Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

М.Н. Коковихин. ПАРТИЙНАЯ РАБОТА ПОДПОЛЬЯ МИНЬЯРСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. Часть 1

ПАРТИЙНАЯ РАБОТА ПОДПОЛЬЯ МИНЬЯРСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ.

ст.Коковихина

По прибытии с военной службы в Миньярский завод в конце 1907 года я застал организацию в следующем виде. Членов партии насчитывалось до 180 человек. Ответственными руководителями, содержавшимися на средства партии, были два приезжих партийных профессионала "Никита" и "Архип". Первый, как это ни странно при абсолютно большевистской организации, был меньшевик, а второй большевик – оба рабочие. Из местных руководителей, игравших в жизни и работе организации не меньшую роль, чем первые два, следует отметить: Ф.И. Локацкова ,Ф.Г. Заикина, Я.Г. Заикина, М.П. Сорокина, В.С. Горшкова, и далее идут: С.Г. Стукин, И.Ф. Копылов, М.Х. Заикин, И.С. Рычков, Г.З. Шалашёв и П.Г. Забалуев.

Ко времени моего возвращения существовали 2 партийных комитета – один окружной на 3 организации: Миньярского, Симского и Аша-Балашевского заводов, и другой местный – Миньярский комитет. Количестве членов комитета доходило до 5-7 человек. Окружной комитет состоял из представителей всех 3-х организаций, организационная схема в Миньярском заводе была такова: организация разбивалась по цехам, где были ответственные организаторы, руководившие работой в своём цеху, и почти во всех цехах они выполняли обязанности сборщиков членских взносов, которые потом сдавались несменяемому кассиру организации тов. И.Г. Шведову (его каждый раз избирали). [78]

Собрания зимой устраивались на квартирах, а летом в лесу. Само собой разумеется, что всех 180 человек затащить в рабочую избёнку было нельзя, а потому проводилась система цеховых собраний, и то, бывало, набьется в избу так много людей, что большинство в повалку лежало или сидело на полу, на печке, на полатях, одним словом, везде, где оказывалось свободное место. Стояли даже в сенях, а дверь в избу оставляли открытой, чтобы стоявшие за ней могли слушать.

В целях предосторожности цеховой организатор большинству своих членов сообщал, что сегодня будет собрание, но не указывал квартиру, а назначал только место, где стоял дежурный член-проводник, который направлял уже на квартиру. Кроме того, на всех переулках ставили вооружённую маузерами или браунингами охрану, которая стояла до расхода участников собрания. При приближении обхода полиции охрана давала по цепи условный знак – вздувала спички, громко кашляла и т.д. Тогда дежурный, стоящий возле собрания, вбегал в избу и сообщал, что идёт обход полиции, немедленно тушили огонь, говоривший прекращал речь. Иногда азартный оратор в потьмах продолжал говорить.

При такой организации собраний я не помню ни одного провала, за исключением случая в 1914 году, когда собрание происходило в лесу. Несмотря на тщательную конспирацию, нельзя было сказать, чтобы безпартийные соседи не знали и не видели, как целая вереница людей идёт в один дом. Были такие случаи и со мной. Прежде чем войти в дом, пройдёшь мимо, но стоящие на улице мальчишки делают окрик: "Дяденька, ты прошёл, ведь собрание сегодня у А.Козлова". Горячая любовь сочувствие к партии со стороны массы, связанной с ней тысячами нитей, крепко охраняли Миньярскую организацию. О её существовании знали старики [79] и ребята, называвшие партийных "демократами". Только сочувствием и можно было об"яснить успешность наших собрании и отсутствие провокаторов.

Воспитательная работа среди членов партии конца 1907 и 1908 г.г. велась на цеховых и общих собраниях, где ставились намеченные комитетом партии вопросы теоретически-програмного характера, текущих политических событий, внутренней жизни организации и всесторонний обзор повседневной борьбы рабочих с капиталом. Нужно отдать справедливость комитету, от него не ускользнуло ни одно более или менее важное событие общероссийского масштаба и местного завода. Все события сначала обсуждались в комитете, значительная часть вопросов ставились на цеховых и общих собраниях организации и передавались далее в толщу беспартийной массы, чтобы ознакомить её, раз"яснить ей.

В тот момент ещё не оформилась явно кружковая воспитательная работа для вербовки членов партии, за исключением женской секции (женотдел), насчитывавшей до 13 человек, в которой велась особая работа, несколько похожая на кружковую. Об"яснить это можно тем, что если в центре и других ближайших местах к нему реакция уже ослабила массовые организация партии, то она не сделала ещё этого в части Урала в 1908 году. Только в 1909 году Миньярская организация начала под ударами реакции сильно редеть, но ещё в начале этого года в ней было до 70 человек, а потом в конце осталось до 30. А организация в описываемый мною период, в начале 1907 года, была ещё массовой, хотя и убыла почти на половину, следовательно она не могла себя ограничить рамками кружков, которые свойственны малочисленным зародышевым организациям.

Члены партии читали нелегальную литературу, которая раздавалась организаторами цехов. Цеховые библиотекари из конспиративных соображений выполняли роль хранителя [80] библиотек, не всегда в своих домах, а у безпартийных родственников или хороших знакомых.

Организации деятельно подготовились к вооруженному восстанию в будущем. Несмотря на наступление реакции, организация считала, что революция не похоронена раз навсегда, а потому нужно быть готовым к будущему восстанию, для чего необходимо уметь владеть оружием. Для этой цели была организована боевая дружина под руководством сотника Я. Заикина, которая серьёзно и систематически обучалась пешему строю, стрельбе и т.д. После выучки мы имели хороших бойцев, хотя и не бывавших никогда на военной службе. Оружие организации в большинстве своём состояло из револьверов системы "Бульдог", "Наган", "Браунинг", "Маузер" и незначительного количества винтовок. В нужные моменты это оружие находилось на руках, а в другое время оно отбиралось и пряталось в укромных местах.

У нас был хороший металлический станок для расточки бомб, хранившийся в лесу, но в 1910 году он был найден полицией и с большим триумфом ввезён в селение. Полиция торжествовала, думая, что теперь убила революцию.

Работа Миньярской организации в среде рабочих и крестьян в различные моменты то с"уживалась, то расширялась, захватывая ближайшие заводы: Сим, Аша-Балашевский, Усть-Катавский, ст. Коропачево, г. Уфу, а во время забастовки 1914 года не менее десятка других заводов, даже Златоуст, были под сильным влиянием отдельных членов Миньярской организации.

Агитационная работа среди рабочих Миньярского завода проводилась посредством массовых митингов и в особенности одиночной агитации у станка. Митинги устраивались очень просто. Комитет наметит тему, а "Никита" или "Архип" выступает с речью. Митинги большей частью устраивались в праздничный день, когда рабочие с жёнами и детьми направлялись за реку к лесу. [81] Тогда стоило сказать: "Идите, товарищи, сейчас на такой-то полянке состоится митинг", – и три четверти или половина сходились послушать оратора. Двадцатиминутная речь зажигала слушателей. Было видно, как у многих загорались глаза, а у более горячих слушателей сжимались кулаки…

Много бывало и действительных, и ложных тревог. Иногда железнодорожника в белом кителе и со светлыми пуговицами стоящие с края (в большинстве женщины) принимали за полицейского и вдруг раздавался крик: "Полиция идёт!" Толпа содрогнётся, оратор остановится, но тут же следует заявление, что бояться нечего, кругом стоит охрана, которая не даёт тревожных сигналов.

После каждого митинга пели "Интернационал" и "Дружно, товарищи, в ногу". Пение 500 и более голосов настолько было громко, что жившая за рекой на краю завода полиция (дом называли змеиным гнездом) слышала, как "сволочи" опять собрались и поют запрещённые песни. Пристав отдавал приказ отряду разогнать митингующих. Отряд каждый раз приходил с опозданием. Идя по опушке леса, полицейские встречали мирно гуляющих или сидящих. Были такие случаи, что полиция слышала пение, но боялась подойти, т.к. по тем или другим причинам не оказывалось достаточно сильного количества полицейских и стражников, чтобы рискнуть на опасное предприятие.

Без сомнения, большое значение играла одиночная, повседневная и систематическая агитация членов партии, работающих рядом с безпартийными. Эта агитация имела силу и последовательность, потому что на цеховых или общих партсобраниях разбирался тот или другой вопрос и делались задания членам, которые были в курсе дела, что и о чём говорить. Иногда в одном из цехов не оказывалось члена партии, в таком случае проводилась система прикомандирования, конечно, не на один раз, а для повседневной работы.

В сфере влияния Миньярской организации были следующие крестьянские деревни: Биянка, Мини и сёла: Муратовка, [82] Илек и Ерал. До конца 1908 года в этих деревнях были парторганизации. Уже тогда Миньярская организация учитывала, кого именно посылать для агитации, чтобы она была слушателем понятна. Мы не посылали таких, которые "козыряли" словами, требующими раз"яснения словаря, а наших не заменимых популизаторов – Сергея Стукина и И. Копылова, которые завоевали действительную симпатию и стяжали себе славу среди крестьянства. Недаром приезжие из этих деревень просили: "Нет, нет уж вы нам пошлите Ивана Фёдоровича или Сергея Григорьевича".

В первую очередь организация на селе ставила своей задачей – завоевать "командные высоты", т.е. иметь партийного старшину или старосту, и мы это имели. До схода комитет запрашивал, какие будут решаться вопросы на сходе. Получив "повестку", он рассматривал её, выносил соответствующее постановление и назначал одного или двух товарищей выступить по вопросам повестки. На сходе безпартийные выжидали, что скажет Марк Заикин (партийный) или другой товарищ, от мнения которых и зависело решение 99% вопросов в желательном для организации виде. Но горе было в том, что земский начальник часть постановлений отменял и накладывал арест на партийных правителей волости (В.Тараканова и др.). Видя крамолу, земский начальник приезжал на сход сам, чтобы провести вопросы по-своему, но организация и в этом случае не пасовала. Партийный товарищ передавал тем безпартийным, которых никто не заподозрит в крамоле, чтобы они выступили и сказали то, что нужно. Кроме того, в критические моменты мы выдвигали тяжелую артиллерию – "Никиту", который взбирался на крышу сарая правленского двора, ложился на живот и оттуда парировал удары земского начальника так смело, что тот удивлялся, кто же это может открыто говорить о таких вещах, за которые года сидят в тюрьме.

Для нас партийный старшина или староста имели ещё то значение, что мы доставали бланки паспортов с печатями, которых накапливалось [83] 20 и более штук. Тут были вечные, пятилетние и годовые бланки. Не один десяток товарищей жил по Миньярским паспортам. Всё же впоследствии это выяснилось, прибыла ревизия, которая и обнаружила недостаток бланок.

Партийной крепостью была лавка О-ва потребителей с партийным составом Правления и приказчиков. Она служила местом явок для иногородних организаций. Общие собрания членов пайщиков служили одной из форм легальной работы организации. Мы ей уделяли особое внимание, но не ставили исходной и единственной формой [проявления] партии, как это делали ликвидаторы. Лавка О-ва потребителей сослужила свою историческую роль, когда вспыхнула забастовка в 1914 г., о которой ниже.

Организация не оставила в стороне и земскую библиотеку. Когда из Уфы запрашивали о представлении списков на предмет пополнения библиотеки периодическими и непериодическими изданиями, то библиотекарь обращался к партийным т.т., которые просмотрели бы список и добавили, что ещё нужно включить. Мы с"умели даже при свирепом вычёркивании начальства приобрести не мало марксисткой литературы, вплоть до "Капитала" К. Маркса.

Мы дрались и за воскресные школы. Представитель земства, приехавший в Миньяр, счёл нужным побеседовать с библиотекарем Н.Чуриным (членом партии) о том, будет ли воскресная школа иметь успех и кто, кроме учительства, может ей помочь. Чурин сказал, что помощь будет оказана со стороны передовых рабочих, которых он пригласит на совместное заседание для обсуждения программы школы. Приглашены на это заседание были т.т. Я. Зайкин, А. Горшков, Ал. Коковихин, С. Стукин и я. Представитель земства попросил от нас помощи для благого начинания. Я от имени приглашённых поставил вопрос о введении [84] в школе наравне с общеобразовательными предметами естествознания и политической экономии. Услышав моё заявление, представитель земства первым долгом попросил Чурина запереть дверь (он всё время поглядывал в окно, не придёт ли полиция) и стал доказывать неприемлемость в школе такой программы, и в особенности политической экономии. После долгих прений он заявил, что никак не ожидал такого развития и знания у рабочих. В конце концов, естествознание и политическую экономию включили в программу, но её не утвердили.

1909-10-й г.г. – годы сравнительного упадка партии, как в количественном отношении, так и в об"ёме работы. Стихийный выход из партии стал обычным явлением. Заявлений о выходе было уж не так много, так как большинство автоматически отходило, не посещая собраний, не платя членских взносов, и даже некоторые из вышедших таким [образом] боялись показываться в общественных местах.

Я уже указал, что в начале 1909 г. членов партии еле насчитывалось до 70 человек, но к средине года цифра дошла до 30 человек, это были, что называется, сливки – всё слабое и неустойчивое отсеялось, и таким образом создалась компактная группа товарищей. Я не знаю в жизни ни одного подобного момента, когда была бы так велика товарищеская спайка, выдвинувшая личные горячие дружеские отношения. Каждый друг друга понимал с полуслова и намёка, входил в радости и печали организации и личной жизни, которая своей суровостью не баловала участников борьбы.

Всё же подпольная работа велась, даже устраивались изредка митинги. Мы чувствовали и понимали, что бурная полоса прошла, настал кризис, буржуазия празднует победу. В нашу задачу входило: сохранить оставшийся кадр квалифицированных товарищей и вести борьбу с упадочным настроением, чтобы масса не докатилась до отчаяния и неверия в свои силы. И нисколько не преувеличивая, можно сказать, что мы эту задачу выполнили, если не полностью, [85] то на три четверти.

С весны 1909 года начали оформляться кружки по изучению марксизма. Их никто не выдумал, а они создались в самом процессе работы. Эти кружки вели свои занятия таким образом: один из товарищей проштудировал, скажем, политическую экономию или что-нибудь из философии И. Дицгена, которой увлекалась очень сильно, или что-нибудь из сочинений Плеханова и Ленина, и собравшись с другими товарищами на вольном воздухе, гуляя, делился с другими прочитанным. Основные положения учения Маркса и Ф. Энгельса воспринимались на протяжении всего времени, а потому значительная часть т.т. в основе была знакома с ним, и дальнейшее изучение давало только большую ясность и чёткость в понимании его. Группа рабочих в 8-10 человек стала хорошо образованными марксистами. Групповой опыт привёл к идее организации в июне месяце 1909 года партийной школы для усвоения теории марксизма.

Руководителем школы был "Никита", из слушателей назову т.т.: А. Козлова, В. Горшкова, Ф. Заикина, К. Кореченкову, И. Шалашёва, себя и ряд других т.т. (всех было человек 12-13), которых припомнить сейчас не могу. Работа в школе происходила таким образом: даётся задание товарищу по тому или другому вопросу, он готовится и читает реферат, а остальные слушают. По окончании реферата высказывают замечания сперва слушатели, а потом "Никита". Школа не могла бы быть иной, т.к. один "Никита" не мог изложить всех вопросов, при том у него знания были очень и очень ограничены. Если он и был руководителем школы, то только потому, что пользовался в глазах товарищей большим авторитетом. Он сам заявил, что часть товарищей превзошла его, но беда в том, что эти товарищи не имеют навыка, чтобы в ясной речи излагать свои знания. Это было вполне понятно, ибо "Никита" сам был рабочий, прожил около трёх лет нелегальной жизнью в самых трудных условиях, весь изнервничался, не мог серьёзно сосредоточиться на предмете, а потому [86] совершенно почти забросил чтение, а местные т.т. стали усиленно заниматься и преуспели во многом. "Архип" был прямолинейным большевиком, но у него было ещё меньше знаний, чем у "Никиты". Поэтому он скоро учёл действительность и постарался уехать, затем последовала очередь за "Никитой", который в дружеской беседе говорил: " Что имел, то дал организации, теперь больше не могу, у вас есть свои подготовленные силы для обслуживания её".

Случалось, что кто-нибудь из участников школы прочитывал удовлетворительно реферат, и ему сейчас же давали командировку вне Миньярского завода для передачи его реферата в массы. Помню, что лично я прочёл реферат по аграрному вопросу и на следующее воскресенье получил командировку в село Ерал вместе с тов. Козловым, который должен был сказать о тех репрессиях, какие сыпались со стороны правительства. Явившись к партийному товарищу, сообщив пароль, я сказал, что нам нужно созвать собрание крестьян, на что он ответил: "Через 2 часа оно будет готово". Собрание состоялось, и мы, как умели, рассказали крестьянам, что знали.

Нельзя не отметить и воспитание подростающего поколения. 14-15 летние подростки уже выполняли разные технические поручения организации, не состоя в партии ввиду своей молодости. Один возраст за другим прямо таки вростал в партию и впоследствии из них выходили замечательные работники. Нередки были и целые семьи коммунистов с подпольным стажем.

Из отдельных болезней и ошибок организации необходимо отметить увлечение экспроприациями. Принявши массовый характер, экспроприации в 1908-9 г.г. заставили серьёзно задуматься руководящую головку Миньярской организации.

Прежде всего мы решили обезоружить тех, кто считал, что экспроприация есть одна из важнейших работ партии. Вторым шагом был категорический отказ организации от денег, добытых путём экспроприаций. Далее приняли меры к удалению из пределов [87] Миньярского завода приезжих рецидивистов-экспроприаторов, как-то: "Франца", "Сашки Данилова", "Кости Мячина", "Васьки Наугольникова" и т.д., которые находили Миньярский завод самым конспиративным уголком, т.к. здесь было много конспиративных квартир.

Когда эти меры не достигли своей цели, тогда принялись за чистку организации: исключали всех заподозренных и склонных к экспроприациям, а значительная часть вышла сама. Эти исключённые и добровольно вышедшие сформировали ядро для образования эс-эровской и анархической групп. Влияния на рабочие массы они не имели.

По приезде в Миньярский завод учителя Перфильева, эс-эра, с ним пошли 10-12 молодых рабочих: Н. Гусев, Н.Шалашёв, И. Дубровин и др. Это так ободрило Перфильева, что он истерически вопил, что даст генеральный бой эсдековской организации и одержит победу. Проходя по улицам, он останавливал проходящих жён рабочих и говорил им: "Слушай, эсдеки – сволочи". Если бы он говорил "демократы", то женщины поняли бы, но он употреблял термин, не всеми принятый и его не понимали.

Потом он устроил диспут, на нем он кричал до иступления. Сперва мы возражали, а потом от души хохотали. Вскоре его группа рассыпалась, не оставив после себя никаких следов.

Вид на Миньярский завод. Железнодорожный мост через р. Сим. 1910 год
Вид на Миньярский завод. Железнодорожный мост через р. Сим. 1910 год

Часть 2
Tags: РКМП, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment