Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

Суровцев Николай. Белогвардейская Инквизиция

Или как выглядит расправа в исполнении лучших людей села

Белогвардейская Инквизиция

1918 году, когда чехи были уже на ст. Дружинино Казан.ж.д., я с советом и отрядом из Бисертского завода стали эвакуироваться на Красноуфимск через село Талицу Кленовую и дер. [Тюш], где нам пересекли уже дорогу местные белогвардейцы, где меня и ещё 2-х товарищей послали верхом в Кленовую, где мы были должны ожидать к утру обратно наш обоз, чтобы провести его обходным путём. И остановились там у старого хозяина, где стояли первый раз, старика-крестьянина (фамилию не помню), у которого оставался у нас на всякий случай склад продуктов.

В"ехали ночью, не чего не подозревая, ночевали у него, но утром совет там свергли, арестовали главных 9 человек. И пока ещё мы спали, хозяйка дома сбегала, донесла на нас коменданту белых, тому, которого мы поймали в Бисерти как шпионов 2-х быв.офицеров и проездом сдали в Кленовский совет, которых освободили во время переворота. И нас арестовали, посадили вместе с 9-ю Кленовскими, да ещё нашаго домохозяина как за скрывательство склада. На 2 день привели ещё 2-х Бисертских да 5-ть человек молодых красногвардейцев. Итого 20 человек.

Проморили нас в чюжовке 4 дня без воды, не говоря уже о пище. Сделали в этот день (как раз воскресение) местная белогвардейщина общее собрание ненавистников Совет-Власти и постановили нас убить всех.

И вот утром под звон церковных колоколов (по случаю обедни или пиршества) стали нас по списку по одиночке вызывать. Сначала Кленовских вызвали. Перваго выводят за ворота (а нам в окна всё видно). Масса народу у ворот стоят в две ширинги. Палачи – местные торговцы и кулаки держат по полену, по два каждый. Как только показался первый арестованный, бьют первая пара поленьем по голове, чтобы оглушить, а там кто куда попал, [29] и нашего товарища смяли, не чего не видно.

Вызывают следущаго конвоиры. Только показался за воротам – раз-два по голове, и полчерепа нет. Вызывают третьяго уже силой (да и кому какая охота идти), тоже так сделали. Но так как задним, т.е. последним палачам не доходит [на баш] эта жертва, то они уславливаются, чтобы первые ряды били не по голове, а по туловищу и особенно по переломам рук. (Нам было слышно и видно в окно без [стёкол] весь гам и гул разговора палачей через решотку окна).

Я уже потом не помню, кого как выводили, в очередь или не в очередь. Выходили добровольно, прощались и плакали с товарищем, выводили силой большинство, добровольно не кто не шол, а палачи всё требовали и требовали. Собрание было наэлектризовано, бурлило, галдело, не чего нельзя уже было понять, только видно, как жертву бросали палачам под палки (тем, которым, видно, не положено по штату стоять с поленом, а только пособлять им, ну да ногами попинать и поплевать полумёртвую жертву).

Только видел и помню хорошо своего земляка – богатыря Токарева Дмитрия Егоровича, которого не могли убить совсем, где после выхода он набросился на палачей, один разогнал добрую половину, а может быть и вырвался бы, но помощники палачей толкали его под палки. Кидался он, как зверь, на всех, скулы были у него сворочены на бок, нос и глаз вышиблены поленом, весь в крови, не волос, не ушей, не лица, не затылка нельзя было разобрать, где и что находится. Так он на четвереньках всё и ползал, и палачи занимались новыми жертвами.

Но вот и моя последняя очередь дошла – я 20-й по счёту. Не помню я, сам ли я вышол или вытащили, только видел за воротами трупы, полчерепами головы, мозга, кровь и кровь, и палачи были, как бараны, забрызганы все чужою кровью, только видно было их сверкающие глаза и волчьи зубы. [30] А толпа обезумевших людей, как звери, всё требуют новых жертв и крови. Но я был ещё мальчишкой, несовершенно летний, и тут приходит ко мне на выручку комендант, который, видно, видит, что озверелой толпе без различию, хоть давай им из пелёнок большевиков, они всё равно убьют. И вот он заслоняет меня собой около ворот и уговаривает толпу, что этот ещё не совершенно летний и глупый, и он же только коновощик из обоза по наряду из крестьян (конечно, он врал: я был в конной разведке), вырывает меня из толпы и затворяет под арест в чужёвку. А собранию сказал, что завтра разберём и ещё успеем убить, а сегодня хватит, поработали, да и обедня уже отошла.

И вот толпа потихоньку стихла, стала расходиться. Стали убирать трупы на телеги для возки в зарание подготовленную яму около кладбища, а мой земляк Токарев всё ещё ползает на четвереньках. Не как не могли добить его, привезли его живым, в яму сбросили. И ещё оказался живой первый Кленовчанин. Когда его сбросили в яму, то соскочил и сял на задницу, просил всё попить или убить совсем. Так их и стали закапывать живых. И когда было заброшенной землёй могила более аршина толщины, то всё ещё было слышно рёв Кленовчанина и гул т. Токарева. Так и зарыли 19 человек в яму.

А меня комендант вскоре выпустил, дал пропуск. Пробрался в завод домой, где меня снова арестовали и отправили с группой арестованных 28 человек на ст. Дружинино. И дорогой опять [белые] бросали [под телеги] арестованных, убивали, а кто – местное кулачьё, торговцы по дороге с эвакуированных местностей, которые узнавали своих земляков-врагов. А на ст. Дружинино расстреливали чехи ради потехи и тира как мишень пьяной компании. И нас [31] осталось только 9 человек.

Мы сбежали кто куда. Я снова дожидался в лесах красных и ушол опять добровольно в Красную Армию за отомщение моих товарищей и моему старшому брату на подмогу, который тоже ушол добровольно и как старый ком-состав командовал П-част. полка.

Вот список замученных жертв, которые были со мной.

Бисертскаго завода:
1. Токарев Дмитрий Егоров.
2. Кокшаров Иван Гавр.
3. Рукавишников.
4. [Кауста] Афанасий.
Убиты в Кленовой.

Кленовския – Имена не знаю, пусть кленовчане сообщат.
Красногвардейцев тоже не знаю.

Примечание: Особенно отличался Палач – сын купца и кож.заводчика с. Кленовое Гр. Киселёв.

Да ещё на 2 день ареста в Кленовой сидел с нами Кленовской Волостной Военный Комиссар, б.офицер, который попросился в уборную, спустился там в дыру и убежал, но его поймали в соседней деревне Морозовой и замучили – навозными вилами [всего] истыкали, не трогая его головы и сердца. Фамилии его не знаю, а ранее его видел у брата как товарища в Бисерти.

К сему подписуюсь:
Николай Суровцев

Здесь. Гоголевская 46 кв. №2 [32]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.189.Л.29-32.

Кулак и активист
Tags: в колчаковских застенках, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments