Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Вечер воспоминаний в клубе Верх-Исетского завода, посвящённый Красной Армии

ВЕЧЕР ВОСПОМИНАНИЙ В КЛУБЕ ВЕРХ-ИСЕТСКОГО ЗАВОДА, посвящённый Красной Армии.

20 Февраля 1929 г.

БЛОХИН. Товарищи, поскольку мы будем праздновать через несколько дней одинадцатую годовщину Красной Армии, я коснусь тех лет, когда нам пришлось формировать Красную Армию. Я работал в период 17 года на В.Туринском заводе, и когда уже после Октября буржуазная власть была свергнута, везде уже тогда организовались Советы, и нас стали просить вступать добровольцами в ряды Красной Армии. У нас из В. Туринского завода в один день вступило 500 чел. Мы приехали в Свердловск и поехали на Дутовский фронт. В мае мес. ликвидировали Дутова и вернулись в Свердловск.

Но вначале июня или конце мая вспыхнуло в Челябинске восстание чехо-словаков, нас снова бросили на подавление этого восстания.

Тогда время было такое, что демобилизованным солдатам Красной Армии надоела германская война и вообще войны, и они в эту армию мало влились. Действительно, влились туда из рабочих, которые осознали это дело, они фактически пошли и стали выполнять те задачи, которое возлагали на них Советы.

Нам пришлось перенести очень и очень большие трудности. Под Кыштымом, например, пришлось стоять чуть не мес. одному батальону и без всякой поддержки, без всякой замены держать фронт. Приходилось очень трудные моменты переживать.

Когда мы уже стали отступать по направлению к Свердловску, то не было об"явлено определённой демобилизации нашим Сов. Правительством, а только была просьба – предложение: желающие защищать Октябрь все должны пойти. Так что нельзя ставить вину некоторым, которые были в тот момент несознательные, не вступили, потом они хватились за это дело, но уже поздно, когда настал период, что эту местность занял Колчак.

Дальше коснусь 21 года, когда мне пришлось переживать тяжёлые моменты. В 21 году в Челябинской губ. вспыхнуло восстание в 7 уездах. Я тогда находился в 29 дивизии, командовал ротой. Мне пришлось быть на ст. Петухово, когда гор. Петропавловск [62] был занят. Там стоял шестой пульбат, который сыграл такую роль, что командный состав его подвёл, заняли Петропавловск, и нам пришлось выезжать с одного фронта на другой, потому что тогда там не определённый фронт был, а групповой, и банды находилось около 3 тыс. человек. На ст.Петухово приехал один батальон, и у нас две роты вырезали. С нашим братом, если мы попадали, не церемонились: отрезали носы, выкалывали глаза, кололи животы и т.д. Вот что пришлось пережить в тот период Красной армии.

ТИТОВ. В период 17-18 г.г. я мобилизовался из старой армии, приехал в Лысвенский завод. Когда приехал, то стал формировать Лысвенский отряд. И что же? Мне пришлось в Лысвенском отряде проучить только две недели и затем пришлось выступить с этим отрядом против чехословаков.

Под Лысвой я дрался с чехословаками. В 17 верстах от Лысвы у меня попала к ним разведка. Когда эту разведку челословаки окружили, то что же сделали? [63]

Я дожидаюсь разведки – разведки нет. Я посылаю вторую разведку, и эта вторая разведка доносит, что наши разведчики поголовно все порезаны. Я бросаюсь с отрядом, иду туда и что же нахожу? Я как-раз прошёл через полотно железной дороги, и там было сделано так: наши разведчики были положены подряд, рты у них были разорваны, носы оторваны, глаза выколоты, на лбу вырезаны звёзды, на спине ремни. Вот как издевались над нами в период этого времени.

После этого мы пошли дальше и, дойдя до Кына, нам пришлось опять иметь столкновения с чехо-словаками. После этого времени наступал уже Колчак в 1919 году. Я был в 5-м Уральском полку. Был у нас командир полка из бывших офицеров, который совершенно предался белогвардейской своре.

Когда мы стояли под Кыном, наш командир полка и комиссар отправились к белогвардейцам и сообщили им пропуска. Встаём мы на утро – где командир полка, где комиссар, никого нет. Вы же знаете, что в тот период командный состав был у нас не подготовлен, и кто умел мало-мало командовать, тот и командовал. В это время получилась такая картина, что идёт к нам на заставу противник, его спрашивают – кто идёт; он называет пропуск, и наши товарищи его пропускают.

В конце-концов мы видим, что дело неладное, и давай организовываться своим путём. Нас окружили, но мы всё же сумели отступить. В тот момент нам пришлось очень трудно, потому что мы были окружены со всех сторон, и пройти можно было только одной просекой, где пришлось 30 вёрст шагать по снегу.

Выдержав эти 30 верст по снегу, мы вышли на большую дорогу к Усть-Александровскому заводу, где столкнулись с этим противником, отбили его и пришли в Усть-Александровский завод.

В тот период, когда Колчак подходил к Лысьве, нам пришлось выступить в …, откуда отбили противника.

(Аплод.) Интернационал.

ОВСЯННИКОВ. Товарищи, прежде чем поделиться с Вами своими воспоминаниями, я бы предложил почтить вставанием память тов.тов., погибших во время гражданской войны (все встают) – похоронный марш. [64]

Товарищи, если бы мне делиться с вами всеми теми воспоминаниями о том, где мне пришлось добывать в дни гражданской войны, конечно, это было бы делом слишком долгим. Поэтому я коротенько остановлюсь на воспоминаниях о той части, в которой мне пришлось служить, и коротенько остановлюсь на тех двух фронтах, где мне пришлось побывать со своей частью.

Товарищи, я служил тогда в 25-ой непобедимой Чепаевской дивизии, краснознамёнской дивизии. Я думаю, что вы слыхали, думаю, что нет такого человека, который бы не слыхал об этой дивизии – не слыхал не потому, что я служил в ней, не хочу хвалить. Рядовой состав этой дивизии был преимущественно крестьянство, но было меньше половины рабочих. Один полк исключительно был сформирован из Иваново-Вознесенских ткачей – это был костяк всей нашей дивизии. Но были и из мелких предприятий: железнодорожники, кустари, всякая такая штука. Но в общем, не было другого полка, который бы состоял исключительно из одних рабочих – без примеси крестьян.

Командный состав дивизии. Руководителем дивизии был царский фельдфебель, который служил в царской армии – он представлял собой большого генерала. Остальной командный состав почти в одном духе по классовому происхождению был не больше этого Чепаева. Лишь немного, может быть, человек 5-6 из руководителей были люди из старой армии, имеющие определённую военную подготовку, научную, быть может, подготовку. Вот состав самой дивизии и её голова.

И когда вы сравните, с кем воевала эта дивизия, то для вас действительно станет прямо непонятно: как эта дивизия, которая управлялась мужиком, которой заправлял полуграмотный фельдфебель, который не умел написать своей фамилии, как эта дивизия одерживала победы не только внутри своего Союза, но она одержала победы и над более подготовленной армией, над армией панов и помещиков Польши.

В частности по гражданской войне в Союзе кто был против этой дивизии? Большой человек – генерал Толстой. Не потому большой, что генерал, но если кто из вас интересуется военным [65] делом, противопоставлял натиску этой дивизии генерала, знает, что это был большой спец, умный генерал и всякая такая штука. Ещё кто? Генерал Бородин; полковник Альбинов. И сам по себе рядовой состав был более подготовленный: это были люди, которые почти родились с оружием – казачество, которое с детства обучалось рубить и колоть и всякая штука.

И когда сравниваешь эти две армии, невольно возникает мысль, как же так, полуобученная дивизия – потому что Иваново-Вознесенский ткач где обучался? Во время Октябрьской революции обучался, как заряжать винтовку – и сравниваешь казачество, то как же так? Что, кто меньше обучался, тот и побеждал!

Здесь коротко надо остановиться на том, что прав тов. /Младов/, который говорил, что если бы у того императора солдаты знали, за что они воюют, то солдаты бы не воевали. А вот здесь рабочий именно знал – за что он воюет, крестьянин знал, за что он воюет. Рабочий знал, что если он не будет воевать, он не получит фабрик и заводов, крестьянин знал, что если он не будет воевать, то он в том же казачестве будет жить по сотне лет, и ему не дадут построить деревянного дома, а "строй из глины" – потому что ты иногородний. И это есть: по 300 лет живут среди казачества, и до тех пор ему не дадут равных прав, пока он сам не получает. И если он строится, то строится обязательно на краю станицы и в глинобитной избе: деревянную строить нельзя, потому что он иногородний.

Теперь, что такое для вас Сломихинская станица? Ничего не представляет! [65а]

Это просто большая казачья деревня, заброшенная в Уральских степях, и в степях Киргизии, куда никогда ещё не проникала культурная мысль. Я и хочу остановиться на этой большой [станице] [*в тексте – станция], под которой мне лично приходилось быть три раза.

Я хотел бы немного оговориться. Здесь пришлось бороться с уральскими казаками, но как только подойдешь к этой [станице], так буран и друг друга не видишь, и, конечно, иди назад. Через две недели опять идёшь, опять не берёшь и опять назад. Даже у казачества сложилось мнение, и этим мнением стали заражаться даже и в наших рядах, что действительно чуть-ли не бог не даёт взять этой станицы. Как подходим к станице, так буран.

В 1919 году в марте м-це в последний 4-й раз мы пошли на эту станицу, и станица была взята. Нам нужно было продвигаться дальше, но в это время грозные полчища адмирала Колчака стали двигаться к центру России, к Волге, и мы по приказу Реввоенсовета были переброшены на этот фронт. В это время вступил в полновластное командование этой дивизии один из героев гражданской войны, о котором я Вам говорил – Василий Иванович Чапаев [*в тексте – Катаев].

Покойный Фрунзе, когда приехал на этот фронт, прямо поставил вопрос так: если Вы, товарищи, не удержите того натиска, не остановите того панического состояния, которое уже начиналось – а Вам оно известно, товарищи, если кто из Вас был в Армии, знает, что такое отступать – это когда 20 человек бьёт один потому, что под влиянием панического чувства эти 20 думают, что там не один, а тысяча. И вот когда эта задача была поставлена перед нами, то надо сказать, дорого она нам стоила, и я бы сказал, может быть 20% тех добровольцев, которые и легли костьми, но всё-таки Колчака мы сломили, несмотря на его английские пушки, снаряды, хорошее обмундирование, несмотря на то, что мы были без сапог, в большинстве без снарядов, и учитывали каждый снаряд потому, что каждый снаряд был предназначен только для того, чтобы убивать. Мы, имея такое положение, всё-таки сумели сбить и Колчака.

Ещё остановлюсь на боях при Богоруслане. Кто ездил по Самарской дороге, тот представляет себе, что такое Богоруслан. [66]

Это обыкновенный уездный городок, исторической роли он не играет, но в боевом стратегическом отношении он имеет большое значение. Когда вы подходите к линии железной дороги, а мы вынуждены были так идти, то если представить себе в плане – разлилась река, а города не видно; противник же расположен на великолепной позиции, ему видно всё наше выступление, все люди рассыпаны по линии, устроены окопы и т.д. Надо было взять город во что бы то ни стало, потому что мы отлично знали, что спокойно относиться нельзя, т.к. победу одерживает только тот, кто бьёт до конца.

Надо было взять Бугуруслан. Неприятная штука, когда ты голодный, разутый, раздетый и тебя посылают в марте м-це взять город. А Вы представляете, что такое март м-ц на Урале. Дождь, грязь, темнота, но наша дивизия, с правого и левого фланга имея другие части, двинулась, и Бугуруслан был взят. Через несколько дней был взят Билибей, т.е. мы выполнили ту задачу, то обещание, которое дал тов. Фрунзе нашему ЦК Партии и нашему союзному командованию. Задача была выполнена с честью. Взят был Билибей, несмотря на то, что к противнику под Чишмой прибывали всё новые и новые силы. Нам пришлось перетерпеть сильнейший бой, потому что, хотя пополнение к нам и прибывало, но т.к. по железной дороге двигался необходимый для армии хлеб, снаряды, патроны, то сами части двигались вперёд на далеком расстоянии.

Наконец, под Чишмой [67] и под Чишмами, не смотря на то, что был очень сильный бой, они были взяты. Через несколько дней была взята Уфа, и отсюда те грозные полчища Колчака, которых боялись, что они внедрятся в сердце России, они полетели до самого Китая.

Что самим главным образом способствовало победе? С одной стороны то, что состав армии был классовый. А с другой стороны то, что рабочий верил, что ему терять абсолютно нечего, что если он не одержит победы, он потеряет всё и сам себя, но в результате маленькой победы он получает всё. И второе, товарищи, что партия в это время, безусловно, укрепляла части дивизии политическими работниками, что красные комиссары вливали энергию в бойцов, и этим самым красная армия одержала те победы, результаты которых мы видим перед собой сейчас.

БАТУРИН. Товарищи, я хочу здесь присутствующим обрисовать тот пункт, до которого докатился Колчак и от которого покатился до Сибири, и совсем где и кончил свою жизнь.

Здесь предыдущий тов. Овсянников останавливался на том, как они брали Белебей. Он был в Чепаевской дивизии, а я был в первом Троцком полку, который стоял между станцией Кинель и городом Бугурусланом. Здесь Колчак как раз сосредоточил свои силы, как например: Ударный полк, каппелевский отряд и другие добровольческие отряды и офицерские полки. Они были сосредоточены здесь с тем, что если этот пункт – ст.Кинель – они возьмут, то песенка советского правительства будет спета. Почему? Какой был состав наших красноармейцев, которые находились на этом фронте? Тогда всего в руках Советского Правительства находилось 4 губернии. В этих 4-х губерниях сосредоточены были: рабочий класс, работающий на заводах, крестьянство и красная армия. Красной армии надо было также кушать что-то; есть требовалось для того, чтобы поддержать свои силы, чтобы побить Колчака, который намеревался взять станцию Кинель. Но чем тогда питались красноармейцы? Красноармейцу выдавалась тогда всё вобла, так как в Самарской губернии была солёная рыба, и иногда давали [68] осьмушку или четверть фунта хлеба. Вот весь паек, который попал на этот фронт. А там были сосредоточены все силы Колчака, которые были подготовлены, снабжались ветчиной, белым хлебом…

Но красноармейцы знали, за что боролись!.. В день боя Колчак выставил 145 пулеметов, 13 баталионов; а у нас находились: первый Троцкий полк, Сызранский, Саранский, Царицинский крестьянский полк, где были разуты, раздеты, винтовок в достаточном количестве не хватало. И здесь, когда было задание нашего командного состава, чтобы лечь здесь сотнями, тысячами, но чтобы Колчака во что бы то ни стало победить – то эта задача была красноармейцами выполнена.

И вот оттуда Колчак откатился до Бугуруслана, затем откатился от Белебея и от Уфы и там путь его был кончен.

Вот тот путь, которым катился Колчак, и от которого Красная Армия откатила его до Сибири. [69]

ВАСИЛЕВСКИЙ. [*по-видимому – Васильев] Так вот, товарищи, я хочу вам рассказать, как мы на Урале учились воевать. Дело это было так. По выступлении казаков, по открытии дутовского фронта, здесь начали мобилизовываться 4 дружины, которые были в первую очередь брошены на дутовский фронт. С теми дружинами я как раз не попал, я в этом время находился в Камышлове по формированию 5-ой дружины, которая должна была попасть именно в распоряжение тов. Малышева.

Ну, тут нас, те дружины вернее, отрезали, было выступление чехословаков. Это было 28 Мая 1918 года. По выступлении чехословаков наши первые части и были брошены в район Челябинска, в том числе и я был туда брошен. Ну, до Челябинска дойти не пришлось. Остановились мы на так называемом Надыровом мосту – это около станции Аргаяш, где сходятся два тракта – Челябинский и Аргаяшеский тракт. Рядом стоял отряд Жебенёва, вы все знаете – соединялся с селом Куяш и был связан с Каслинским заводом.

У меня в отряде были преимущественно рабочие Каменского завода, деповские рабочие станции Камышлов и часть татар со станции Багаряк.

Когда мы туда прибыли и начали воевать, собрались, устроили военный совет, потому что мы тогда воевали не так, как приказывали, а когда воевать – возьмём голоснём, как наступать или не наступать. Началось с этого.

Приехал как раз наш полководец Жебенёв, рядом с нами, он был человек-анархист. Мнение такое было, что бить никого нельзя, а надо миловать. А если бить будем – отступим. Теперь было наступление чехо-словаков. Наступление очень удачное. Как раз на участке Жебенёва было взято человек 60 в плен . Но в те времена, когда нас брали в плен, разделывались очень просто: весили на первую попавшуюся берёзу или перекидывали через спину и привязывали лошадь за хвост и гоняли по полю.

Но мы решили попробовать так, что, дескать, за что Вы воюете, и решили отпустить их. Это был первый бой, где воевали с чехами, и отпустили их. Но это ничего не помогло, и они начали лупить потом нас и в хвост, и в гриву.

Но насчёт дисциплины надо сказать, что наша армия в отношении дисциплины была революционно-сознательна, дисциплина была, но в отношении военной подготовки мы ни куда не годились. [70]

Мы тогда воевали так: пешком не ходили, а ездили на лошадях. Вот едет этак лошадей пятьсот. Пришли люди с фабрик и заводов, хотели бы воевать и не могут. Пришёл, наприм., человек, видит, что лежит винтовка, дернул как-нибудь курок: ти-ти-ти, смотрит и 3-4 человека своих убил.

Почему мы отступили и отступили до бывшего Екатеринбурга? Отступили потому, что мы были плохо организованы, руководителей у нас было не так то много, командного состава, а руководители были исключительно из местных же рабочих. А Вы сами знаете, человек из Верх-Исетского завода, рабочий, тот же знаменитый Захарыч Ермаков был, какие же командиры, [71] все самородки, как говорят.

Но когда мы стали подходить и почувствовали, что дальше так воевать нельзя, что это бесполезно, после сдачи Екатеринбурга на другой день перебросили часть войск на станцию Реж и решили со ст. Реж наступать на Екатеринбург. Мы развили наступление до невозможности. Были тогда я, Жебенёв, О…[*Онуфриев]. Мы начали наступать. Дело началось около 2-х часов ночи, когда мы выступили от Режа и почти к вечеру пришли к Екатеринбургу, и были уже около Екатеринбурга 11-го, но удержаться не могли, благодаря неорганизованности, благодаря тому, что бросались в дело кучей, а потом бежали, потому что нас окружали. Нас окружили, и мы вынуждены были отдать и отступить от Екатеринбурга.

Второй факт. Идёт бронепоезд. У меня был так называемый полк рабоче-крестьянский, 2-й горный полк, Камышловский полк и рабочий полк. В последнем полку были преимущественно рабочие Сысертского завода, частью Уфалейского, Каслинского и Алапаевского. Представьте себе – двигается бронированный хороший поезд, серьёзно вооружённый, двигается медленно и в этот момент, когда уговариваешь, что не нужно бросаться, наши рабочие, не слушая, бросаются на ура, на бронированный поезд, и представьте себе – его забирают. Но какие результаты! Мы потеряли 40% хороших стойких бойцов. Вот что значит неуменье воевать.

Когда мы пришли к формированию отдельных частей, сформировалась бригада, я стоял на станции Егоршино и командовал 1-й бригадой. У меня был бой против при Богдановиче, где стоял молодой генерал Смолин, которого Вы, вероятно, помните, если кто был на этом фронте. У него были роты исключительно офицерские, потом роты Горного Института, состоящие из студентов Горного Института (местного) и роты из гимназистов города Кургана. Было серьёзное наступление на станции Ар… [*Антрацит?] недалеко от Егоршино от [72] самой копи. И когда гимназисты стали наступать, против них был пущен третий [Егоршинский], Вы его знаете, потому что там было 20% Верх-Исетских рабочих, и рабочий полк.

Здесь были лучшие силы, которыми располагал Смолин, потому что мы постоянно разговаривали по телефону, по телеграфной проволоке. Он меня отругивал, я ему кое-что говорил почти каждый вечер, и он говорил о том, что не думал, что здесь имеются такие войска. Когда мы их окружили и стали брать в плен на кладбище, то они в плен не попадали, а сами на кладбище брали веревку, вешались или стрелялись. Это понятно, потому что если бы мы их в тот момент взяли бы их в плен, им бы не поздоровилось, потому что с нами также не считались, а наоборот, вырежет ремня 2-3 на спине, погоняют 2-3 дня, а потом повесят.

После этого они устроили нам штуку. Тут нас подвели Режевские рабочие, у села Покровского стоял батальон китайцев. Они этот батальон и часть ІІІ-го Егоршинского полка сумели подвести, и пришлось их сдать только от того, что не было уменья. Их здесь захватили, потому что совершенно не было сторожевой охраны. Всё это происходило здесь недалеко, около ІІ-го Екатеринбурга, Режа и Монетной станции. После этого нам пришлось отступить потому, что сюда были брошены силы самые серьёзные. На нас напирал с Ирбита Казагранди, затем Смолин, и из Тагила на нас наступали. Пришлось отступить. Моя бригада отошла до Егоршино, до Салды, где был бой, особенно в Алапаевске. [73]

У меня как-раз был батальон интернационалистов-мадьяр, потом рабоче-крестьянский полк и ещё несколько. Один батальон исключительно из инженеров и техников уральских заводов я собрал, чтобы где мосты построить или другое что – люди ценные. Назначил командиром инженера Масленникова, был такой инженер, коммунист, эмигрант из Америки.

Бой был усиленный. Интернационалисты были на горе; там есть мост, доходило до того, что пулемёты не действовали, разогревались; пулемёты приходилось им посылать, а также и винтовки. Я, например, интернационалистов потерял 80% в этих боях, и ничего сделать было нельзя. Когда все остальные части были отрезаны, я был вынужден пригласить Масленникова и сказать, что "давай, наступай с инженерами". Но не прошло и 3-х часов, он бежит и говорит, что все убежали. Вот, думаю, сформировал. Последнюю одежду им выдал. Здесь мы понесли большие потери.

Вышли на станцию Кушву. Один товарищ и заикнулся про Кын: он был в особой бригаде. Тогда мы пошли. Карты тогда ещё не было, а придёт, наприм., рабочий и скажет, что здесь можно пройти – и идут.

Приезжает один раз из Серебрянского завода и говорит, что в Кыну такая пьянка идёт: чехо-словаков видимо-невидимо, только пьют да грабят. Вот я на этот проклятый Кын бросил один полк. И действительно там здорово их порезали. Так что все красноармейцы пришли – шапочки поотнимали у чехов. Пошли на охрану железной дороги. Против нас тогда стояли 4-й Томский, Сибирский, 5-й Барнаульский, Енисейские полки. Но армия, когда мы от Урала стали отходить, она редела, а пополнения приходили слабо. Если мы, например, пополнение брали из прифронтовой полосы крестьян, когда мы начали отступать, то ясно, что эти крестьяне перебегали и мы оставались одни.

И вот судьба заставила нас сдать Пермь. Мы предвидели, что в Перми нам не удержаться. Положение было такое, что часть полков нам пришлось вывести. Потом, к сожалению, не очень хорошо была поставлена у нас работа Г.П.У., неважно они работали. В Перми было много местных шпионов. У нас, например, шпионы, живущие в Перми, взяли целый полк: наприм., стоит запасный батальон при 3-й Армии. [74] В дон Мешкова врывается один тип с пулемётом Луиса. Все спят, говорят, что ни с места, заходят два человека и обирают весь полк.

Затем подвели крестьянчики, пермяки. Мы сформировали, например, полк. Отправим полк; полк пришел и нет. Опять без полка.

Затем стали поступать к нам полки из центральной России: стал поступать 17-й Ленинградский полк, рабочий, 61-й Рыбинский; Путиловская эскадра [*эскадрон] прибыла, которую мы переименовали в Путиловский полк. По отступлении от Кизела кизеловские рабочие дали 21-й полк мусульманский, исключительно из хороших мусульман, затем 22-й полк Кизеловский, 23-й Усольский. И ещё сорганизовали часть, в которую попали Председатели РИК"ов , члены РИК"ов, все ячейки. Так что эти полки были уже боевыми полками, в которых мы сумели сформировать особую бригаду, которая была на севере. [75]

Тут же была бригада особого назначения, в которой были кайцы, и когда ребята начинали кричать: "Кайцы, вперёд", – белые начинали кричать: "Китайцы, китайцы", – и бежать. А кайцы – это хороший народ, привыкли к своему Северу, хорошо ходят на лыжах и большую пользу приносили нам в этом отношении.

Мы тогда отступили к Вятке. Положение было тяжёлое. Красноармеец не доедал, не допивал, зимой шёл в лаптях. Мы могли часто увидеть чуть ли не голую ногу – пальцы выглядывали, но этот красноармеец держался и это об"ясняется тем, что преимущественно вся армия состояла из рабочих.

Когда мы собрались в Вятку, было специальное совещание Восточного фронта в отношении того, что дальше отступать нельзя, и из центра нам заявили категорически: "Мы помочь Восточному фронту больше не можем, потому что кроме восточного у нас есть Ленинградский и другие". Подходили белые, и надо было принять все меры. Наши командармы поехали на совещание, и решено было принять все меры для того, чтобы выйти из положения. В этом отношении у меня материалы сохраняются до сих пор.

Меры были приняты и двинулись на врага. Тут врагами командовал Пепеляев. Он решил отступать, потому, что увидел, что положение становится скверным, но решил закрепиться на ст. Шаховской, по линии на … завод. Но когда его части увидели, что положение таково – главным образом это были пермяки, они айда к нам. Мы им: "Здравствуйте, товарищи. С нами воевали, от нас убежали, к нам прибежали, ну, ладно давайте воевать, но теперь не убежите". В конце-концов, пермяки пошли с нами и больше уже задержки не было.

Была одна задержка, но отчасти мы были виноваты сами. Дело было около Перми. Несчастье это было или счастье – не знаю. Пермь мы решили взять днём позднее из тех соображений, что необходимо было подтянуть тыл, потому что он у нас отставал, чтобы не получилось недостатка в снарядах, т.к. белые увозили снаряды с самого начала. Они это хорошо знали и увозили после первого же наступления. Может быть, мы хорошо сделали, что задержались, с военной точки [76] зрения, но мы дали им возможность сжечь пароходы.

Когда мы стали подходить в Пермь, то оказалось, что горело около 200 пароходов. Они открыли нефтянные баки, распустили нефть и зажгли её. Разумеется, спасти ничего нельзя было. После этого мы их снова гнали и около Екатеринбурга только решили задержаться по линии Поклевская-Ирбит-Тавда, с Поклевской на Шадринск, Челябинск. Тут они задержались, но мы их снова погнали.

Тут, товарищи, мы начали формировать знаменитую 51-ю дивизию, о которой Вы слыхали. Стали поступать к нам новые части, и мы думали, что освежённые новыми силами, можем надеяться, что будет хорошее дело. Но в этот момент лихим кавалерийским наскоком у нас поймали бригаду и вырезали в ней весь командно-комиссарский состав.

Мы это дело скоро исправили и гнали противника дальше, но он взял другое направление и решил наступать с Севера от г.Тобольска. Город Тобольск по реке Тавде на руднике … село Покровское. Там была 111-я бригада, 51-я дивизия. В этом направлении командование вёл со стороны белых сам Колчак. Тут очень сильно посчитались с 51-й дивизией, но потом 51-я дивизия выбилась, взяли Омск, а после Омска, как Вам известно, дело пошло лучше.

(Аплод. Интернационал). [77]

ВИКУЛОВА. Товарищи, мне помнится 11 лет тому назад, здесь организовалась Красная Гвардия, организовалась из наших мужиков, которые ушли на фронт.

Я не буду касаться, как наши мужики воевали, это товарищи рассказали, я коснусь фронта здесь в тылу. Одиннадцать лет тому назад Красная армия создалась из Красной Гвардии. А как ей пришлось воевать и какие трудности пережить – Вы знаете.

Затем Вы знаете, что все школы у нас были переполнены ранеными. Тут пришлось нам, женщинам, эту работу провести. Красноармейцы привозили раненых, раненого не во что было и одеть. Нам, женщинам, пришлось ходить по домам и собирать. Вы, наверное, помните, что на Красную армию делали сборы: кто даст полотенце, кто рубашку. Отсюда мы шили рубашки, делали простыни. Приходилось чинить бельё красноармейцам, из двух рубашек сделать одну. Это всё приходилось провести.

Теперь, чтобы красноармейцев на фронте поддержать, чтобы была инициатива в бою, мы делали субботники, где шили кисеты, собирали бумагу, карандаши, перья, посылали на фронт от нас, от работниц. И красноармейцы посылали нам письма, что мы Вами, работницы, довольны. [78]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.31.Л.62-78.

Только командиры из среды рабочих и крестьян поведут Красную Армию к победе
Tags: Тобольско-Ишимское восстание, Чапаев, гражданская война, история, чехословацкий мятеж
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment