М.А. Герцман о политзаключённых Екатеринбургской тюрьмы в 1906 г.
Тов. Моисеев!
Получил от тебя письмо и 2 фотокарточки. Отвечаю на твоё письмо!
Дело было примерно в начале сентября 1906 года. Меня только что привезли в Екатеринбургскую тюрьму. Меня туда перевели по моей просьбе из Николаевских рот. По пути, между прочим, я сделал неудачную попытку к побегу, и в Екатеринбургскую тюрьму меня привезли сильно избитого.
В Екатеринбургской тюрьме в это время было относительное затишье. В мужском корпусе в это время, насколько мне помнится, сидело всего 23 человека и несколько человек на женском корпусе.
Политическими на мужском корпусе были заняты всего две камеры – девятая и одиннадцатая. Распределение по камерам было добровольное, поэтому заключённые подбирались строго по партийности. В 9 камере сидели только социал-демократы и сочувствующие им; в 11 камере – эсеры и анархисты.
Отношения с тюремной администрацией в это время у обоих камер были сравнительно ровные и мирные. Начальник тюрьмы Каданцев (он потом был в Екатеринбурге не то исправником, не то полицмейстером) держал себя в отношении политических внешне довольно либерально. Камеры наши днём были открыты. Мы много гуляли и иной раз некоторые заходили друг к другу в камеры. Сам Каданцев тоже иногда "запросто" заходил к политическим после проверки, причём чаще он заходил в нашу 9 камеру, где подолгу беседовал (гл. обр. с Бушеном Н.Н.), причём во время своих посещений он нередко передавал нам из газет политические новости, что для нас было очень ценно, ибо газеты к нам приходили только нелегально-нерегулярно и с большим запозданием.
В 11 камере, как я уже говорил, сидели анархисты и эсеры. Их всего было, насколько мне помнится, 11 человек. Подавляющее большинство из них были незадолго до съёмки осуждены за подготовку к вооружённому возстанию в г. Екатеринбурге и получили по суду каторгу и ссылку на поселение.
Вот состав 11 камеры:
1. Швецов Александр Аркадьевич ("Максим"). Анархист довольно развитый и начитанный. В тюрьме среди анархистов пользовался наибольшим авторитетом. Он приехал в Екатеринбург из Вятки, где окончил Вятскую учительскую семинарию. Он в это время был осуждён на 4 года каторги, впоследствии он из каторги бежал во Францию, где в начале империалистической волны вступил волонтёром во французскую армию и вскоре был убит. Об нем в то время писали во всех французских газетах.
2. Колокольников Фёдор Тимофеевич. Агроном. Окончил Красноуфимское с.-х. училище. В то время также был приговорён к 4 г. каторги. В 1907 г. из каторги бежал. Прибыл обратно на Урал. Примкнул к лбовцам и вскоре был убит при перестрелке с полицией в лесу под Екатеринбургом – анархист.
3. Осколков Анатолий – студент. Екатеринбуржец. (Сестра его Зина Осколкова была большевичкой). Он, кажется, был осуждён в ссылку. Оттуда бежал в Париж, где вскоре приобрел некоторую известность как художник. Анархист.
4. Порошин Григорий. В то время был анархистом. Осуждён в ссылку на поселение (потом по совокупности с другим делом ему дали каторгу). В 1917 г. Порошин приехал на Урал и вскоре вступил в большевистскую партию. Одно время был на ответ. работе в Иркутске, сейчас, кажется, в Свердловске. [59]
5. Насакин – ученик Екатеринбургской Художественней школы. Принимал участие в экспроприации денег около В. Исетска. Экспроприация прошла благополучно, но через некоторое время был арестован на одной из станций около Екатеринбурга. Впоследствие он был осуждён на каторгу. Анархист.
6. Эмалишевский – поляк, беспартийный и по своим убеждениям скорее примыкал к ППС. Он был арестован вместе с Насакиным и впоследствии вместе с ним был осуждён в каторгу.
7. Кирилов – нелегальный анархист, настоящую свою фамилию скрывал и был осужден как бродяга в каторгу (кажется, на 6 лет) по общему процессу анархистов и эсеров.
8. Кетов Борис – гимназист. Сын крупного Екатеринбургского сановника (кажется, председатель суда). Анархист. Помимо него, в его семье были анархистами сестра и брат-студент. В это время по тому же процессу был осуждён в ссылку на поселение. Впоследствии жил в Томске, работал землемером, примыкал к кадетам и [*зачёркнуто – превратился в типичного обывателя] ненавидел большевиков.
9. Пискулин Николай. Эсер. Наиболее преданный и начитанный из сидевших в тюрьме эсеров. В то время был осуждён, кажется, в ссылку. Вскоре после этого, попав в ссылку (Тобольская губ.), оттуда бежал в 1907г., возвратился на Урал и примкнул к лбовцам. Здесь он вскоре с группой лбовцев был арестован и ему помимо участия в лбовской организации было приписано участие в убийстве Екатеринбургского ротмистра, кажется, Пешкова. Но насколько мне известно, он в этом убийстве никакого участия не принимал. Казнён вместе с другими лбовцами (повешен) в Николаевской тюрьме, кажется, в конце 1907г.
10. Баженов Степан. Эсер, рабочий слесарь или жестянщик. Был осуждён в усылку на поселение. Дальнейшую его судьбу не знаю.
11. Никифоров Николай – эсер. Человек случайный. Был осуждён в ссылку. Там вскоре получил разрешение перевестись в г. Ишим, где вскоре женился на какой-то дочери торговца и вскоре сам стал торговцем.
Был ещё один какой-то анархист, которого я очень смутно помню и ничего сказать о нём не могу.
Сожительство анархистов и эсеров в одной камере было вполне естественное. Хотя они и принадлежали к двум различным партиям, но в действительности найти какие-либо идеологические различия у них было почти невозможно. Особенно это различие сгладилось тогда, когда они получили известие об образовании среди эсеров группы максималистов. Получив максималистскую литературу, все наши эсеры при одобрении анархистов объявили себя максималистами.
К нам же, социал-демократам-большевикам, как те, так и другие относились с нескрываемой враждой. Правда никаких эксцессов не было, но в разговорах они держались свысока и вели среди уголовных агитацию, что эсдеки в сущности ничем не отличаются от кадетов, всё равно, большевики или меншевики. Как те, так и другие против террора, против экспроприаций, а значит и против насилия. Действительными революционерами являются только анархисты [60] и эсеры-максималисты, которые против участия в Думе и единственным методом борьбы признают сейчас только террор, эксы и партизанскую борьбу.
Эту публику я довольно хорошо запомнил потому, что вскоре я вместе с ними снова был переведён в Николаевские роты, и мне долгое время пришлось вместе с ними находиться там в одной камере.
Теперь перейду непосредственно к присланной фотографии.
На фотографии снята наша девятая камера. Буду писать по номерам (Номер поставлен над головой каждого):
1. Гребнёв Леонид Иванович. Екатеринбуржец. Сын кустаря-сапожника. Отец его сочувствовал кадетам, а мать и вся семья (брат и сёстры) все были на стороне большевиков. Гребнёв учился в Кунгурском техническом училище, где и вошел в с.-д. организацию. В Екатеринбурге он входил в боевую дружину, где одно время числился десятником, но к своим обязанностям относился довольно легкомысленно и халатно. Он был арестован одним из первых, в самом начале 1906 г., в одно время с анархистами и эсерами. При обыске у него нашли какой-то чертёж баррикад и какие-то химические препараты, за что его присоединили к делу анархистов и эсеров и вместе с ними осудили в ссылку на поселение. Ссылку свою он отбывал в Тарском уезде Тобольской губ. В начале империалистической войны он подал "на высочайшее имя" прошение о помиловании с просьбой зачислить его в действующую армию. Просьба его была "уважена", и он вскоре стал царским офицером, а во время гражданской войны матёрым колчаковцем. Когда Екатеринбург находился под властью Колчака, Гребнёв служил в Екатеринбурге, кажется, в должности пом. коменданта города. В дальнейшем он не то погиб на фронте, не то был расстрелян красными.
2. Бушен Николай Николаевич. Один из лидеров Екатеринбургской парторганизации. Большевик. В то время он уже начал несколько праветь, впоследствии он совсем поправел и, кажется, застрелился. Его биографию можно прочесть в одном из вышедших томов био-библиографического словаря, изд. О-ва б. политкаторжан.
3. Эллена (Имени и отчества не знаю). Мы в тюрьме его звали просто "Елена", на что он очень сердился. В Екатеринбург он приехал, насколько мне помнится, из Вятки на партработу, но тотчас же по приезде провалился вместе с Моташковым (см. №10). Он был студент. Сын обер-офицера и до студенчества сам учился, кажется, в кадетском корпусе. Человек он был довольно начитанный, неплохой оратор и убеждённый большевик. В дальнейшем он вместе с нами был переведён в Николаевские роты и оттуда вместе с Моташковым куда-то выслан. Больше я его никогда не встречал и не слыхал о нём.
4. Сыромолотов Ф.Ф. – человек известный и писать о нём сейчас мне не стоит.
5. Я – тоже. (Если заинтересуется – см. указанный био-библиогр. словарь).
6. Тимофеев ("Отец") – большевик. Проф.революционер. Прибыл в Екатеринбург с типографией, кажется, из Самары. Привёз с собой большой станок и большое количество шрифта, и одним словом полное типографское оборудование. Вместе с ним приехала и его жена, [61] тоже опытная профессиональная хозяйка типографии. В Екатеринбурге их встретил Семен Шварц, через которого они поддерживали связь с комитетом и который помогал им устраиваться. За Шварцем в то время следили шпики, а вместе с ним взяли под наблюдение и Тимофеева. Так что не успели Тимофеевы обосноваться, как были накрыты полицией и вместе с типографией провалились. Они были прирождённые конспираторы, и если бы не случайность, то Тимофеев мог бы проработать без всяких подозрений в течении нескольких лет. Очень спокойный, выдержанный и преданный большевик. Во время советской власти я его встретил только один раз. Недавно узнал, что Тимофеев умер. Некролог о нём см. "Правда" от 3 апреля 1936г., 6 страница.
7. Фамилию совершенно не помню, да и не важно, ибо он сидел не под своей, а под чужой фамилией, так что настоящую фамилию его я никогда не знал. Это был еврей, социал-демократ, бежавший из ссылки. Из Екатеринбургской тюрьмы его вскоре куда-то отправили, и дальнейшая его судьба мне неизвестна. Помню только, что он был какой-то рабочий с очень большими способностями и колоссальной работоспособностью. Сидя в тюрьме, он успешно сам подготовился за среднее учебное заведение и очень мечтал поступить в Университет.
8. Чернавин Афанасий – рабочий спичечной фабрики Воронцова и Логиновой. Большевик. Участник боевой дружины. По заданию большевистской организации он достал и переносил куда-то целый мешок динамита. Его с этим динамитом поймали. Он затем был осуждён в каторгу. Как боевика его анархисты и эсеры первое время пытались сагитировать и настроить против большевиков, но они получили от него такой резкий и грубый отпор, что перестали не только агитировать его, но даже боялись с ними разговаривать. Дальнейшую его судьбу не знаю.
9. Нохрин Миша. Молодой член Камышловской парторганизации. Вскоре был переведен в Камышлов и затем освобождён. Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
10. Моташков – большевик из Вятки. Был арестован вместе с Эллена. Кажется, рабочий, а может быть и учащийся. Во всяком случае парень он был довольно начитанный и приехал в Екатеринбург, кажется, вместе с Эллена на партработу. Но работать ему здесь не пришлось, так как оба они вскоре были арестованы.
11-12. Совершенно не помню. Надо полагать, что это были малоизвестные товарищи-рабочие из окрестных заводов, которые вскоре были освобождены или административно высланы. [62]
Снимались, как я уже писал, осенью 1906 г. в Екатеринбургской тюрьме по инициативе, насколько мне помнится, анархистов и эсеров, которые, будучи осуждены в ссылку и каторгу, решили перед отправкой сняться. Начальник им это разрешил, а за одним и наша камера решила сняться. Снимал нас фотограф из фотографии Метенкова, он имел какую-то связь с эсерами, и вместе с тем его иной раз приглашали для фотографирования в тюрьму. Снимались за наш счёт. Снимались мы несколько раз, так как первые снимки считались неудачными.
Данный снимок также считался не особенно удачным, он, кажется, был слишком затемнён. Прежде мы снимались в здании тюрьмы, а затем во дворе. Данный снимок, насколько я припоминаю, снят в здании тюрьмы, на втором этаже в большом зале. Указанная на снимке решётка есть решётка, ведущая в одиночки, так наз. "секретное отделение".
Данный снимок, как я уже говорил, нам фотограф не выдал, он был забракован. Снимки мы получили другие, более светлые, которые были сняты в прогулочном дворе, но за это время состав заключённых в нашей камере несколько изменился.
Кроме нашего снимка был ещё снимок одиннадцатой камеры, где были сфотографированы все упомянутые выше анархисты и эсеры. Оба эти снимка были довольно широко распространены. У меня они были отняты при одном из обысков. Я эти снимки видел у родителей Гребнёва и др. Данный же снимок был довольно редким и он не распространялся.
Твой М. Герцман.
С Сыромолотовым я не встречался, а если встречусь с ним, то передам ему твои поручения. [63]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.72.Л.59-63.
11-12-1-2-3-4
5-6-7-8-9
10
Получил от тебя письмо и 2 фотокарточки. Отвечаю на твоё письмо!
Дело было примерно в начале сентября 1906 года. Меня только что привезли в Екатеринбургскую тюрьму. Меня туда перевели по моей просьбе из Николаевских рот. По пути, между прочим, я сделал неудачную попытку к побегу, и в Екатеринбургскую тюрьму меня привезли сильно избитого.
В Екатеринбургской тюрьме в это время было относительное затишье. В мужском корпусе в это время, насколько мне помнится, сидело всего 23 человека и несколько человек на женском корпусе.
Политическими на мужском корпусе были заняты всего две камеры – девятая и одиннадцатая. Распределение по камерам было добровольное, поэтому заключённые подбирались строго по партийности. В 9 камере сидели только социал-демократы и сочувствующие им; в 11 камере – эсеры и анархисты.
Отношения с тюремной администрацией в это время у обоих камер были сравнительно ровные и мирные. Начальник тюрьмы Каданцев (он потом был в Екатеринбурге не то исправником, не то полицмейстером) держал себя в отношении политических внешне довольно либерально. Камеры наши днём были открыты. Мы много гуляли и иной раз некоторые заходили друг к другу в камеры. Сам Каданцев тоже иногда "запросто" заходил к политическим после проверки, причём чаще он заходил в нашу 9 камеру, где подолгу беседовал (гл. обр. с Бушеном Н.Н.), причём во время своих посещений он нередко передавал нам из газет политические новости, что для нас было очень ценно, ибо газеты к нам приходили только нелегально-нерегулярно и с большим запозданием.
В 11 камере, как я уже говорил, сидели анархисты и эсеры. Их всего было, насколько мне помнится, 11 человек. Подавляющее большинство из них были незадолго до съёмки осуждены за подготовку к вооружённому возстанию в г. Екатеринбурге и получили по суду каторгу и ссылку на поселение.
Вот состав 11 камеры:
1. Швецов Александр Аркадьевич ("Максим"). Анархист довольно развитый и начитанный. В тюрьме среди анархистов пользовался наибольшим авторитетом. Он приехал в Екатеринбург из Вятки, где окончил Вятскую учительскую семинарию. Он в это время был осуждён на 4 года каторги, впоследствии он из каторги бежал во Францию, где в начале империалистической волны вступил волонтёром во французскую армию и вскоре был убит. Об нем в то время писали во всех французских газетах.
2. Колокольников Фёдор Тимофеевич. Агроном. Окончил Красноуфимское с.-х. училище. В то время также был приговорён к 4 г. каторги. В 1907 г. из каторги бежал. Прибыл обратно на Урал. Примкнул к лбовцам и вскоре был убит при перестрелке с полицией в лесу под Екатеринбургом – анархист.
3. Осколков Анатолий – студент. Екатеринбуржец. (Сестра его Зина Осколкова была большевичкой). Он, кажется, был осуждён в ссылку. Оттуда бежал в Париж, где вскоре приобрел некоторую известность как художник. Анархист.
4. Порошин Григорий. В то время был анархистом. Осуждён в ссылку на поселение (потом по совокупности с другим делом ему дали каторгу). В 1917 г. Порошин приехал на Урал и вскоре вступил в большевистскую партию. Одно время был на ответ. работе в Иркутске, сейчас, кажется, в Свердловске. [59]
5. Насакин – ученик Екатеринбургской Художественней школы. Принимал участие в экспроприации денег около В. Исетска. Экспроприация прошла благополучно, но через некоторое время был арестован на одной из станций около Екатеринбурга. Впоследствие он был осуждён на каторгу. Анархист.
6. Эмалишевский – поляк, беспартийный и по своим убеждениям скорее примыкал к ППС. Он был арестован вместе с Насакиным и впоследствии вместе с ним был осуждён в каторгу.
7. Кирилов – нелегальный анархист, настоящую свою фамилию скрывал и был осужден как бродяга в каторгу (кажется, на 6 лет) по общему процессу анархистов и эсеров.
8. Кетов Борис – гимназист. Сын крупного Екатеринбургского сановника (кажется, председатель суда). Анархист. Помимо него, в его семье были анархистами сестра и брат-студент. В это время по тому же процессу был осуждён в ссылку на поселение. Впоследствии жил в Томске, работал землемером, примыкал к кадетам и [*зачёркнуто – превратился в типичного обывателя] ненавидел большевиков.
9. Пискулин Николай. Эсер. Наиболее преданный и начитанный из сидевших в тюрьме эсеров. В то время был осуждён, кажется, в ссылку. Вскоре после этого, попав в ссылку (Тобольская губ.), оттуда бежал в 1907г., возвратился на Урал и примкнул к лбовцам. Здесь он вскоре с группой лбовцев был арестован и ему помимо участия в лбовской организации было приписано участие в убийстве Екатеринбургского ротмистра, кажется, Пешкова. Но насколько мне известно, он в этом убийстве никакого участия не принимал. Казнён вместе с другими лбовцами (повешен) в Николаевской тюрьме, кажется, в конце 1907г.
10. Баженов Степан. Эсер, рабочий слесарь или жестянщик. Был осуждён в усылку на поселение. Дальнейшую его судьбу не знаю.
11. Никифоров Николай – эсер. Человек случайный. Был осуждён в ссылку. Там вскоре получил разрешение перевестись в г. Ишим, где вскоре женился на какой-то дочери торговца и вскоре сам стал торговцем.
Был ещё один какой-то анархист, которого я очень смутно помню и ничего сказать о нём не могу.
Сожительство анархистов и эсеров в одной камере было вполне естественное. Хотя они и принадлежали к двум различным партиям, но в действительности найти какие-либо идеологические различия у них было почти невозможно. Особенно это различие сгладилось тогда, когда они получили известие об образовании среди эсеров группы максималистов. Получив максималистскую литературу, все наши эсеры при одобрении анархистов объявили себя максималистами.
К нам же, социал-демократам-большевикам, как те, так и другие относились с нескрываемой враждой. Правда никаких эксцессов не было, но в разговорах они держались свысока и вели среди уголовных агитацию, что эсдеки в сущности ничем не отличаются от кадетов, всё равно, большевики или меншевики. Как те, так и другие против террора, против экспроприаций, а значит и против насилия. Действительными революционерами являются только анархисты [60] и эсеры-максималисты, которые против участия в Думе и единственным методом борьбы признают сейчас только террор, эксы и партизанскую борьбу.
Эту публику я довольно хорошо запомнил потому, что вскоре я вместе с ними снова был переведён в Николаевские роты, и мне долгое время пришлось вместе с ними находиться там в одной камере.
Теперь перейду непосредственно к присланной фотографии.
На фотографии снята наша девятая камера. Буду писать по номерам (Номер поставлен над головой каждого):
1. Гребнёв Леонид Иванович. Екатеринбуржец. Сын кустаря-сапожника. Отец его сочувствовал кадетам, а мать и вся семья (брат и сёстры) все были на стороне большевиков. Гребнёв учился в Кунгурском техническом училище, где и вошел в с.-д. организацию. В Екатеринбурге он входил в боевую дружину, где одно время числился десятником, но к своим обязанностям относился довольно легкомысленно и халатно. Он был арестован одним из первых, в самом начале 1906 г., в одно время с анархистами и эсерами. При обыске у него нашли какой-то чертёж баррикад и какие-то химические препараты, за что его присоединили к делу анархистов и эсеров и вместе с ними осудили в ссылку на поселение. Ссылку свою он отбывал в Тарском уезде Тобольской губ. В начале империалистической войны он подал "на высочайшее имя" прошение о помиловании с просьбой зачислить его в действующую армию. Просьба его была "уважена", и он вскоре стал царским офицером, а во время гражданской войны матёрым колчаковцем. Когда Екатеринбург находился под властью Колчака, Гребнёв служил в Екатеринбурге, кажется, в должности пом. коменданта города. В дальнейшем он не то погиб на фронте, не то был расстрелян красными.
2. Бушен Николай Николаевич. Один из лидеров Екатеринбургской парторганизации. Большевик. В то время он уже начал несколько праветь, впоследствии он совсем поправел и, кажется, застрелился. Его биографию можно прочесть в одном из вышедших томов био-библиографического словаря, изд. О-ва б. политкаторжан.
3. Эллена (Имени и отчества не знаю). Мы в тюрьме его звали просто "Елена", на что он очень сердился. В Екатеринбург он приехал, насколько мне помнится, из Вятки на партработу, но тотчас же по приезде провалился вместе с Моташковым (см. №10). Он был студент. Сын обер-офицера и до студенчества сам учился, кажется, в кадетском корпусе. Человек он был довольно начитанный, неплохой оратор и убеждённый большевик. В дальнейшем он вместе с нами был переведён в Николаевские роты и оттуда вместе с Моташковым куда-то выслан. Больше я его никогда не встречал и не слыхал о нём.
4. Сыромолотов Ф.Ф. – человек известный и писать о нём сейчас мне не стоит.
5. Я – тоже. (Если заинтересуется – см. указанный био-библиогр. словарь).
6. Тимофеев ("Отец") – большевик. Проф.революционер. Прибыл в Екатеринбург с типографией, кажется, из Самары. Привёз с собой большой станок и большое количество шрифта, и одним словом полное типографское оборудование. Вместе с ним приехала и его жена, [61] тоже опытная профессиональная хозяйка типографии. В Екатеринбурге их встретил Семен Шварц, через которого они поддерживали связь с комитетом и который помогал им устраиваться. За Шварцем в то время следили шпики, а вместе с ним взяли под наблюдение и Тимофеева. Так что не успели Тимофеевы обосноваться, как были накрыты полицией и вместе с типографией провалились. Они были прирождённые конспираторы, и если бы не случайность, то Тимофеев мог бы проработать без всяких подозрений в течении нескольких лет. Очень спокойный, выдержанный и преданный большевик. Во время советской власти я его встретил только один раз. Недавно узнал, что Тимофеев умер. Некролог о нём см. "Правда" от 3 апреля 1936г., 6 страница.
7. Фамилию совершенно не помню, да и не важно, ибо он сидел не под своей, а под чужой фамилией, так что настоящую фамилию его я никогда не знал. Это был еврей, социал-демократ, бежавший из ссылки. Из Екатеринбургской тюрьмы его вскоре куда-то отправили, и дальнейшая его судьба мне неизвестна. Помню только, что он был какой-то рабочий с очень большими способностями и колоссальной работоспособностью. Сидя в тюрьме, он успешно сам подготовился за среднее учебное заведение и очень мечтал поступить в Университет.
8. Чернавин Афанасий – рабочий спичечной фабрики Воронцова и Логиновой. Большевик. Участник боевой дружины. По заданию большевистской организации он достал и переносил куда-то целый мешок динамита. Его с этим динамитом поймали. Он затем был осуждён в каторгу. Как боевика его анархисты и эсеры первое время пытались сагитировать и настроить против большевиков, но они получили от него такой резкий и грубый отпор, что перестали не только агитировать его, но даже боялись с ними разговаривать. Дальнейшую его судьбу не знаю.
9. Нохрин Миша. Молодой член Камышловской парторганизации. Вскоре был переведен в Камышлов и затем освобождён. Дальнейшая его судьба мне неизвестна.
10. Моташков – большевик из Вятки. Был арестован вместе с Эллена. Кажется, рабочий, а может быть и учащийся. Во всяком случае парень он был довольно начитанный и приехал в Екатеринбург, кажется, вместе с Эллена на партработу. Но работать ему здесь не пришлось, так как оба они вскоре были арестованы.
11-12. Совершенно не помню. Надо полагать, что это были малоизвестные товарищи-рабочие из окрестных заводов, которые вскоре были освобождены или административно высланы. [62]
Снимались, как я уже писал, осенью 1906 г. в Екатеринбургской тюрьме по инициативе, насколько мне помнится, анархистов и эсеров, которые, будучи осуждены в ссылку и каторгу, решили перед отправкой сняться. Начальник им это разрешил, а за одним и наша камера решила сняться. Снимал нас фотограф из фотографии Метенкова, он имел какую-то связь с эсерами, и вместе с тем его иной раз приглашали для фотографирования в тюрьму. Снимались за наш счёт. Снимались мы несколько раз, так как первые снимки считались неудачными.
Данный снимок также считался не особенно удачным, он, кажется, был слишком затемнён. Прежде мы снимались в здании тюрьмы, а затем во дворе. Данный снимок, насколько я припоминаю, снят в здании тюрьмы, на втором этаже в большом зале. Указанная на снимке решётка есть решётка, ведущая в одиночки, так наз. "секретное отделение".
Данный снимок, как я уже говорил, нам фотограф не выдал, он был забракован. Снимки мы получили другие, более светлые, которые были сняты в прогулочном дворе, но за это время состав заключённых в нашей камере несколько изменился.
Кроме нашего снимка был ещё снимок одиннадцатой камеры, где были сфотографированы все упомянутые выше анархисты и эсеры. Оба эти снимка были довольно широко распространены. У меня они были отняты при одном из обысков. Я эти снимки видел у родителей Гребнёва и др. Данный же снимок был довольно редким и он не распространялся.
Твой М. Герцман.
С Сыромолотовым я не встречался, а если встречусь с ним, то передам ему твои поручения. [63]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.72.Л.59-63.
11-12-1-2-3-4
5-6-7-8-9
10