Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

С.Е.Епанчинцев. Автобиография. Часть 1. Революционная работа

Отделу Испарт Обкома В.К.П.(б) гор. Свердловска

От гр-на бывшаго Политссыльного поселенца Ц.Вр., проживающаго гр. Сталинск, Куз.ст., Ниж. Колон. 10, кварт. Водостроя 24, б.а.8, ком. Степана Евангеловича Епанчинцева.

Афто Биография

На основании Вашего посланнаго мне письма от 7 Августа 1935 года за №12 – на Ваш запрос я даю Вам сию характеристику моей Афто Биографии – отвечаю нелицемерно, но верно.

Я родился 1874 году 25 декаб. в селе и волости Стриганской Ирбитского у. Пер.губ. от бедных моих родителей Евангела Анисимовича и Аграфены Николаевны Епанчинцевых.

Родители мои из-за бедности работали своё и чужо, и я с малолетства работал, жил по чужим людям, по борноволокам. У оца нас было 3 сына: Александр, Захар и я старший Степан. Мы все трое хорошо грамотные, окончили Стриганское Народное училище повышоного типа. Из-за бедности наших родителей дальше учиться было невозможно в те времена, а потому к развитию знания пришлось принят метод самообразования. Родители мои померли в тифу, и мы остались сиротами. Я старший, 17 л. на 18 г., воспитал братьев, здал на Военную службу, а сам пошол по политической революционной дорожке.

Политическое развитие самосознательного образования я получил 25 л. от роду от студентов, проживающих в те времена в с. Стриганском каждый летний сезон – дети и братья, и племянники попов, каковых у нас было два и два псаломщика и диакона. Чрез связ дружеского отношения к студентам они мне разъяснили Библию, разъяснили Евангельскую революционную наклонность, разъяснили всю политическую борьбу революционной наклонности всех трудовых народов – и вот с той поры я стал кое как видеть однем глазком. Евангелье я учил с рев.точки зрения, как свои пять пальцев, в виду того, что научного знания я жаждал, и узнать жизнь было непочему нашему брату, кроме Евангелья.

На 28 году у меня арестовали, отняли Библию старшина Фоминцев Сергей (Егоршинск. д. Пеньковой) [71] Евангельем с революционной точки зрения я забивал всех Богодулов и Богомазов, но отнять его у меня было нельзя.

За разъяснение Евангельского революционного содержания я был подвергнут к допросам Земского Начальника Степана Ивановича Пономарёва на 29 год моей жизни, и каковой З.Н. после разных допросов и вопросов мне сказал: "Если ты будешь ещё разъяснять Евангелье, то мы тебя туда загоним, где Макар телят не пасёт. Вы хотите пробить стену лбом – нет, она ещё крепка. Мы тебя уже давно знаем. Пожалей свою молодость, гос. Епанчинцев – не разъясняй Евангелие, то плохо будет тебе за это. А за первый раз я тебя прощаю – иди".

Параграф 2-й

Революционно-партийная арганизация в с. Стриганском и по все Стриганской Волости у нас пошла с 1905 года. 905 и 06 включительно продолжилась полностью на подкладке Общества Трезвости, организованного Священником Иваном Ключарёвым… путём нижеследующим:

Стриганская Волость и приход состоят из 11 деревень: 1 – прилигированное с. Стриганское, 2 – Грязнуха, 3 – Мостовая, 4 – Шмакова, 5 – Пенькова, 6 – Першина, 7 – Горки, 8 – Мякишова, 9 – Епрева, 10 – Гилекова, 11 – Ерши. И вот по всем этим деревням Стриганской Волости и прихода велись подпольная рев. арганизация, пропаганда и читка нелегальной литературы путём чрез Общ. Трез., каковых членов в таковом обществе состояло больше трёх сот (300) человек. И из какового Общ. Тр. в последствии произошла рев.наклонность к Социал-демократической рабочей партии, и каковая в последствии совершила восстание в деревне Першиной… Но восстание было вынуждено самим царским правительством… а именно:

Священник Иван Ключаров, вновь прибывший и служащий у нас в то время, был ярый (б.), принадлежащий к Социал-дем.раб.пар. Организованное им Общ.Трез. чрез посредство с разрешения духовной Консистории – вот насколько хитро он подъехал, а потому царской администрации трудно было к нему подкопаться. Уж они виль-виль к нему со всех боков – он покажет документ разрешения Консистории, и что ж – Общество Трезвости безпокоить, трогать нельзя, а потому у царской администрации ничего и не вышло, кроме того, что в последствии им крестьяне хребты нарвали, наломали, как полагается. [71об]

На общих собраниях он, Ключаров, выступал всегда с речью, говоря:

– Братцы, я как Председатель среди вас и сего дела, я желаю вам всего лутшаго. Будте всегда трезвы и организованы, помогайте друг другу и боритесь за улутшение своего положения и за улутшение положения своего ближнего. Трезвый человек всегда благоразумный – он скажет слово всегда обдуманно, верно и зделать не ошибётся. Братцы, вы все грамотные – читайте что бы вам не попало, худо или хорошо, нравится вам или не нравится, не брезгуйте, кладите всё в свою сокровищницу, авось оно вам когда-нибудь пригодится. Если вы будете трезвы и читать что б вам не попало, то вы будете себя чувствовать легко и свободно. Наука трез. чтения и знания того человека зделает свободным и счастливым.

Это его речь хитрая и крючковатая для тёмной массы, но для меня она была уже понятна хорошо.

3. Арганизация

Я не буду вам описывать 905 год, в котором только лишь развивалось Общ. Трез. и читка таковых книжек. Реденько где-нибудь и кому-нибудь засунут во двор листовку-прокламацию неизвестным лицом. Я опишу вам 906 год, который явился для нас бурным и революционным, и губительным.

С начала 906 года всю зиму вплоть до весны мы читали одне лишь листовки и прокламации, завалены были ими, и не знаем, откудов кто нам их во дворы сыпал. Членам Общ.Тр. некоторым понравились содержание такой литературы, и стали требовать от Священника Ключарёва, что, дескать, Батюшка, вот читаем прокламации и не знаем, откудов она, нельзя ли нам свою завести такую библиотеку? Он сказал: "Что ж, можно, но только осторожно – нужно иметь арганизацию один за всех, все за одного. Вот имейте это предложение в виду – чтоб лева твоя рука работала, а права не знала".

Тогда Свящ. Ключаров тайно из подтишка выбрал из среды своей самых благонадёжных развито сознательных людей руководить нелегальной литературой. В нашем Стриганском селе был назначенный Арганизатором по литературе я в виду того, что Свящ. Ключарёву я и раньше помогал разбрасывать прокламации по дворам. [72] В деревне Першиной были назначенные арганизаторами Ключаровым живущие вместе 3 братья Панкратовы, которые впоследствии все трое получили смертную казнь к повешенью: Андрей, Егор и Михаил. В деревне Горках был арганизатор Лаврентий Степанович Гашков, каковой тоже был выслан административно. И вот по всем 11 деревням было по одному арганизатору.

Нелегальная литература у нас распределялась так примерно – приходит ко мне арганизатор хотя бы из д. Першиной, приносит прочитанную литературу и отдаёт мне, а я ему даю свежей всевозможной литер., а эту прочитанную принесённую литер. товарищем направляю чрез арганизатора в ту деревню, где её не читали. А если она прочитанная всем организационным деревням, то я её здаю Председателю Свящ. И. Ключарову, а Ключаров везёт её обратно в город Ирбит и здаёт в центральный рев. комитет партии – председательнице Шерстобитовой, а от неё получает свежую литературу, привозит домой в с. Стр. и опять чрез мои руки по деревням.

Вот каким путём велась литературная пропаганда без ущерба. Откудов я получил литературу – я не имел право сказывать никому. Если я попал, то я отвечаю один. Нашёл и всё, или подбросили – один ответ.

Подбрасывали тайком и черносотенцам. Некоторые прочитают и принесут, а у некоторых черносотенцов жёны прихватят портянкой или фартуком книжку и в печь – даже голыми руками не брали книжку, говоря, что она погана.

Подпольная арганизация пропаганды у нас велась в связи с революционным Центральным Комитетом партии гор. Ирбита, в каковом из Ц.К. была Председательницей учительница Шерстобитова, и вот с таковым Центр. Комитетом был связан наш Свящ. Иван Ключаров и мы все.

Платили мы партийный и членский взнос – от 20 коп. и дальше.

Товарищи, я извиняюсь перед вами. Мне кажется, нелегальная подпольная пропаганда в конце 905 года у нас началась, но я забыл. Суть дела я не забыл, что происходило, я помню всё, но время, месяц и число я забыл и боюсь, как чтоб не наврать, то я ставлю на вид только 1906 год. Извиняюсь. [72об]

Кроме всего этого, у Свящ. Ивана Ключарова на вешно-летний сезон приезжали студенты – брат Константин Ключаров и племянник, и шурин Михаил Иванович, все трое студенты. И каковые всё лето 906 г. жили у нас в с. Стриганском, и у каковых за лето неоднократно были зделаны обыски. Царская администрация у Свящ. Ключарова и у его студентов всё хотела найти нелегальную литературу, оружие и фитограф, но ничего не нашли за все обыски. Фитограф у нас был, и мы печатали прокламации свои сами.

У меня, Епанчинцева, обысков было зделано два (2) приставом Сидором Ивановичем, урядником и жандармом. Первый в Мае м. – нашли 3 книжки разного содержания, второй обыск в Августе м. – ничего не нашли, и я намечен был к аресту.

Ещё припомнил я, что у нас 905 и 06 год зимние месяцы арганизационные собрания, то есть по одному арганизатору из деревни, происходили в дому у Свящ. Ключарёва на подкладке Общ. Трезвости.

Весной и всё лето с Апреля м. 906 г. собранья у нас проводились общие уже на ул., в бору (так как с. Стриганское имеет круг себя сосновый бор). Накупим на свой сборный счёт пряников, канфет, фруктовой, натащим печения, жаренова, человек сто (100), полтораста сидим в бору, попиваем чеёк с медком и фруктовку и почитываем книжечки и прокламации, и попеваем революционные песенки.

Если кто идёт чужой или черносотенец, то у нас тут вывеска – Общество Трезвости по разрешению духовной Кансистории. Свящ. Ключаров с нам и его студенты с нам. Кроме этого, у него жил аратор, неизвестно чей и откудов, Дмитрий Кривошеин, тоже с нам. Сочувствующий молодой Дьякон Семён Александрович Пильмов, каковой ис предел нашего прихода тоже был выслан тоже с нам. Станционный писарь Ефтимий Яковлевич тоже с нам, каковой за Першинское дело тоже был выслан администр.

Но только такие огромные и открыто дневные угостительные собрания у нас были по большим праздникам, а нелегальные массовые собрания у нас производились постоянно вечером далеко в бору, где выступил на трибуну неизвестный Дмитрий Кривошеин, социалист-революционер, [73] каковой Кривошеин, живя у Ключаровых в подполье, и в контакт со студентами и Свящ. Иваном работали на фитографе листовки, раздавали нам, а мы дальше. За всё лето у нас перебувало араторов – не перечтёш, каковых фамилии я не припомню.

Я, Епанчинцев, на трибуну не выступал, моё дело было раздать литературу, собрать её, в свободное время воскресение присоединиться к кучке людей, прочитать им книжку, разъяснить. В общим, моё дело литературное – и учитель пения революционных песен, так как я был в хоре певчих первым певчим солистом, по голосу одарённый природой, ноты знаю, как свои пять пальцев. Я жадно, с нетерпением стремился разъяснить, научить человека, чтобы он сознательно рядом стал со мной плечё в плечё для борьбы за светлое будущее. В общим, я был арганизатор-пропагандист по нелегальной литературе…

Извиняюсь, товарищи, я не хвастаю – за такие штуки я два раза наказан и с концом… Мои обвинители, пристав Сидор Иванович и урядник Панов, на суде в г. Екатеринбурге показали то же самое, что и я написал – смотрите мои материалы судимости, лежат у вас в г. Свердловске.

5-я. Извиняюсь, я отошол далеко от разъяснения рев.движения.

Вот я теперь не знаю, позабыл – Ирбитский Завод забастовал то ли в Мае или в Июне, забыл. Управитель фабрику закрыл, рабочие остались без куска хлеба. Детишки плачут, просят исть. Тогда рабочие обратились к нашей арганизации о помощи. Тогда Свящ. Ключаров дал распоряжение с общего согласия всем арганизаторам проехать по своим сёлам за збором по крестьянам для поддержки голодающих рабочих Ирбитского Завода – кто сколько сможет.

Я запрёг свою лошадку и поехал по своему селу – набрал зерна, шерсти, конопля, и продали рублей на 25 что ли, забыл. И все прощие так. А у Ключарова было 100 пудов хлеба, он отдал без копейки и сказал: "Придётся уплатить – маленько уплатите впоследствии, а не придётся – не надо, я и так проживу". Вот какая материальная поддержка выразилась от нас рабочим Ирбит. Завода.

С этого время за эту поддержку как на нас ополчилась [73об] чёрная сотня, каковая разгласила широко, и широко узнали про Стриганскую революционную волость, и маска Общ. Трезвости у нас спала навсегда.

6-я. Подошол решающий Июль м. – вооружения.

Стали мы косить и ставить сено, все наши товарищи и сочувствующие, в том числе и мы, арганизаторы. Понаставили стогов сена, а чёрная сотня у нас стала его жечь, тем более в д. Першиной, так как д. Першина огромная, и чёрная сотня там была сильная. Сожгли у смертников Панкратовых огромный стог, сожгли у некоторых ещё там, фамилии я ихние забыл.

Чёрная сотня жгли открыто и говорили нам в глаза:

– Мы у вас жгём и всё пожгём, потому что вы политики, вам не надо ни Бога, ни Царя.

Мы стали заявлять Приставу, Исправнику, Земскому Начальнику. Нам от них от всех ответ был один, что у вас в Стриганской Волости завелась какая-то "политика", и как хотите – мы ничего не знаем, нет вам безбожникам от нас никакого содействия. Вот тебе фунт! За поджоги тогда судили 4-6 лет каторги, а тут преступники налицо, и Царское начальство нам такую песенку спело.

Теперь что же делать – прямой вызов на восстание? Жгут зароды сена и клади, а потом стали бы убивать и нас. Такой случай был уже без меня… А именно:

Деревни Пеньковой наш Партиец Егор Евстафьевич Фоминцев за Першинское дело высидел тюремного заключения 8 м. и отбыл административной ссылки два (2) года, пришол домой, поспорил с кулаком, и этот кулак в присутствии на глазах урядника Панова тут же его убил стегом. Жена и дети его хлопотали, ну, ничего не вышло, даже допросов не было этому кулаку. Уряднику, моему обвинителю Панову была огромная вера. А этого убийцу-кулака недавно ещё окулачили и выслали.

Ущитавши и проработавши злобу чёрной сотни и злобу Царского Начальства мы решили вооружиться во что бы то не стало. Жизнь стала подозрительной. Теперь пишем чрез Свящ. Ключарова в Центральный [74] рев. Комитет г. Ирбита Председательнице Шерстобитовой, просим револьверов штук десяток-полтора за наличный расчёт, нам отказали – у самих нет. Тогда мы решили купить за наличный разчёт охотнищи "Берданы", а леворверов нигде не купили.

Приговор выпадает опять на меня ехать за оружием в г. Камышлов в магазин Воронцовых, никто не едет: боятся такой штуки. Наутро забираю я арганизационные деньги, запрягаю свою лошадку, хотя душёнка и в пятках торчит, но еду.

Деньги на оружие собраны были так – кто желает оружие, тот плати 10 рублей. Бердана в то время стоила 10 р. пристрелянная. Только Трясучкинский приказчик 20-летний мальчик Михаил Орлов дал на вооружения около 100 рублей. Этот Орлов все деревни Стриганской Волости оббежал, сзывая сознательных людей на Першинские Барикады, но от аресту он разчитался с хозяином и убежал в Сибирь. Орлов был совсем не нашей Волости, а Крутитской.

До г. Камышлова от Стриганки 50 вёрст. Приезжаю я в г. Камышлов, прямо с дороги под"езжяю к магазину Воронцовых, подаю приказщикам такое требование штук на двадцать что ли ружей, забыл. Прикащики сказали – можно отпустить, стали писать счёт. На каждое ружьё по 10 патронов как за крупную покупку награда. Взял несколько фунтов пороху, свинцу для пуль, пистонов. Всё это мне запаковали, увезали и в телегу вынесли, положили, и как они торопились, всё это быстро сложили.

На прощание спросили меня:

– Скажите, пожалуйста, это оружие, наверное, в сел. Стриганское:

Я сказал отрицательно:

– Нет – это оружие Тобольским охотникам, – и уехал на квартиру кормить лошадь, ищи меня по квартирам.

Наступила ночь. Поехал я обратно домой ночью, а днём ехать было опасно. Приезжаю домой в часов 10 утра, тюк с оружием в зады пригона зарываю в назём, заправил сверху соломой. Душонка моя всё время торчала в пятках, потому что за такую штуку мне пришлось бы болтаться на качели. Немножко я здохнул полегче. [74об]

Сутки не спал и спать не хочу – не спится. Гляжу, прибегает ко мне приказчик Михаил Орлов (каковой меня караулил, когда я приеду), спрашивает:

– Привёз?

Отвечаю:

– Привёз, давай скорее людей без замедления, скорее раздать его.

Орлов сообчил кое-кому по товарищам. Ночью приехали товарищи и забрали всё. Тогда моя душа вылезла из пяток, и я здохнул свободно и лёг спать.

Чёрная Сотня смекнула в виду того, что кто отроду в руках ружья не видал и ездит на пашню с новиньким ружьём да ещё системы Бердана. Зделалось спокойнее, поджоги прекратились, а Начальство узнало, что политика вооружилась. А мы всё-таки продолжили читку литературы, сев прокламаций по деревням и почти чуть не каждое воскресение митинг в Бору.

Народу на митингах было тьма, араторов было тоже, среди их были социалисты-революционеры, меньшевики социал-демократы и большевики, были и анархисты. Меньшевиков в последствии массы народа прогнали с ихней программой. Массы интересовались слушать Социал-революционера и Социал-демократа рабочей партии, и Анархиста. Но агитация всё больше велась социалистам-революционерам крайним левым. Эта работа у нас велась до тех пор, пока наш рев.штаб и Центральный рев.штаб гор. Ирбита были не переарестованы полностью.

7-я. Теперь наступает решающий Август м., показатель перваго восстания революционных сил в с. Стриганском.

Я позабыл только, какого числа Августа понаехало начальства из гор. Ирбита человек около 10: Полийсместер, Земский Начальник, Исправник, Пристав г. Ир., наш Пристав, наш Урядник, два жандарма, два стражника. Нам сообщили, что эта вся свора приехала в с. Стриганское нарочно, чтоб арестовать Епанчинцева и Свящ. Ключерова и зделать у них массовые обыски.

Я помню, что это было в воскресение, а начальство приехало ночью, так что никто не видал. Такое сообщение мне было утром, я ещё почти спал. Встал с постели, обуваюсь, умуваюсь, растроеный тревожным слухом. Гляжу в окно – идут толпы народа со всех концов, изо всех деревень Стриганской Волости. Оборужены – кто с ружьём, [75] кто с литовкой. То есть – разогнул в кузнице пятку у литовки, и у него получилась шашка, только не в ту сторону загнута остриём. Потом в руках палка метра полтора, на конце прорез для литовошной пятки. Примерно, выхватывает из-под полы литовку, втыкает её в прорез палки, закрепляет в готовы дырочки гвоздём – у него получается оружие рубить и колоть.

Все подходят ко мне с вопросом: "Вас хотят со Свящ. Ключарёвым арестовать?" Я всем отвечаю, что мы ничего не знаем и не знаем, кто приехал из начальства.

Это дело вышло так. Приказщик Михаил Орлов вечером после закрытия хозяйского магазина поужинал и пошол на станцию на почту уже в потьмах. И при ним это начальство приехало, и он подслушал у начальства, и посторонние ему тоже сказали, что начальство приехали арестовать двух ч. – Епанчинцева и Попа. Орлов, недолго думавши, моментально дал знать по всем деревням такие аресты в ночь.

И вот в этот день народу к нам нашло в с. Стриганское, предположение было, что не меньше, как около трёх сот (300) человек, каковые расположились лагерем около моего дома и на церковной площади около Свящ. Ключарова, и по всей улице, по бульварам, так как у нас существовал в то время Ирбитский Тракт с бульваром и телеграфом, нежелающие нас дать арестовать.

После обеда Начальство идёт по улице, по тракту и кричат: "Расходись". Им в ответ кричат восставшие: "Вы тоже расходись". Так никто и не ушол.

Свящ. Ключерова они без разрешения духовной Консистории не имеют право не только арестовать, даже зделать обыск, а потому они зделали обыск у студентов, которые жили вместе со Свящ. Ключ. Рядом с его квартирой было училище, и его всё перерыли.

Начальство студентам стало не радо. Студенты их вытаскали даже по всем помойным ямам, не только в амбарах и ящиках, говоря: "Вы приехали у нас делать обыск, ищи у нас везде, в огородах и помойных ямах лезь ищи". Начальство увидало, что не туда залезло – руки в карманах держать не приходится, а надо ими рыться в [75об] помойной яме. И место того, чтоб искать, подталкиваемые студентам, они, ни слова не говоря, бежать из ограды. Тем обыски и кончились, а меня совсем и не обыскивали. Студенты им показали, как нужно делать обыск, а Свящ. Ключаров сидел в комнате, только посмеивался, как его студенты с начальством порядок обыска выполняли.

Подошол уже вечер. Сонце закатается. Идёт наш урядник с жандармами и со стражниками и кричит:

– Господа, пора расходиться!

А ему в ответ народ кричит:

– Вам тоже время, пора расходиться.

Стемнялось. Ночь была тёмная, и кто-то у нашего урядника метровым поленом высадил окно со всей рамой, и полено пролетело в комнату. Он побежал на почтову станцию к Начальству, закричал: "Ваше Благородие, разчитайте меня, у меня вышибли окно, не могу больше служить". Как Начальство начали его матугать:

– Протак твою мать, ты получаешь жалование! Служи, служи, душа из тебя вон! Ямщик, лошадей скорее, протак твою мать, распротак твою мать, лошадей скорее!

Подняли такой гвалт, такой бунт между собой, что и непоймёшь – всем хочется угнать из Стриганки поскорее. Они думали, что начался бунт, наступление на них. А когда они кричали на урядника, матюгались, кричали лошадей и скандалили, народ думали, что начался бунт на станции, то попёрли опять все на станцию. Но народ предупредили – ни шагу не ходить – начальство скандалят меж собой. И кто-то ещё имв повозки подкинули по гостинцу на прощание – по пачке прокламаций.

На станции Килачёва Начальство привезли с собой не протоколы обысков и не арестованных политиков, а развернули в конторе по поачке прокламаций – вот было смеху. Этим первое восстание и кончилось, и народ разошёлся по домам. Тогда Свящ. Иван Ключеров чрез меня тайком велел передать всем спасибо и великую благодарность за показание революционных сил.

Теперь я вам, товарищи, должен описать следствие Свящ. Ключерова и арест его, но описать невозможно такое следствие, которое велось над ним около месяца – с половины Августа [76] и чуть не до половины Сентября. Следствие производила Комиссия учёных из духовной Консистории. Они приезжали к нам в село Стр. несколько раз.

Вот не знаю, забыл, который раз приехала эта Комиссия и жила больше недели у нас в селе, делала допросы, вызывала изо всех деревень из каждой деревни по нескольку человек, делала дознание тайно и явно на всякий манер. Но результаты оказались пред Комиссией по делу Свящ. И. Ключарова со стороны чёрной сотни недоказанными, чушь была показана, смех, а со стороны сочувствующих показания были хорошие. Но всё-таки его в Сентябре м. духовная Консистория вызвали в город Ирбит и арестовали, заключили в Монастырь, где Свящ. Иван Ключаров пробыл 4 месяца, работал в кузнице молотобойцом.

После четырёхмесячного Монастырского заключения он был освобождён, но сану не лишён, приехал к нам в село Стриганское, но нас уже никово не было – все сидели в Тюрьме, и Председательница Центр. Рев. Комитета г. Ирбита сидела в Тюрьме Шерстобитова, так что своей арганизации не захватил, вся была разбита.

Ключеров тогда не утерпел, написал нам в Тюрьму письмо, развлечение для нас успокоительное.

Потом ему пришла бумажка в 24 часа выехать в Вомский уезд, в село, я не знаю, где он опять поступил Попом, и где он прослужил года 3 ли что ли, и его Царская Власть сожгли, и он остался гол, как сокол, в однех подштанниках и рубащке – нищим, как мне в последствии сообщали. А сейчас я его не знаю, где он и как живёт.

Хотя я характеристику его не знаю в настоящее время, но я прошу Совласть разыскать его, и если он, Ключеров, живёт в плохом положении, то нужно бы его из такого положения вытащить. Хотя он и Поп, но совесть у него не Поповска, а совесть его как Вождя трудового бедного народа.

Прозьба к вам, товарищи. Епанчинцев.

С этого времени Начальство Царское перестали к нам ездить – единой административной Царской души не видали вплоть до Першинского восстания, ибо они нас боялись страшно. [76об]

Церковь села Стриганского в наши дни
striganskoe

Часть 2
Часть 3
Tags: РКМП, Революция, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments