Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Калугин В.Н. о зарождении Красной Армии в Полевском заводе

В Комиссию по собиранию исторических материалов о возникновении Красной армии при Райкоме В.К.П.(б) Полевского района
от участника Калугина В.Н.

Я беру своей темой осветить, как начала зарождаться "Красная Армия" на территории Полевского завода.

Точно не помню дату, но вскоре после Октябрьскаго переворота в Ленинграде и Москве и у нас в Полевском заводе была создана "Красная Гвардия". Функсаи она выполняла и охрану общественнаго порядка, т.е. Милиции, а прямой своей обязанностью прямой по обучению к военному искусству было как будто бы не их обязанностью. И к тому же и инструкторскаго состава почти не было, кто бы взял на себя повседневную заботу по обучению к военному искусству. А во-вторых, и не было оружия в достаточной мере.

Но! Нужно отметить, кто же были первыя в Красной Гвардии. Эти люди – братья Клюсовы Павел и Лаврентий, Хмелинины братья Иван и Пётр, Тагильцев Павел, Борноволоков Василий с сыном Петром, Ведерников Фёдор, Хмелинин Лука, братья Тороповы Василий и Николай и др. ряд не менее энергичных товарищей.

Так продолжалась работа до января месяца, а в январе месяце был создан штаб Красной Гвардии во главе с начальником штаба Косых Александр Дм. Старший, и был создан инструкторский состав, в том числе был и я, пишущий эту памятку, где работа с Красной Гвардией стала проводиться более в оформленном виде. Стали заниматься военным делом, и [по] выходе генерала Дутова с уральским казачеством везде всё сильное духом пошло для отражения [1] махрового контр-революционера, и Полевской завод в свою очередь не остался в хвосте от защиты революции. Тоже был выслан отряд под руководством Хмелинина Ивана Семёновича в первых числах февраля 1918 года, и пробыл этот отряд в конце апреля домой по ликвидации Дутова, и здесь потребовалось более потребности в военном знании, и тогда у всех было желание обучаться.

И в то время механическим путём Красная Гвардия стала именоваться Красной Армией с 23/ІІ-18 года, и штаб как таковой уже не играл той роли, какую он играл сперва, а был на место его создан был военный комиссариат с двумя комиссарами, из коих один считался ответственное политическое лицо, а другой был как военрук, которым был я. И помимо производства строевых занятий приходилось и вести организационную работу по созданию аппарата.

Работа последнего всё время усложнялась, требования к Красной Армии всё увеличивались. Не только на фронтах, а так-же и на местах грозило крахом всем завоеваниям Октября. Буржуазия становилась всё наглее по отношению Советской власти, а красногвардейцы имели все большую ненависть к буржуазии. Буржуазия знала, что ея прихлебатели готовили рабочим Урала и Сибири петлю в лице Чехословаков, которыя не замедлили оказать услугу буржуазии – захватили Челябинск и Сибирскую Магистраль, откуда нужно было хлеба Советской власти для промышленности и Красной Армии.

В Челябинске я в это время был на уездном С"езде Советов Екатеринбургского уезда. И в то время было само напрежонное положение, где С"езд получил телеграмму из Омска, что Омск пал, и власть [1об] перешла в руки Сибирскаго временнаго правительства, и что они не чего общаго не имеют с нами, видно было из телеграммы. Зачитывал тогда тов. Анучин, был председателем уезднаго с"езда Советов, и он же был военным руководителем военнаго комиссариата, на котораго тогда возлагали большие надежды. И во время с"езда в Полевском заводе был создан первый отряд на чехов, с которым отрядом ушол у нас хороший тов. руководитель Кикур Ф.И. Последний вскоре погиб в [Асанове] с многими тов. В том числе погиб мой брат Тимофей Ник.

По уходе перваго отряда последние просили у нас помощи для удержания положения на фронте. Было созвано общее собрание граждан Полевского завода 10/VI у Думной Горы, где вылез, впервые появился Крикунов, впоследствие выяснилось, что это был офицер. И на этом собрании выступал Полежаев Пётр Гаврилович и говорил, что Чехословаки это есть наши освободители, и их мы должны встречать с хлебом и солью, которые не кому плохого не причинят, кроме хорошаго.

После этого собрания мы, партийцы и красноармейцы, поставили вопрос, как быть, а помощь фронту надо. Решили пойти все, кому дорога Советская власть, для чего собрали собрание Совета для того, что кого оставить на месте и кому пойти. Желание было у всех ответработников уйти на фронт, каждый горел желанием уйти на фронт. В результате было, что каждый считал морально убитым себя, если он почему либо не пошол на фронт.

Выбрали новый состав руководящих органов. Председателем оставили – в то время был эсер, близкий к нам, Стуков Егор Алексеевич и ряд других ответственных работников. Освободили Косых, [Калугина], Битте, Валова, Безсонова и ряд других тов.тов.

11/VI 18 года выехали [2] в Сысерть, где на другой день уже нам передали по телефону, что руководящий состав разогнан, и председателю Стукову набили по физиономии, где пришлось поставить вопрос, как быть. И решили, что Косых, Битте, Валову и ряд др. т.т. должны вернуться домой и продолжать находиться на месте, не смотря ни на какия трудности, имея в виду, что фронт может быть тогда хорошо защищён, когда тыл его хорошо работает и может дать фронту более помощи в виде посылки на фронт поддержку моральную и физическую.

По приходе нас в числе 12 человек мы застали 14 июня в Полевском публику, настроенную по-праздничному, распоясавшую вовсю. Пришлось вступить в исполнение обязанности по-старому. Но! Атмосфера была настолько напряжоная, что опускать руки, опускать было нельзя. Но! Враги наши не спали, свою работу перенесли на окраины завода, на Плотинку и Еланские.

16/VI было днём раковым для Полевского завода. Часов в 12 дня был летучий митинг на Плотинке у братьев Ладейщиковых, а в 3 часа в Еланской во дворе Емельянова Николая Евграфовича. Мне это донесли люди, которыя, видимо, интересовались этим наблюдением. Я собрал всех красноармейцев и сообщил, что положение очень напряжоное и нужно быть всем наготове, не разбрасываться по домам, и сделал наряд патрулей на Плотинку, Еланские и за реку. На Плотинку назначил за старшего Егора Ивановича Шахмина, дал им указания, как поступать и вести порядок.

И по отправлению его я был с Косых А.Д. в исполкоме. Слышим залп выстрелов. Мы встрепенули, прислушали – оказывается, на церквах и каланче бьют тревогу, [2об] и [неистовствовал] гудок тревожный, и уже [выстрелы] налицо. Мы поспешили в штаб Красной Армии, где красноармейцы человек 15 были уже с оружием в руках, а у Сапожникова дома была толпа человек с тысячу и требовали сложить оружия красноармейцам.

Но! Красноармейцы говорили: "Погибнем, но оружия не здадим". Сделали городок кругом, которому было дано задание кому какую часть защищать. И из [сида] в это время была брошена бомба, последнюю бросал [Рыбников] Евграф Ст. Но! В это время была подана команда Хмелининым И.В. падать на землю, и бомба разорвалась, но некого не ранило, а толпа в это время хотела броситься и захватить группу красноармейцев. Но! Последния, видя угрозу, открыли огонь по толпе, и толпа раз"сеялась и ударилась назад. В результате были убитыя и раненыя.

И у почты снова собрались и стали призывать пойти снова обезоружить красных большевиков. Провода телефонныя были порваны, и связи не с кем не было. И мы решили более огня не открывать, а уйти из завода на раз"езд №48. Оружия было много, патронов тоже было много. Навешали на себя торбы и наложили патронов, а у винтовок из"яли затворы и спрятали. Впоследствие всё же оне нашли – видимо, враги были и среди нас.

По прибытию на раз"езд №48 добились по прямому проводу фронта и Свердловска, военно-революционнаго Комитета, доложили о положении, откуда нам обещают дать потдержку. И вечером 14 июня к нам прибыли с фронта 2 роты и из Свердловска группа анархистов с пулемётами и орудией. И с ротами приехал сюда Сторожилов и Софронов, с которыми выработали план наступления и захвата Полевского [3] завода. К тому-же был дан приказ от командующаго Восточнаго фронта [Гиогензберга], который указывал, что в случае сопротивления восставших не оставить камня на камне от Полевского завода.

К трём часам мы заняли все пункты, имеющия быть стратегическаго значения. У возтавших было разположено фронт по Думной горе, но обнаружив нас, они стали говорить, что огня не открывать, а договориться. И в результате недолгих переговоров со стороны восставших были даны предложения, чтобы мы сложили оружие, а мы наоборот дали им контр предложения тоже сложить оружие и шесть человек заложников – троих от рабочих и троих от буржуазии, на что они не согласились и после недолгаго молчания открыли по левому нашему флангу огонь.

Я, будущи на правом фланге, спросил по цепи, кто открыл огонь – наши или ихние, получил обратный ответ, что огонь открыли они. Тогда я дал команду "огонь" и "движение вперёд". Когда затрещали пулемёты, то у возтавших сразу же почувствовалось [паническое] настроение, и было заметно со стороны нашей, что оне дрогнули. И в результате 20-минутной перестрелки они вынуждены были бежать – часть в сторону [Химзавода] и часть прямо в лес, только бы спрятаться. И когда я вышел на гору, то бегство было безпорядочное.

После занятия чечас же было приступлено к аресту известных личностей. В том числе, безусловно, были рабочие. Было всего арестовано более сотни человек, из коих пришлось отправить в Свердловск 22 человека. Это была верхушка, руководящая здесь, и политические враги Советской власти. [3об]

И в тот момент, если отпустить руководство твёрдое, можно было бы наделать очень много политических ошибок. Особенно у большинства слагалось [мнение] мести тем, которые были с оружием в руках, безразлично, идейно или вынуждено. Даже у председателя Косых и то была жажда мести, который мне заявил, что если ты защищаешь контр-революционеров, то и сам контр-революционер, только потому, что я в этом вопросе занял линию наибольшего сопротивления в освобождении рабочих от расстрелов, которые были уже намечены к расстрелу. Но! Считал, что рабочие абсолютно в то время не понимали, что делается вообще, и некоторые попали на фронт в обязательном порядке без всяких разговоров. И наша цель была не расстреливать рабочих, а указать, что оне пошли помогать своему вековому врагу. И всё же мне удалось этого добиться, что рабочих 82 человека я выпустил и велел итти работать.

Посёлок был об"явлен на военном положении. И в"езд, и выезд был, разрешался только по особым пропускам. Бежавшие руководители восстания сумели пробраться через фронт к белым, их видели в Кыштыме и Уфалее. И по отступлению нас в июле они пришли и руководили жизнями Полевских рабочих.

До отступления занедолго было постановление, чтобы рабочим и служащим выдать полуторный месячный заработок. Были получены деньги, и была развёрнута выдача денег. Но! Люди, которыя хотели здесь остаться, они всячески тормозили успешности выдачи этих денег. Эти лица и сейчас находятся на территории Полевского завода, [4] и есть состоят членами партии: Антропов В.В., Черепанов Е.Ф. и др.

18 июля 18 года мы вынуждены были отступить, не дожидаясь белых, зная, что силы двигаются по линии железной дороги. Отступили до станции Уктус, где был штаб бригады Мрачковскаго, где на другой день была получена задача отправиться северчанам и полевчанам на деревню Палкино задерживать наступление белых со станции Кузино. Зразу же пришлось получить боевое крещение под Решотами и Палкино. И двадцать 22 июля был здан Свердловск, где нам оставалось один путь отступления через Богданович-Алапаевск в Пермь.

В. Калугин

19/ІІ-29 года [4об]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.185.Л.1-4об.

Полевской. Вид с Никольской горы
Полевской. Вид с Никольской горы
Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment