятии поезда, в котором ехали ихние белых офицеры и публика, отступавшая с ними, меня тяжело ранило в спину. После ранения отправили на Урал для лечения. Подлечившись, я опять вступил в железнодорожную охрану войск. Из армии уволился в конце 1922 года, после этого был участником трудового фронта по восстановлению разрушенного хозяйства.
Еф. Филистеев.
Новый посёлок, Свердловского округа [40]
Крестьянка-беднячка села Сухой Лог Курьинского района Шадринского округа Худорожкова Александра Фёдоровна в беседе со мной рассказывает:
– По приходе белых в наше село по доказу местных кулаков в числе многих арестовали моего мужа. В хозяйстве осталась я одна с малолетними дочерями. Одной было в то время около года, а вторая – 4-х лет. Все ревели на голос.
После ареста мужа приходили ко мне несколько раз колчаковские солдаты, наставляли к моей груди винтовки и кричали:
– Давай, поскуда, сказывай, коммунист или нет твой мужик, чего он делал в ячейке, какие были книги, бумаги и т.д. Ты должна рассказать нам сейчас, кто у вас в селе есть коммунисты, какие у них семьи, кто имел дружбу с большевиками, в частности с твоим мужиком, где они живут и так далее.
Потом пришёл десятник и говорит:
– Вашу всю семью постановили расстрелять, потому что муж был коммунистом. Он сидит там арестован, и вы приходите с детьми на площадь к пожарной.
Я в испуге даже упала на пол, детишки все обревелись. Но всё же сказала десятнику в ответ:
– Хотя бы только нас расстреляли самих, а наших детей оставили, пусть кто-нибудь их возьмёт под опеку.
Со слезами оделась, детишек своих одела, маленькую взяла на руки и пошла. Только вышла на дорогу, навстречу попал сосед Худорожков Григорий, сказал, что сейчас было собрание, вас с детями от расстрела отменили – заступились мужики, пожалели маленьких детей.
Я воротилась обратно в избу и долго не могла успокоиться, от слёз не избавилась долгое время. Так мы по милости односельчан, по постановление схода остались с детками в живых. Мужа моего мытарствовали долго, пока колчаковцы находились в нашем селе Сухой Лог. При отступе увезли вместе с другими арестованными в Камышлов.
В заключении беседы Александра Фёдоровна сказала:
– Не приведи никому на свете никогда видать колчаковцев-кровопийц.
Еф. Филистеев
Шадринский округ [41]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.189.Л.39-41.
Чумачёв Александр Иванович
