Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Краткая биография И.В.Векшегонова

В КОМИССИЮ ПО СОБИРАНИЮ МАТЕРИАЛА по ИСТОРИИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ.

От участника гражданской войны и красного партизана билет №1122 ВЕКШЕГОНОВА Ивана Васильевича.

Сообщаю нижеследующее: Я, Векшегонов Иван Васильевич, сын рабочего по профессии углежога и лесоруба, мой отец работал 60 лет по этой профессии на графа Строганова. Семья была из 7 человек при одном трудоспособном, находились в критическом материальном положении, т.е. перебивались "с воды на соль".

Родился в 1894 г. в Ур. области Первоуральского района село Починок. С 9 до 11 лет учился в с/школе, с 11 до 17 лет работал у графа Строганова на рубке леса, шпал и каталем в шахтах, с 17 до 22 лет работал на горных работах в качестве забойщика в шахтах, тоже на рудниках большей частью графа Строганова. Мой заработок был, как забойщика 40 копеек за 12-часовой рабочий день, а когда был каталем в шахтах, то заработок был от 20 до 30 коп., и около 2-х лет гонял на лошадях за 10 и 15 коп., и не больше зарабатывал на рубке дров, так как семи четвертовые дрова рубили 1-50к. и максимум 1-80к. за одну куб. сажень.

В феврале м-це 1915 году был мобилизован в царскую армию, два года был на фронте – германском и австрийском. Два раза был контужен и один раз ранен, и по ранению в декабре месяце 1916 г. был в месячном отпуске в селе Починок.

Будущи ещё беспартийным, я среди солдат (прибывших в отпуск) и граждан села Починок на собрании сказал, что скоро царя Николая второго не будет, его свергнут, а также свергнут всех генералов, а мы генеральских дочерей возьмём за себя супругами. В это время из мобилизованных солдат Бурылов Яков Петрович тут же на собрании выколол глаза на висящем на стене портрете Николаю Романову, а потом его со стены снял и в присутствии всех истоптал. Об этом сообщили полиции, которой приехало 9 человек, меня арестовали, руки связали и избили до полусмерти шашками и плетями и т.д. Одновременно при 40-градусном морозе меня босиком провели 200-250 сажен, и я отморозил обе ноги, особенно пальцы, которые болели около полгода. [34]

Все документы, подтверждающие о контужении и ранении меня, полиция уничтожила и под арестом отправили в 80-й запасный полк в город Егорьевск б/Рязанской губернии, это в первой половине января м-ца 1917 г. В первой половине февраля м-ца 1917 г. в 16-й роте (последняя была скомплектована исключительно из солдат-фронтовиков и раненых) я вступил в ряды РКП(б) и в Февральскую революцию принимал активное участие в свержении царизма, особенно в уничтожении офицерства, боровшего против революции, а также по уничтожению жандармерии и полиции. При организации Советов Рабочих, Солдат. и Крестьянских Депутатов был выбран членом Совета в г. Егорьевске. Активное участие принимал в проведении июньских и июльских дней, в подготовке проведения выборов в Учредительное Собрание и т.д. Также активное участие принимал в свержении Временного Правительства в Октябрьскую Революцию.

В ноябре месяце 1917 года был по болезни на 2 месяца отпущен из армии. С ноября месяца 1917 г. и по май месяц 1918 г. работал на горных работах на Ульяновском руднике в качестве забойщика в шахтах и одновременно был выбран председателем Рабочкома Союза Металлистов. В этот же период в селе Починок принимал активное участие по обложению контрибуцией деревенского кулачества и торговцев, по проведению выборов в учредительное собрание, проводил работу с солдатами и деревенской беднотой и батрачеством.

Результаты работы были таковые: на выборах в Учредительное Собрание за большевиков голосовало 454 человека (из 602 чел., имеющих право в выборах), за соц. революционеров 134 и за кадетов 14 человек.

Всё кулачество и торговцы были разорены до основания. Лидеры партии соц-революционеров Ермаков Фёдор Константинович и Зверев Яков Семёнов и др. из села Починок были перед массой разоблачены и потеряли всякий авторитет перед массой, несмотря на то, что за ними шла большая часть среднячества, за исключением солдат и бедноты. Ещё в декабре м-це 1917 г. во время выборов рабочего контроля в Билимбаевский завод на общем собрании эти соц-революционеры, кулачество и торговцы сагитировали массу против большевиков и выставленных от большевиков кандидатов провалили (так как солдат в то время пришедших с фронта было очень мало, и работы с беднотой и пришедшими солдатами проведено в это время было еще не достаточно). И выставили своих из торговцев, кулаков и вышеуказанных членов партии соц-революционеров. И когда я выступал по поручению большевиков и разоблачал подноготную [34об] кандидатур из лагеря врагов, и в результате было провалено 6 человек персонально: 1. Векшегонов Фёдор Максимов (торговец); 2. Цибин Илья Сергеевич (торговец); 3. Зуев Василий Захаров (кулак); 4. Зверев Яков Семёнов (торговец-кулак и член партии соц-революционеров); 5. Лидер партии соц-революционеров Ермаков Фёдор Константинович и 6-й их ярый защитник бедняк – Пузиков Тимофей Васильевич.

После этого, когда все кандидатуры этой махровой своры не прошли, лидер партии соц-революционеров Ермаков Фёдор Константинович подбежал ко мне, тут же на собрании взял меня за ворот и стал бить, присоединились и другие. Меня на собрании избили, всё на мне изорвали, и только благодаря присутствовавших более активных пяти человек солдат и бедноты я сумел вырваться и убежать с собрания. И кулачество, торговцы с поленьями, палками и т.д. за мной гонялись по всему селу, хотели меня убить, и опять только благодаря солдат Теплоухова А.Гр. и других я сумел скрыться и остаться в живых. После этого кулачество, торговцы и их приспешники собрались на собрание и вынесли решение меня выселить из пределов Билимбаевской волости. И только с приездом Нач. Красной Гвардии т. Лезгина на общем собрании заставили эту свору уничтожить приговор и в дальнейшем жить спокойно. После этого начали прибывать солдаты из армии и развернули работу с беднотой и солдатами и добились результатов вышеописанных (выборы в учредит. собрание и т.д.)

В мае м-це 1918 г. я вступил в Красную гвардию и 17 июля 1918 г. участвовал в бою в 23-х верстах от г. Свердловска под. дер. Старые Решёта. Нас было около 35 чел. пеших и не менее 30 человек конницы, и мы приняли горячий бой с прибывшими со ст. Кузино 13 эшелонами чехословак и троицких солдат, и их было столько, сколько когда бывает "мошки в ельнике". Они нас окружили со всех сторон, разбили нас, и тут я попал в плен. Меня казачество били плетями, нагайками, шашками и даже кулаками. Выпытывали коммунист или нет, куда отступили красные войска, их количество и вооруженность и т.д. Сведений от меня не получили, и снова опять началась пытка.

После нечеловеческих пыток под усиленным вооружённым конвоем повели по направлению в Первоуральский завод. Не доходя до завода 10 вёрст, я сбежал и направился лесами по направлению станция Таватуй и село Тарасково, где по сведению были [35] ещё там красные, но при переходе Васильевско-Шайтанского пруда я снова был пойман белой бандой и отдан в распоряжение карательного отряда белой [28] банды – это Емлина Вас. Андр.

Емлин В., замахиваясь плетью, кричал: "Сознавайся, большевик или нет, и если не сознаешься, сегодня-же ночью расстреляю". Я отвечал, что происхожу из села Тарасково Невьянского района, а по лесу ходил искал утерянную свою лошадь. В. Емлин добиться ничего от меня не мог и посадил меня и со мной ещё Мальцева Ив. Мих. в арестное помещение в белый каменный дом у плотины Васильевско-Шайтанского завода.

Просидев голодные ещё 2 суток, сбежали и скрывались до ноября 1918 г. по поддельным документам. Завязали связь с невьянскими большевиками, персонально с Кузнецовым Фомой, с б/комиссаром (у последнего белой бандой во время восстания была искалечена рука). Я с Кузнецовым договорился организовать в тылу белой банды красный партизанский отряд и 21 ноября 1918 г. с отрядом уйти в леса около Берёзовского завода, где соединиться с другими красными партизанскими отрядами.

Красный партизанский отряд был организован в количестве 33 чел., и начальником этого отряда был назначен скрывавшийся от белой банды Мальцев Ив. Мих. Оружия наш отряд имел 9 русских трёхлинейных винтовок, 8 бомб и несколько штук леворьверов. Но этого оружия для всех не хватало, и для этого решили разоружить отряд белых в количестве 20 человек (этот отряд прессовал сено в селе Починок Первоуральского района под командой прапорщика Хваткова). Разоружение вышло неудачно, так как отдельные товарищи из нашего отряда напали на прапорщика Хваткова, но последний от них скрылся и убежал ночью в г. Свердловск. Остальных из отряда Хваткова всех разоружили, но утром на свету Хватков уже из Свердловска привёл карательный отряд в 120 человек под командой поручика Лыскова и прапорщика Сенокосова, и мы были неожиданно окружены, и нас всех переловили.

Посадили нас в количестве 33 человек в нежилой дом в селе Починок. Местное кулачество, торговцы и их прихвостни сообщили белой банде, что я, Мальцев и другие являемся главными руководителями красного партизанского отряда [35об] и "главные сатаны проклятых большевиков". Указанное сообщение в присутствии нас же поручик Лысков записал в протокол, и через 20 минут меня снова стали допрашивать и при допросах выпытывали, где находится у нас оружие, принадлежность к компартии, с кем мы имеем связь и т.д.

Сведений от меня не получили и устроили надо мной нечеловеческое истязание: били шашками, шомполами, плетями, прикладами и руками, а после этого поставили к стене и поручик Лысков приказал взводу солдат меня расстрелять. Взвод солдат выстрелили в меня три залпа (но оказалось, что они стреляли выше головы). После этих 3 залпов опять стали выпытывать, где находится оружие, пулемёт, бомбы и т.д. Неполучив никаких сведений от меня, поручик Лысков приказал свести меня на расстрел в лес. Сначала Лысков опрашивал солдат, кто из них пойдёт добровольно расстреливать, но из солдат добровольцев ни одного не нашлось, тогда Лысков назначил 15 человек и приказал меня вести. Отвели меня около 50 сажен, и Лысков скомандовал вернуть обратно, и после этого завели в задний двор, и снова начались пытки, но и этот раз от меня сведений не получили и затолкнули меня обратно в арестное помещение. Одновременно со мной эти же пытки применяли к арестованным Мальцеву Ив. Мих. и Гаинцеву Фёд. Тимофеевичу, а также выпороли гр-на этого села Михалёва Константина Лукоянова и его жену Михалёву Агнею Васильевну и семью Мальцева Михаила Вас., в том числе глухонемого 12-летнего мальчика за то, что они нас скрывали.

Через 2-и суток нас всех отправили в г. Свердловск и посадили в тюрьму. Просидели под арестом мы до 12 июля 1919 г. За этот период времени налетал карательный отряд Емлина В. и прапорщика Рычкова Андрея (последний со мной из одного села) для того, чтобы нас взять из-под ареста и расстрелять, но охранявшие нас сербы не допустили этого. После этого поручик Фёдоров вывел меня, затолкал мне в рот ствол нагана и говорит: "Сознавайся, большевик или нет". Я не мог сказать слова, а Федоров вытащил ствол нагана из рта и стволом нагана ударил по лбу, и я с печатью на лбу ствола ходил долгое время. Приходящих родственников на свидание пороли розгами, в частности выпороли (25 розог дали) отца Мальцева Ив. Мих. – это Мальцева Михаила Васильевича. По распоряжению прокурора Мельникова я был предан Военно-полевому суду при Западном фронте.

6 июня 1919 г. меня, Мальцева и Гаинцева и др. в г. Свердловске в большом доме голубого цвета на берегу пруда по ул. Ленина (в данный период дом Уралпрофсовета) судил военно-полевой суд Юго-западной Колчаковской [36] армии. Обвинялись мы, т.е. Я, Мальцев, Гаинцев и др. за участие в Красной гвардии и Красной армии, за вооружённое восстание против власти Колчака и т.д. Военно-полевой суд приговорил меня, Мальцева, Гаинцева, Томилина и Бельтюкова на пожизненное тюремное заключение, а остальных на 20 лет каторжных работ.

12 июля в 2 часа утра меня и др. политзаключенных в количестве 1.400 человек погнали пешими на Тюмень по Сибирскому тракту. Вели нас рядами по 4 человека, впереди нас был конвой в количестве одной роты, сзади тоже рота, по бокам солдат из конвоя было в две цепи. Кроме того по сторонам ехали отряды троицких казаков и сзади ещё карательный отряд башкир. Гнали нас 50 вёрст в сутки, хлеба давали через 2 дня в третий по три четверти фунта, отдых ночью был и даже во время дождя под "открытым небом" на площадях около церквей. Сочувствующих к нам крестьян, дававших нам хлеба, колчаковские палачи пороли розгами, били прикладами, шомполами и т.д.

Троицкие казаки ежедневно из наших рядов выводили десятками тех, которые, по их мнению, жирные, и на глазах арестованных расстреливали.

В Тюмени нас посадили в баржу, перегороженную тёсом, т.е. в одной половине ехали солдаты, а в другой арестованные в количестве 1400 человек. Везли нас по рекам: Тура, Тобол, Иртыш, Обь и Томью, привезли в г. Томск. В барже мы ехали 28 суток, хлеба давали три четверти фунта, кормили один раз в день сушёной рыбой. В барже появилась вода, грязь, насекомые, духота, так как воздуха не было – был открыт всего к верху на баржу один люк. Арестованные враз заболели тифом 500 человек, и колчаковские палачи их всех покололи на штыки и сбросали в воду. В Тобольске из тюрьмы к нам на баржу ещё привели 200 человек красноармейцев, и нас всего в барже было арестованных 1600 человек, но в г. Томск привезли из 1600 человек только 166 человек, а остальных всех сбросали в воду. По оставшимся 166 чел. под командой поручика Фёдорова была проделана стрельба. Стреляли по барже три раза, но благодаря капитана парохода остались в живых.

Из г. Томска нас по железной дороге увезли в город Иркутск и посадили в губ. Иркутскую тюрьму. В последней я просидел до декабря месяца 1919 года. [36об]

В первой половине декабря месяца 1919 года во время восстания в г. Иркутске я был освобождён и направлен в Знаменское предместье на пимокатную фабрику, где формировались части. Там я в эту же ночь записался в Красногвардейский отряд и был назначен в распоряжение командира роты Мальцева Ив. Мих., и я был назначен отделенным командиром. Участвовал в основных больших боях с бандой Колчака, Семёнова, Пепеляева, Японцами и т.д.

Первое – это наступление от губтюрьмы через реку Ушаковку на одно из зданий г. Иркутска, где засели и укрепились офицерство. Дальше участвовал в боях в Глазково против дикой дивизии Семёнова, участвовал при дер. Устькуда. И под Устькудой, где на нас из России шло белой банды около 50 тысяч человек, были мы окружены в кольце, но благодаря имеющихся у нас у каждого по 18-20 штук бомб и в достаточном количестве патронов, мы отбились и белую банду отбили через реку Ангару на ст. Инокентьевскую и дальше за озеро Байкал. Там же в сосновом кустарнике я был легко ранен в ногу и голову, но из строя не вышел, а сделали только перевязку (в это время я был в 7-м коммунистическом полку).

Кроме того, участвовал в боях в Прибайкалье ст. Сорондо по Старочитинскому и Витимскому трактам, Яблонный хребет, под Читой, Верхчитинске и т.д. И в сильном бою под г. Читой в апреле месяце 1920 года с японцами, семёновцами и остатками банды Колчака и др. я был ранен в голову и из строя выбыл. До декабря м-ца 1921 года работал в органах ОГПУ, по поручению последних работал и в тылу белой банды. По демобилизации из Красной Армии в декабре месяце 1921 года работал Волвоенкомом, председателем Волисполкома, председателем Фабзавкома, отв.секретарём Волкома ВКП(б), членом Президиума и Зав. Культотделом и Зав. Орготделом Облкома Союза рабочих деревообделочников четыре года, отв. секретарём Райкома ВКП(б) и с сентября м-ца 1930 г. учусь студентом Ур. Коммунист. Университета.

Член профсоюза с 1917 г. и член партии тоже с февраля м-ца 1917 года, но ввиду попадания в плен к белым стаж потерял и сейчас числюсь с 13/IV-1920 г.

Вот коротко всё.

20/Х-1932 г. К сему подписуюсь Векшегонов [37]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.188.Л.34-37.

Царские полки и Красная Армия
Tags: в колчаковских застенках, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment