Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

А.А. Недоспасов. К истории Златоустовской организации РСДРП. Часть 1

К ИСТОРИИ ЗЛАТОУСТОВСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РАБОЧЕЙ ПАРТИИ.

НЕДОСПАСОВ Александр Алекс. (кличка "Фома"). Период работы в Златоусте с 1906 года по 1914 год.

Я приехал в Златоуст в конце 1906 года и поступил в депо. Вскоре же по приезде я познакомился с токарем Кошкиным Конст. Андр., бывшим рабочим Путиловского завода, который был одним из главных руководителей ж.д. района партии.

Познакомился я с ним в ночной смене, а затем он пригласил меня к себе на квартиру, где он познакомил меня с жившим вместе с ним с токарем Петровым Степаном и братьями Илюхиными Константином и Степаном. Вскоре же, дней через пять, они пригласили меня для разбора библиотеки, и с тех пор вплоть до его от"езда я был с ним в самых дружеских отношениях и работали в партии.

В то время партийная организация была разбита на кружки. Лупа, Таганай, Урал и др. Эти кружки по конспиративным условиям были составлены от 5 до 7, не более как на 12 человек.

От каждого кружка был один представитель или, как называли их, организатор, который являлся представителем в подрайон, из которого был выбран ж.д. район. комитет, а от последнего, кроме профессионалов, входили представители в Общегородской партийный комитет.

Роль этих организаторов заключалась в следующем: они назначали день собрания кружка, доставляли для чтения книги, собирали членские взносы, получали пароль на общие собрания (массовки), куда вели свои кружки и проч.

Но считаю прежде не лишним для истории коснуться обшей обстановки в тогдашней работе партии ж.д. района. В то время ж.д. депо было окружено лесом со всех сторон. Тут же, как спустишься с откоса насыпи, начинается сосновый лес, переходящий в густой ельник с болотом в одну сторону по направлению к водокачке, а за круглым депо по левую сторону путей по направлению к нефтекачке лес тоже был хорошим укрывателем конспираторов. А там, где впоследствии была выстроена царским правительством так называемая пересыльная тюрьма, в густом лесу не раз разрешался мировой вопрос революции.

И вот, в летние времена года всякие собрания и кружковые занятия велись в этом лесу, а зимой по квартирам. [31]

Кружки это была соль теоретической подготовки для начинающегося молодого русского рабочего движения, только что потерпевшего поражение в 1905 г. Но пожар 1905 года, казавшийся для правительства локализованным снаружи, на самом деле горел внутри ярким пламенем горна, в котором ковалась мощь для следующей очередной борьбы.

Тот день, когда назначался сбор кружка, или вернее ночь, ожидался рабочими буквально с нетерпением.

Первый кружок, на который я попал, была лекция товарища Потапа (Скворцов А.). Товарища Потапа мне уже приходилось однажды видеть ранее этого за год во время его об"езда Южно-Уральских заводов в Терлянском заводе, в квартире рабочего Гнусина П.Т. Приехал он туда по чьей-то рекомендации, одет был извощиком и в рукавицах.

Потап на этой лекции говорил о борьбе человека, как с природой, так и со зверями, а также и между отдельными своими племенами. Говорил о первобытном родовом коммунизме, об укреплении власти патриархов – старшин этих родов. О создании дружин для защиты личной жизни этих родов и выбранных в них руководителями начальников, прозванных князьями. И как постепенно не богом данной власти, а правом силы и своего оружия они нарушили право вече, право власти народа – его конституции, и захватили власть в свои руки, сделавшись из исполнителей народной власти и закона в начальники, в самодержцы и т.д.

Мы сидели в лесу, было довольно прохладно. Уже не видно было лица лектора, а только маячила в темноте его чёрная шляпа, но не хотелось уходить. Хотелось ещё идти вместе с ним по неведомым для нас путям блага человечества, человечества нашей "чёрной" кости и видеть страдания в них наших прадедов и праматерей…

Помню его лекции о самодержавии и государстве, представившейся в наших глазах такой огромной машиной, в которой были: цари, министры, губернаторы, исправники, жандармы, полицейские, помещики, земские начальники, урядники, стражники в деревнях и сёлах. Фабриканты, купцы, банки – управители их богатств и солдаты… Но ведь солдаты это мы, крестьяне и рабочие, а над этими солдатами офицеры, забивающие головы солдат этой машиной – государством царей и попов, пользуясь их темнотой в вере в бога, который покарает их за нарушение присяги. [32]

Лекция о многовековых страданиях русского крестьянства, о его крепостной безправии, порках плетьми, о его тяжкой нужде в бедности и вечной работе на помещика и богачей. О его обезземелении и уходе в город искать заработка на кусок хлеба, создавая кадры пролетариата. О ремесленниках, о цехах. О нарождении хозяев-фабрикантов и т.д.

Лекция по политической экономии и истории рабочего движения. О французской революции. О наших русских народовольцах. О восстании декабристов, о зарождении Р.С.Д.Р. партии и чего она добивается, о программе "минимум" и "максимум" и тому подобное.

Тов. Потап (Скворцов Александр) очень интересовал нас своими богатыми познаниями, с его задумчивым лицом.

Правда, многое для нас было непонятно, ибо ведь все мы были заняты в безвыходной работе с утра и до ночи, с обязательными сверхурочными, с нашим каким-нибудь сельским иии церковно-приходским образованием. Большинство рабочих не имели никакой возможности читать книги, а семейные в особенности.

Тов. Потап вскоре куда-то исчез. Помнится, зимой в 1907 году мне было поручено организовать кружок в Малковой и Ветлуге.

Мною вдвоем со слесарем депо Неволиным Николаем был организован кружок "Волга", а несколько позднее "Заря".

В этих кружках читал лекции товарищ Геннадий, молодой человек (Полтавченко, настоящая фамилия, кажется, Штехер).

Он говорил о капитализме и социализме. Об аграрном вопросе, о теоретических разногласиях с эсерами и т.д.

Товарищ Геннадий читал немного. Лекции его были очень живы и интересны, а сам он очень нравился как увлекательной понятливостью речи, так и простотой слов, а также как и человек.

Он был сначала помещен не надолго ко мне, в квартиру тов. Землянского, у которого я жил, а затем переведён в город на квартиру в Зайский порядок, где теперь построен столярный корпус, где впоследствии вместе с другими (Кашиным?) был арестован. Как у нас тогда говорили, что полиция будто бы искала убийцу только что убитого председателя черносотенного монархического союза, а наткнулись на другое. Впоследствии был устроен побег из тюрьмы совместно с эсерами на Пасху. Тов. Геннадий вместе с другими встал и скрылся, а тов.Кашин по выходе из тюрьмы, помнится, умер от туберкулёза. [33]

В то время в партии социалистов революционеров была полоса террора, заключавшимся в бросании бомб в казарму стражников, убийстве отдельных жандармов и полицейских, в покушениях на начальников депо, мастеров заводских и монтёров. В виду этого, а также участившихся экспроприаций, город был об"явлен на чрезвычайном положении. Партийная работа из-за этого страшно тормозилась. Было одно время, зимой после 8 часов вечера нельзя было пройти втроём по улице – арестовывали…

Обыски и аресты царили во всю. Полиция и жандармерия метались, как сумашедшие. Раз"езжали конные патрули.

Чуть не каждое утро приносили нам известие о выбывших товарищах. Тут были и эсдеки, и эсеры.

В Уфимской тюрьме веревка и пуля работали во всю…

До чего доходили царские сатрапы с их судами, может показывать следующий случай: в Уфимской тюрьме был казнён один молодой человек за экспроприацию в… три копейки…

Необходимо коснуться, чтобы судить об общем положении Златоуста, что после расстрела Златоустовских рабочих в памятный день 13 марта ст.ст. 1903 года и убийстве в наказание за это Уфимского губернатора Богдановича, пылкая рабочая молодёжь увлеклась в партии соц.-рев. именно террором как наиболее геройским подвигом борьбы, и Златоуст превратился, как справедливо у нас с.-дем называли, в гнездо с.-революционеров.

1905 год и впоследствии карательная экспедиция, прокатившаяся по Самаро-Златоустовской ж.д. одного из "героев", проигравшего японскую войну генерала Меллер-Закомельского – подлила масла в огонь, и в ответ на них заработали пули и бомбы эсеров.

Их организацию посещали "бабушка" Брешковская и "сам" Виктор Чернов, вливая в Златоустовскую организацию партии с.-р. хороших руководителей. (Тов. "Антон", убитый в Демидовке у себя на квартире, при вооружённом сопротивлении, "Абрам", которым они очень восхищались, "Нина" и т.д.)

Но в то время, как завод считался гнездом соц.-рев., станция была оплотом социал-демократов.

Рабочих на станции в депо было раньше много, так как после японской войны дорога и паровозы из-за усиленного движения были разбиты. Крупное переселенческое движение в период с 907 по 11 год [34] естественно создавали затор в ремонте паровозов, поэтому были, несмотря на большое количество рабочих, сильно развиты сверхурочные работы и работы праздничные.

Сверхурочные были большим злом. С ними приходилось бороться и коллективно, и в одиночку каждому. Но борьба эта была не из лёгких. И вот здесь вышеупомянутая мною работа кружков, будучи замкнутой внутри себя, не была таковой в массе на работе.

Здесь всей партией, начиная от вожаков и кончая рядовыми членами кружков, хорошо усваивалась сущность задачь партии, приходилось доказывать, что сверхурочные – зло. Что ими мы отнимаем кусок хлеба у безработного, а безработица тогда была сильная; что ухудшаем своё здоровье, а главное отвлекаемся в погоне за сверхурочной копейкой от настоящих мер борьбы за улучшение своего экономического и политического положения. Ибо экономика не отделима от политики. Что работая сверхурочно, ты сильно, товарищ, устаёшь, и тебе некогда почитать книжку и т.п. или что у тебя нет времени собраться, чтобы послушать знающих людей, как надо улучшить положение рабочего класса. Как и для чего мы добиваемся 8-ми часового рабочего дня. Но разве самодержавное правительство Николая даёт его путём какой-нибудь забастовки? Разве выстрел эсера в какого-нибудь полицейского сатрапа уничтожит монархию? Разве вместо убитого Васильева не будет какой-нибудь Иванов? От этого царская машина, именуемая монархией, нисколько не пострадает, так же как ты какой-нибудь сломанный винтик паровоза заменяешь новым и только-то. Для этого надо всем сплотиться в одну стальную партию соц.-демократов и рабочему классу совместно с втянутой армией солдат свергнуть вооружённой рукой целиком всю эту машину, именуемую монархией, а не пыжём в городовика…

Вот тут и разгорелись споры и страсти с эсерами, и нужно сказать, несмотря на поступление из завода к нам в депо нескольких эсеров, эсдеки всегда оставались победителями, и масса целиком была на нашей стороне, кроме нескольких десятков, которые как на тех, так и на других смотрели сквозь пальцы и безразлично.

В виду таких споров обе партии стремились, заполучив крупную "силу" агитаторов, вызывать на спор, кто победит. Такие совместные собрания назывались рефератами.

Рабочая масса, читая прокламации обеих партий на разные злободневные [35] или обще-политические темы, не видя больших разногласий в их тексте, видя, что те и другие заканчиваются "долой самодержавие, да здравствует 8-ми часовой рабочий день и Демократич.республика" или "долой самодержавие, да здравствует Российская Федеративная ре публика". У одних в лозунге неизменно стояло: "Пролетарии всех стран соединяйтесь", у других "В борьбе обретёшь ты право своё", "Земля и воля".

Вот поэтому-то эти рефераты хотели не только партийцы, но и рабочая масса.

Из таких рефератов мне помнится два. Один в лесу, другой в Закаменке (кажется, в квартире брата […]) зимой. Первый был, кажется, о терроре. Тема последнего аграрный вопрос. Эта "аграрная программа" была для нас, рабочих, самой проклятой темой. Мы не могли никак разобраться в ея тонкостях, кроме основных принципов. А в особенности помню частенько торжествующих наших противников, которые иногда припирали нас так: "Вы чего это пищите о каких-то республиках и вооружённом свержении монархии, когда вы должны все это забыть и повременить с социализмом, так как капиталисты, как советует ваш Маркс, ещё не успели пролетаризировать крестьянство".

Но тут выходили на сцену споров "национализации", "муниципализации", "социализации" и т.п.

Но все эти "штукенизации" укладывались в наших головах крайне туго, а иногда даже после "учёных" пояснений исчезали, как дым…

Реферат на аграрную тему в Закаменке был открыт докладчиком со стороны соц.-революционеров, на которого они возлагали большие надежды, а от нас оппонентом выступал т. Леонид (Преображен.). Докладчик говорил свыше часу (1½ ч.). Оппонент около 40 минут. Помню, расходясь с реферата, не только мы, но и они говорили, что победили мы.

Лично на меня произвело сильное впечатление выступление с нашей стороны содокладчиком оппонента т. Евгения (Павлика Пудовкина), чувствовалась радость и гордость за рабочего, впервые выступавшего в споре с "пропагандистской силой".

Я уже указывал, что работа партии в депо сильно подвигалась как вширь, так и вглубь и по вовлечению массы рабочих в круг ея деятельности. На районных собраниях ставились вопросы не только злободневного, но и международного характера революции и борьбы рабочего класса. [36]

Широко велась своими силами работа просвещения масс, независимо от кружковой работы и распространения нелегальных газет и прокламаций.

Была организована нелегальная библиотека, которая постепенно пополнялась лучшими теоретическими и революционными и беллетристическими произведениями, как книгами, так и брошюрами. Библиотеками руководил особый товарищ, член районного комитета.

Как я уже указывал, книги эти получались из библиотеки организаторами и давались по его усмотрению не только членам кружков, но и массовым рабочим.

Бывало, чтобы затянуть сомневающегося колеблющегося товарища или тяжёлого на под"ем, дашь ему сначала какую-нибудь брошюру вроде "Пауки и мухи" В.Либкнехта, затем на подобие таких, как "Овод" Войнича, "Конёк-Горбунок" Верхоянского, а там дальше беллетристики из времён Великой французской революции, переходя от беллетристики к теоретическому познанию. Начало фундамента революционного знания, первым кирпичём его был Бах "Политическая экономия" и т.д.

Но наша работа с библиотеками, торжество и радость при их увеличении сменялись грустью и злобой, так как эти библиотеки часто пропадали, забираемые как у отдельных товарищей, так и целиком во время обысков и арестов. Помню, однажды, как всела (от слова "сел в тюрьму") одна такая библиотека в 350 книг. Другая библиотека села вместе с т. Евг. Ровицким, бывшим у нас на станции недолго в качестве профессионала.

Останавливаясь на структуре ж.д. организации, я указывал, что из ж.д. районов в общегородской комитет входили представители на правах членов.

Из таковых в 906-907 г. входили: Кошкин Конст. Андр. "Пегий" оба бывшие рабочие Путиловского завода, оба токари депо, и, кажется, Петров Степан, представитель крайнего левого течения, фамилия, кажется, нелегальная. Кудымов Ник. Моис. "Остап", руководитель группы "бе-де", техник, как деятель 905 г. здесь жил полулегально. Кривов Тимофей "Граф", слесарь и тоже член "бе-де". И позже были: Ровицкий Евгений (или Александр – кличка), профессионал, был недолго. Плюхин Конст. Троф. "Омич", слесарь. "Лиза", ни фамилии, [37] ни имени нет, не знаю, "Александр" (или Алексей, которое-то из них, фамилия, кажется, Бухарин).

Кроме этого работала на станции особая общегородского масштаба группа боевой дружины, главные силы которой и были здесь. Помнится, во главе ея были т. Кадомцев, какой-то Андрей и Мячин Костя "Овод", и инструктор Кудымов "Остап"; в "бе-де" из желез.д., помнится, были следующие товарищи: Кривов, Ермолаев Иван, Пономарь Александр, Неряхин Матвей, кроме них было ещё несколько человек, но я их ни клички, ни фамилии не знаю, ибо "бе-де" была в сущности конспирация из конспираций.

В общей организации были кроме указанных товарищей следующие: Волков, имя, кажется, Павел, сибиряк слесарь, с длинными кудрявыми волосами, одно время был представителем в городской комитет. Неволин Ник.Ник., слесарь, Чепланов, слесарь, Зотов Иван, молотобойщик, Медяков, Золотарёв – плотники, Егошин – плотник, Светиков (Фёдор), печник, Железнов Дмитрий – под. котельщика, Уриев (еврей), слесарь, Плюхины Конст. и Степан, братья, Недоспасов Алекс., слесарь, Карьков Максим – слесарь, Чернов Николай – слесарь, Шестаков (Алексей) пом. маш. водокачки, Зюльмаев Василий – слесарь, Рыженко Ал.А., бригадир, Степанов Александр – слесарь, Кочегаров (Василий) – котельник, Зини, Мещеряков, Тиунов, Карендяев – токаря. Из машинистов Трубин Виктор. Вот товарищи, которых я знал в период работы с 906 по 912 г. (12 год я там не работал, а в начале года уехал в Москву). Большинство этих товарищей работали безпрерывно. Иные кончали арестом, некоторые раз"ехались, а иных, в виду почти 14 лет, как я уже не работаю в депо, забыл. Некоторые кончили деятельность ранее 12 года в виду сильной реакции. Из машинистов я знал Трубина в период только своего представительства в комитете, так как через чего велась работа среди паровозных бригад, а так как я не жил на станции, то многих товарищей не знал, в особенности среди паровоз. и кондуктор. бригад, из которых очень мало было членов. Правда, некоторые из них, а также и рабочие проявляли активную деятельность, но в виду неимения времени по случаю срочности моего описания я остановлюсь лишь на особо ярких фактах общей деятельности, надеясь, что к общей сводке работы партии и моё описание заполнит некоторые пробелы и принесёт пользу, насколько позволяет мне память вспомнить то, что иногда было [38] почти два десятка лет тому назад; или моменты, запоминаемые лично на своей работе как наиболее памятные для каждого человека.

Начну о маёвках.

Из всех работ, проходивших как в партийной организации, так и памяти каждого индивидуума, наиболее ярко оставались в памяти это маёвки в лесу. Это были лучшие воспоминания ярких в памяти дней.

Расцвет весны, хотя бы суровой, как и жизнь рабочего в закоптелых, мрачных стенах депо и заводов, чувствовался всеми фибрами души, несмотря иной раз на дождь и снег.

К этим маёвкам готовились, как верующие к Пасхе. Принимались все меры предосторожности и конспирации, так как это были уже не партийные собрания, а массовые. Выбирались самые глухие места и удобные выходы из города, чтобы не навести на след полицию и жандармов.

В определённых местах ставились патрули с особыми отличительными знаками и особым паролем для каждого. Так что, например, если пропустишь первый патруль, а выйдешь на второй со словами для первого патруля – на маевку не попадёшь.

Вот, например, большой лог по ту сторону линии за монастырём. Переходишь по линии, как бы гуляя, ж.д. путь, спускаешься в ложок и видишь – сидит на пригорке человек и держит в руках зелёный платочек и хлопает по сапогам веткой (это он первый).
Спрашиваешь: "Не знаете ли, где растут подснежники?" Но так как такой вопрос может задать каждый и каждая, то для этого надо было держать руки особо, более или менее неестественно для обыкновенного вопроса. Три такие-то пальца левой руки должны быть в таком-то кармане, а другая рука должна быть вот так-то. Человек вместо ответа спрашивает: "Корову?" Ответ: "Да, гнедую". Тогда он говорит другой пароль и рассказывает, где стоит следующий патруль. И хитрыми путанными зигзагами, пройдя десятка два сторожевых постов, уходишь в глубь леса до самого места. А вот чаща, небольшой с спуск в обрыв, по дну которого протекает ключ, несколько заворачиваешь влево назад и забираешься на небольшую горку, а на ней недурная поляна – место маёвки.

От последнего патруля со шнуром к свистку в кармане проходит на перерез пути тов. "Остап" (Кудымов) с топорщившимся местом в пальто, где, безусловно, маузер. А вот по чаще и следом за ним проходит [39] т. Хрущов Иван. Это они проверяют кольцевую охрану.

Но вот митинг открыт. Говорит тов. "Иван 25" (Теплоухов) о значении 1 мая. Во время речи начинает идти снег. Тов. Теплоухов заканчивает: "Товарищи, борьба наша нелёгкая, и в то время, как царские жандармы и самодержавие загнали нас в эту трущобу, Бог тоже за царя и посылает на нас снег…"

Собрание наполовину аплодирует, другая виновато молчит…

Видно, что вера в Бога ещё не изжита…

Но вот с пригорка начинает говорить тов. "Пегий" (Кошкин Костя), молодой 20 лет человек с небольшой русой бородкой и весёлым улыбающимся взглядом. Сразу же как он начал говорить, чувствуется сила агитатора-массовика, электризующая массу с больных мест рабочего о его недоедании, безработице с голодными оборванными детьми, с отвратительными условиями работы, его борьбы в 1905 году. И перед зрителями как бы в киноленте мелькает казацкая нагайка, пуля солдат, кровь на мостовых, виселицы… Это империализм и самодержавие.

А вот показались дворцы царей и королей. Виллы фабрикантов, сытая обезпеченная жизнь, льющееся море вина, проституция, выхватывающая лучших и красивейших девушек из рабочей и крестьянской среды и т.д., это – капитализм.

Но вот картины социализма, братства народов и равенства. И пути борьбы. Только Р.С.Д.Р.П. армия и вы все, вступившие в неё, научитесь, как надо достигнуть этого и свергнуть самодержавие.

– Долой самодержавие. Да здравствует рабочий класс и Р.С.Д.Р.П. Да здравствует международный праздник 1 мая.

Бурно, восторженно прогремел сам дремучий лес своим эхом вместе с массой аплодисментов.

На такие маёвки всегда приглашались и иной раз прибывали или из Свердловска, или из Уфы лучшие пропагандистские силы.

Какую-то маёвку в каком-то году я простоял на посту и речи не слышал.

Не помню, кажется, 1909 год, реакция была в разгаре, маёвка была назначена в ночь где то в районе Мышляевой горы. Подход был с двух разных сторон, причём станционный шли из "за речки".

И вот часть публики заблудилась, собравшись в группу человек [40] около 50 - 70, проблуждав всю ночь, уставшие сели отдыхать.

Был предрассвет, начало сереть, серо было и на душе… Ждали, что придёт не то тов. Леонид (Преобр.), не то какой-то Назар (последней клички не видел и не знаю).

И вот, не дождавшись агитаторов и пополнения публики, решили открыть собрание. Городскими и частью станционными ребятами, за отказом из-за болезни тов. Алексея или Александра (о нём будет дальше) было поручено сказать тов. Фоме (Недоспасов) и мне.

Серая мгла и небо, холодный туман, усталость после блужданий заставили вылить злобу рабочего на кровавые головы царей и капиталистов, на их думскую говорильню, убаюкивающую под столыпинским галстухом временно массу, но масса и партия ещё не умерла, а лишь временно уснула. А проснувшись масса отвергнет эту думу, ибо не от неё придёт освобождение рабочего класса, а от борьбы рабочего класса в тесном единении под знаменем Р.С.Д.Р.П., в которую должен вступить каждый рабочий, а те, кто не идёт в неё из-за семейных тяжёлых невзгод в виду реакции, пусть не вступают, но регулярно помогают партии материально для арестованных товарищей и их семей. Так будем же неустанно пополнять наши кадры свежими силами, на место одного выставим 2-3-х человек и т.д. На нём же говорил, кажется, (смутно вспоминаю) тов. Павлик Пудовиков и Хрущов Иван, оба кратко.

Помню, одна из маевок была, кажется, на Сорочьей горе, проведённая "Пуд Пудычем" Гальдиным Ив.Петр.

Одна из маевок была, кажется, в 1908 г. проведена однодневной забастовкой.

Тов. Кошкин заранее уволился, приготовился к от"езду и провёл до прихода жандармов краткий митинг с призывом бросить работу в знак международной солидарности пролетариата в борьбе за социализм. После чего собрание разошлось по домам, а затем в лес на заранее приготовленное место.

Иногда маёвки переносились на праздники.

Одним словом, успех проведения маевок, пожалуй, можно не ошибаясь сказать, зависел от вливания свежих сил и на успех партийной работы на год, главным образом на лето.

1913 год маёвка была организована инициативной группой в составе: Бояршинова П.Р., Корыстелёва Ф.В., Недоспасова Ал. Ал., как бы комитетом. (см. дальше) [41]

Рабочие депо Златоуст. 1899 год
Депо Златоуст. 1899 год

Часть 2
Tags: РКМП, Революция, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment