Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

ИСТОРИЯ 23-го ВЕРХНЕ-КАМСКОГО ПОЛКА. Часть 1

ИСТОРИЯ 23-го ВЕРХНЕ-КАМСКОГО ПОЛКА

Совещание в Истпарте 18-го января 1933 года.

ПЕТРАКОВ. Я начну не с пункта – путь наступления, начну с тех вопросов, которые поставлены в общем порядке, например, снабжение, вооружение, политработа.

В связи с тем, что слишком много уделяется внимания якобы начинающим боевые действия Чердынским отрядам в части их заслуг и побед, я хочу это рассеять. Рассеять те положения, взять хотя бы их заслуги, если считать это заслугами, и их руководителей, когда считать, что они умели возглавлять свои отряды.

Факты говорят совершенно напротив.

Если мы возьмём то небольшое количество с отрядов с Чердыни, которые пришли, если примем во внимание, что в селе Мошево был отряд матросов, шедший (с Юрлы – с Урала) на подмогу усольцевским и кизеловским отрядам, и этот последний не пошёл никуда дальше этого Мошево, – невольно напрашивается вопрос: где же роль руководителя отряда и тех работников, которые были в этот момент там от Чердынской уездной организации и даже представителя губернского комитета партии. Этот отряд вместо того, чтобы пойти сразу же на помощь под Верх-Косьву дравшимся отрядам (Николо-Тавдинскому, Кизеловскому и Соликамскому), они стали просто сразу […] выдать им тёплое обмундирование, снабжение и особенно снабдить их пулемётом. Когда же в этом было отказано, благодаря тому, что их положение было несколько раньше разоблачено, [1] что они являются действительно не представителями советской власти, особенно не защитниками советской власти, они категорически […] бывшего военного комиссара Апога. Этот факт он ярко говорит за то, что никаких организованных сил, за исключением небольшой части, в Чердыни не пришло. Это положение может подтвердить и тов. Дидковский и те участники, которые имеются на сегодн.день.

Перехожу дальше – к снабжению отрядов. Снабжение отрядов, особенно посылаемых в верх по Косьве, происходило в порядке самоснабжения, ни в коем случае не организованным путём, т.к. пути, которыми надо было выдавать снабжение, они естественно носили […], т.е. в связи со снабжением, которое там имеется, оно не выдерживало никакой критики, тракты фактически почти отсутствовали, таким образом, снабжение отряда происходило по инициативе самих командиров. В деле снабжения большую роль играли партийные организации, советские организации, которые что могли сделать? Они проводили массовую работу среди населения, обращались к населению, чтобы население откликнулось и снабдило эти отряды в том или ином р-не или участке.

Задача советских организаций тех р-нов, где начались первые схватки, – организация отрядов. Естественно, в той местности, вообще в северном крае Уральской области, ещё недоставало для того, чтобы […][2]

Благодаря тому, что всё это было отгрезано со сдачей бывшего Екатеринбурга и падением Перми, а продовольствие и для рабочих, и для военной силы, которая могла оперировать, завозилось исключительно из Сибири. И до падения Перми снабжение рабочих центров той части населения, несмотря на то, что Кизел, Усолье представляли из себя топливную базу, было никуда не годным. Рабочие в месяц получали до 30 фунтов, работающие в шахтах, и не больше, как только лишь овсянку, а о мясе и жирах не было никакого разговора.

По пути продвижения от Соликамска снабжение несколько улучшилось. Улучшилось за счёт населения с той лишь разницей, что та часть населения была в лучших условиях как имеющая своё хлебопашество и кое какие небольшие запасы.

Но всё это не давало права говорить о том, что было планомерное снабжение. А отсутствие планомерного снабжения отражалось на состоянии и морально и на недоедании бойцов отрядов, а позднее полка.

Теперь вооружение. К моменту высылки отрядов запаса оружия как такового на складах в военных комиссариатах, за исключением Усолья, абсолютно не было [3] Если снабжение кое-какое вооружением и происходило, то происходило не за счёт военного образца оружия, а за счёт охотничьего, те, которые были в рядах старой армии, были вооружены военным образцом оружия, или оружие доставалось путём конфискации, добычи трофей у противника. Много помогало в этом отношении чрезвычайная комиссия, которая занималась сбором этого оружия от населения. Если говорить в отношении пулемёта, то был послан Губахинский отряд в 100 чел., лучший отряд, он пошёл с одним пулемётом, хотя пулемёт недоброкачественный, но всё-таки он был пулемёт. При чём нужно отметить, что этот отряд со своим пулемётом возился гораздо лучше, чем он носился дома с семьёй – чистил, следил. Когда недоставало тех или иных смазочных средств, принимались все меры к тому, чтобы хотя [бы] заменить жиром, который мог пойти в пищу.

Вот при таком состоянии команда выехала на встречу надвигающейся силе противника – колчаковских войск. Приходилось отряду вести борьбу с хорошо вооружённым противником, и если удавалось разбивать части противника, банды офицеров и кулачества, то исключительно благодаря решительности командного состава, дисциплинированности и стойкости бойцев, исключительной выносливости по русской натуре, хождение в штыки и бить прикладом… [4] Но к моменту выхода к Соликамску отряды были кое как процентов на 50-60 снабжены военным оружием. И пулемёты были: у каждого тряда по одному, а у некоторых по 2.

Снаряжение было исключительно крестьянского образца. Так как военных совершенно в той местности не имелось – не откуда было взять.

Обмундирование. Люди были обмундированы в гражданскую одежду и небольшая часть из бывших фронтовиков имели шинель.

Всё это вместе взятое отдаёт справедливость исключительной выдержанности при тех морозах, которые там имелись – 35-40 градусов. Никак нельзя больше выразить как истинное геройство, преданность восставших людей пойти за советскую влать и удержать её в своих руках.

Перехожу к политработе. Политработа в отрядах проводилась наравне с тем коммунистическим ядром, которое посылалось комитетом партии с каждым отрядом и командным составом, так как командным составом являлись в большинстве случаев партийцы.

В чём заключалась партийная и массовая работа?

Партийная работа заключалась в первую очередь в том, чтобы красногвардейцы вливались в тот или иной отряд, были бы дисциплинированными, были бы стойкими борцами – с одной стороны. [5] С другой стороны, не было бы массовых дезорганизаторских поступков против советской власти в глазах населения, тех поступков, которые могли бы население оттолкнуть от красной армии – это первое. Второе – среди населения была массовая работа в виде митингов, общих собраний в сельской местности, постановка спектаклей, это в части политико-просветительной работы, большею частью это инсценировки.

В части оперативного руководства в данном случае являлись исключительно командиры того или иного отряда, возьмите […]. Они руководили этими отрядами, т.к. им позволяло пролетарское сознание, т.к. требовал тот или др. момент на данном боевом участке.

Что касается политической работы в полку, в полку политическая работа в первую очередь в связи с переходом от выборной должности командира на назначенство заключалась в поднятии его роли среди красноармейского состава, т.к. большая масса, которая пришла из отрядов школ, она принесла с собою традицию, что этот командир нами не выбирался, и мы ему не подчиняемся.

Вот это установка в первую очередь партийной работы легла во главу ведения таковой. Второе – укрепление дисциплины и боеспособности, третье – работа по вовлечению красноармейцев в партию, массовая работа среди населения с постановкой митингов, бесед. [6]

Проведение бесед среди красноармейцев. А со стороны красноармейцев – партийной части в особенности, беседа с населением, подготовка спектаклей и инсцинировки.

Вовлечение масс населения с привлечением внимания к организации красной армии, как к защитнице прав трудящихся, к задачам советской власти и красной армии.

Наряду с этим среди красноармейцев велась борьба с хулиганскими и дискредитирующими явлениями.

Наконец, партийная работа проводилась особенно в широких размерах в момент проведения мобилизации в части беспартийного населения.

Этот момент был самым жгучим моментом, так как то население, которое только что пришло с фронта, и мобилизация его в ряды красной армии не давалась легко среди беспартийного населения. В этом роль партийной организации и полковых и ротных организаций выявилась в колоссальной степени, что доказывает то пополнение, которое получала та или другая другая часть красной армии при прохождении той или другой местности.

Наравне с тем, что эта работа проводилась среди населения, где стояли те или другие воинские части красной армии, мы также можем вспомнить сейчас, что наряду с тем, что мы были на фронте, вели работу и в частях красной армии, [7] но не забывали и тыла, связь с тылом у нас была.

Каким образом производилась связь с тылом, каким образом красная армия была источником заразы среди населения, которое находилось в тылу у противника? Если мы вспомним случай стоянки под Залазной, в связи с переходом от наступления к наступлению, благодаря разливу реки, была передышка, разведка их и разведка наша неоднократно встречались вместе, когда передавалась почта от нас к ним, от них к нам. Это с одной стороны, посылка специально в тыл противнику специальных людей. Особенно там пользовались для этой цели – это бывшие подвозчиками, которые отходили сначала с отрядами, потом с красной армией, затем под Глазовым они были распущены по домам. И вот эти подвозчики сыграли большую роль в тылу противника в смысле того, что они после прибытия из частей красной армии, где воочию убеждались в том, какую цель преследует красная армия и советская власть, когда приехав дамой к себе, убедились в том, как расправляется Колчак с населением той местности, откуда они происходят, то естественно, убедившись в том, что из себя представляет красная армия, что из себя представляет колчаковская армия, они естественно сыграли в этом деле не малую роль.

Например, было такое положение, когда велось отступление колчаковских частей, наступление отрядов на колчаковские части, это было не только здесь на Восточном фронте, но также это было и на юге.И вот население в тылу противника к моменту приближения красной армии было подготовлено к отпору колчаковскому войску, помогало красной армии освобождать ту или др. местность. [8]

Теперь мне хочется восстановить по выступлению товарища Подраменского вопрос о пленении полевого штаба 23-го полка.

Случай с пленением полевого штаба полка рисуется несколько иначе, чем его описал в прошлый раз товарищ Подраменский.

Местность, о которойон говорил, остаётся без изменения, но факт случился такой: утром часов в 8 прибывает в полевой штаб командир полка Пичугов и с ним приехало 15-16 человек конной разведки. Наши части в этот период находились от полевого штаба впереди на полторы-две версты, при чём полевой штаб был расположен на одном из флангов нашего полка. Вслед за ним на фланге должны были помещаться к этому периоду штаб красных орлов, левее нас, и часть полка красных орлов.

Но когда была послана разведка из первого батальона нашего полка, то оказалось, что частей, которые должны были находиться левее нас, частей полка красных орлов на расстоянии 12 километров не оказалось, вместо этих частей были 3 мельницы. По этому пути конная разведка во главе с командиром полка и направилась по направлению этих трёх мельниц. [9] И приехавши на первую мельницу, на ней ничего не было обнаружено, от штаба полка было 3 клмтра. Вторая мельница в клм. полуторых от него, поэтому на вторую мельницу мы послали сопротивление противнику со стороны лыжников, но несмотря на обстрел, разведка двигалась дальше. Не доехав до 3 мельницы примерно на клмтр., наша разведка была встречена сильным пулемётным огнем. Первым из этой конной разведки у нес пал один из разведчиков некто Статков, спасти его под пулемётным огнем не удалось. Таким образом, конная разведка вынуждена была отступить к штабу полка и оставлять заслон.

В штабе было дано распоряжение командиром полка, чтобы первый боталион был направлен в этом направлении, чтобы защитить себе фланг и с этим делом справиться. Противник, когда послали конную разведку, не останавливаясь, вслед за ним укатился по направлению к оперативному штабу, и примерно к концу этого дня в 3-4 часа вечера противник прибыл. Окружив вначале деревню, деревня была из 3 домов, он провёл с 3 сторон наступление. Лыжники обошли с 2 сторон, оставался таким образом последний отход – это одна из дорог, которую противник хотел обогнуть, но не поспел [10] к моменту того, что штаб не растерялся: этот единственный путь оставил за собой.

В чём была б ценность пленения этого штаба? В том, что к этому периоду был только что получен новый приказ расположения частей по третьей армии, а точно так же всех частей особой бригады.

Противник, очевидно, это чувствовал, имел данные на это и имел это в виду с захватом оперативного штаба полка.

Но этого ему не удалось. Оказавшаяся горсточка людей 7-8 человек от него ушла, не оставив ему тех секретных распоряжений, которые могли бы сыграть большую роль для того, чтобы оперировать в районе особой бригады.

Эту часть надо будет восполнить к тому, что давал Подраменский.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Слово имеет товарищ Давыдов. [11]

ДАВЫДОВ. Очень важный момент – то, что распоряжение штаба третьей' армии красные орлы получили вперёд, чем получил штаб 23-го полка. И третья мельница была занята частями красных орлов. Мы имели с ними постоянную живую связь.

Штаб красных орлов получил это распоряжение прежде, чем 23-й Верхне-Камский полк, и отошёл, не предупредив, однако, нас. А с нашим штабом у них связи не было, ибо наш штаб передвинулся в тот день немножко ближе, и они не знали места расположения нашего штаба и не сообщили распоряжения третьей армии. [12]

Пичугов почему не оказался в штабе, я здесь об этом хочу разсказать. Он был вызван в штаб, особой бригады, его замещал Богданов. Когда красные орлы отошли от позиции, белые стали продвигаться на первую позицию, стали обходить наши части с тыла и ночью часов в 8 вечера напали на наш штаб.

Кто был в штабе? Были писаря, был Подраменский

(Голос: я был).

Да, вы были, там была мастерская пулемётно-оружейная.

Когда потеряли живую связь с красными орлами на передовой линии, то стали наблюдать за всеми этими тревогами. Белые изредка стали показываться на разведки по передовой линии, наших лыжников, но никаких операций с нами не производили, или просто не было распоряжения, или их было мало.

У нас порвалась деловая связь со штабом, я послал туда 2 человек телефонистов. Эти люди вернулись обратно и говорят, что нам телефон исправить не прийдётся. Почему? Потому что в нашем штабе стрельба, повидимому белые. Посылаю разведку, разведка является к нам часов в 9 вечера и докладывает, говорит, что штаба уже нет, что там белые, что подходя к заставе, там был обстрел, что остается делать? Оказалось, что на штаб напали так, что даже никто не знал, что будут белые нападать. Подраменский сидел на палатях, он соскочил, захватил кое-какие документы, приказы с собою и поехали с Богдановым. [13] Богданов потерял шапку.

– Забыл. (ГОЛОС).

Не забыл, а выпала из саней. Таким образом оттуда спаслись, не знаю, сколько человек, но из пулемётной команды, из мастерской несколько человек убили. А мы потеряли всякую связь с полком: слева с красными орлами, а справа не могли держать, потому что дорога была занята, и отступать обратно на было возможности, и мы остались на произвол судьбы.

Это к разгрому нашег о штаба.

СОЛОВЬЁВ. После разгрома оперативной части в еревне Тимофеевка, после того, как мы придрали с Петраковым в деревню Жернаково, я получил распоряжение от Богданова собрать комендантскую команду и повести наступление на эту деревню Тимофеевку. В команде было человек 65. Я собрал всех работников и начал наступать. Белые же в направлении к деревне Жернаково выставили очень сильный состав.

Это наступление на удалось, и кота я возвращался с комендантской командой обратно, я встретил батальон полка красных орлов, Телегина, как он попал – я не представляю. Но факт, что мы чуть перестрелку не затеяли. Быоо какое то недоразумение. Вдруг откуда то с тыла появилась целая войсковая часть! И когда пришёл батальон красных орлов, мы эту комендантскую команду подтянули обратно в деревню Жернаково. Оттуда и поехал Богданов для вывода частей с передовой позиции. [14]

ДАВЫДОВ. Богданов как помощник командира полка в эту деревню не попал, да и неоткуда было попасть. 3 дороги были заняты, одна дорога была вдоль фронта. Когда я почувствовал, что я окружён со всех сторон, было дано задание командиру вести разведку, Мельникову Илье связаться с правостоящими частями. Когда этому Манчикову [*Мельникову?] пришлось на лыжах лесом уйти и связаться с ними, там пришлось сейчас же снимать. В этот момент, когда в самую крайнюю деревушку собрались, снимали первую свою часть. Затем прихожу во вторую деревушку, а там маленький заслон. Приходит из за этого маленького заслона ординарец и говорит, что к этой деревне движутся белые. Никто не знал. Я даю задание, сажаю на лошадей и еду вдоль этого фронта. Как раз к нашему счастью поднялся сильный буран со стороны противника. Под самым носом у противника прошли вдоль его фронта, он не думал, что мы поедем по этой дороге, там нельзя было ехать, потому что в 50 саженях были окопы. Благополучно проехали, вышли в село Медное, не потеряв ни одного человека.

Когда пришли в село Медное, в селе Медном нам удалось узнать, что […] [15]

ДАВЫДОВ. Теперь надо начать с формирования этого полка. Я скажу, начиная с формирования отряда, потому что там много об этом говорилось.

Тогда, когда с самого начала чехо-словацкого восстания в Кизеле, в Губахе, в Половинке, в Усьве были организованы красные отряды красногвардейцев, в тот момент я был председателем Кизеловского районного исполнительного комитета. И тогда получил из Перми задание, чтобы организовать исключительно из добровольцев такие отряды. У нас существовали отряды, начиная с Усьвы и кончая Всеволодово-Вильвой, по всему участку: Усьва, Губаха, Половинка, Кизел, Александроский завод, Луньевские копи и Всеволодо-Вильвенский химический завод.

Теперь даже не буду говорить о тех операциях, сколько мы туда посылали – это мы говорили – в истории гражданской войны. А наша северная операция и затем отступление от Усьвы до Омутинского завода получилось так: когда белые заняли Верх-Косьву по северной части и по направлению железной дороги заняли станцию Бисер, мы получили с Верх-Косьвы живую такую связь, что просили на выручку несколько отрядов.

Из Губахи был послан отряд Вожакова и Дудырева под их командой, а из Кизела отряд Южакова.

– Нет, Евлогиев ездил (ГОЛОС).

Он не доехал. С Троицкого рудника вернулся обратно. [16]

Ушли по В. Косьве, после вернулись обратно. Отряды Дудорева и Вожакова пошли на Яю, на Соликамск, а 3-й отряд был сформирован под командою Рудженца для защиты нашего отступления. Когда 4-й организовался и пришёл от Чусовой через Кизел. После занятия Чусовой белые стали направляться к Кизелу. Для того, чтобы задержать их, дать возможность эвакуировать ценности, кое-что из Кизела и из Усолья, Рудженец был послан на Лысьву, чтобы взорвать мост и таким образом задержать части противника. Больших сопротивлений до В… не было, там простояли 5-6 дней и отступление пошло дальше.

Дойдя до Усолья, взорвали мост через Зырянку, немножко призадержались, а потом дальше. Держаться долго было нельзя, были страшные холода – с одной стороны, с другой стороны не было патронов, стремились в Усолье получить кое-какое оружие, патроны и т.д. Под давлением противника отошли на Усолье. Когда пришли наши части в Усолье, там продержались только одни сутки и пошли дальше, и после Усолья отступали до самого Купроса, в Купросе остановились.

Связи какой либо со штабом регулярной части эти отряды не имели абсолютно никакой. Тогда как в Купросе противники задержались, у В.Косьвы стояли долгое время, Штаб 3-й армии был в недоумении: какие же могут быть части северные, когда задерживалось наступление противника? [17]

Потом не знаю, каким образом связались, приехал оттуда Макар Васильевич, и здесь началось формирование из этих отрядов регулярных полков.

Когда штаб узнал довольно крупные силы, но слабо вооружённые, послал человека – не помню, кто приезжал. Здесь пошла организация регулярных частей. Это Усьва, Юрла, Кудымкар – это в январе месяце примерно. В этот месяц уже началось формирование регулярных частей, вернее – полков, было формирование 22, 23, 21 полка и 3 полка не полным составом.

Теперь не буду говорить о политической части – здесь много говорилось, – но мне хотелось отметить о снабжении этой армии. Я помню такие случаи, когда в Кизеловске татары пошли, так они котомки наденут, лапти на ноги и пару лаптей запасных, потому что тогда в Кизеле их сколько угодно давали. Это говорит о том, какое было снабжение.

Вооружение было такое: человек на 5-6 одна винтовка: или Гра, или Витерлей, или Берданка. О пулемётах мы не имели понятия.

Остановлюсь на отдельных моментах, о личностях, руководителях, кизеловских товарищах.

Был в ЧК Андреев. Был в Кизеле один единственный пулемёт на весь округ. [18] Андрееву поручили эвакуировать ценности не до Вятки, а насколько возможно в тыл. Он сколотил себе маленький отряд, забрал этот пулемёт и увёз с собой, захватил эти ценности и больше к нам не вернулся. Были и др. товарищи, я забыл фамилии, председ. Исполкома, забрал швейную машину и т.д. тоже удрал. Потом Н.Н. Сажин, он тоже самое. Пожалуй, с руководителями всё. Об Усольских руководителях буду говорить особо.

Когда сформировалась наши части в особую бригаду, мы стали иметь регулярную связь со штабом 3 армии. Собственно, мы были в недоумении, как действовать: или наступать, или вдоль идти. Когда связались и сформировались, нам стало сразу легче, каждая операция для нас была вполне понятна. В частности, отступление мы вели очень медленно, за каждую деревушку дрались, за каждый маленький кордон мы дрались, не отдавали без боя.

Были такие случаи, что получишь приказ уходить из деревни, а противника не видишь. Тут у нас уже какое то самолюбие, что командуют отступать, а противника не видно, жалко отдавать деревню, но приходиться отходить, всё-таки понимаешь, что кто-то нами руководит. Мы таким образом отступали до последнего предела – 23 полк, это до Залазинского завода, дальше мы не отступали. Как мы попали под Залазинский завод? [19]

Когда части 29-й дивизии были разбиты белыми по линии железной дороги, 2 полка были брошены на этот участок – 22 и 23-й в районе станции Чепца, и здесь мы несколько пробыли. В этом районе оперировали, а затем оттуда, когда 10-й московский полк сдался – целый батальон в полном своём составе – белым в заводе Залазинском, 23-й полк срочно туда перебросили, чтобы восстановить этот участок. И под Залазинским заводом, когда прибыли, сменили 10-й Московский полк, вернее – разоружили, отняли винтовки, шинели, валенки, лошадей и сёдла. Залазинский завод занять не могли, так как мы опоздали и заняли деревню Яблочанки.

В этой деревне мы всё время и стояли. А штаб стоял на мельнице посёлка Слуцкие. Части белой армии пытались нас оттуда несколько раз выбить. Это было невыгодно для них, что мы тут стоим у них, как бельмо на глазу. Там занят Глазов, а мы клином врезались в их фронт. Они пытались вести наступление и на Омутинский завод. Но там 22-й полк также не давал пощады. Но они с нами также не могли сделать.

Тогда, подготовившись, белая армия на деревню Яблоченки пошла в глубокий обход и наткнулась на штаб 23-го полка. Это второй разгром штаба 23-го полка. Это второе нападение было на штаб 23-го полка за эту зиму. [20] Тут нечего не удалось сделать, наступление повели неудачно, были отбиты, после этого они успокоились, потому что началась весна реки сильно разлилась, это в первых числах мая или в конце апреля мы из этого участка отошли под Амутинский завод, а 22 полк был вывезен под Залазинский завод. Отдыхая в Амутинском заводе, готовились к наступлению, как бы это чувствовали, приказа ещё в тот момент не видели, но чувствовали, что последует приказ, чтобы вести наступление. Был проведён митинг в нашем полку, и в последний день мы получаем распоряжение идти обратно под Залазинский завод из Амутинска. Помню, как шли, через реку переправлялись. Пройдя до Залазинского завода, не дойдя до Залазинского завода, мы получили приказ, там 22 полк занял Залазинский завод, а белые стали отступать в направлении к Гординскому. 22 полк пошёл на Гординское село, а мы пошли правее этого тракта.

Теперь надо отметить участие женщин в нашем полку. Тогда, когда мы не были сформированы, когда был приказ послать б-н на Юрлово, была послана одна рота под команду ротного командира Караваева, и вот здесь жена этого Караваева была участником этого похода непосредственно с винтовкой в руках, обыкновенный, как мужчина, стрелок. [21] Почему я это говорю? Меня просили в анкете отметить участие женщин.

Затем в конной разведке бала некто Симонова. Она была у меня в батальоне, затем она была в конной разведке. Когда штаб 23-го полка в Яблочанках не стоял, напали на этот штаб, я посла её в штаб в разведку, узнать, в чём дело. Она поехала туда и выполнила поручение настолько блестяще, что лучше некуда: по дороге нельзя было ехать, но пришлось об"езжать. Но в этот момент река настолько разлилась, что она втесалась на лошади в реку, утопила коня, но спасла седло и принесла донесение.

– Я её подобрал. (ГОЛОС).

Не знаю, кто её подобрал, но явилась живая. Я доносил, что меня окружат противник, ждал помощи.

Теперь Караваева. Это были купровские бои.

Вот как активно принимали участие женщины в наших операциях. Говорю о двоих, но участвовало больше. Принимали и другие активное участие в политическом воспитании, об этом я не говорю…

Дальнейшее наступление пошло. 23-й полк под селом Гординское выдержал очень большой бой. 22-й полк на Афанасьево, а мы пошли в последующем направлении. Здесь большого сопротивления противник не делал. Мы всюду быстро его сбивали. 2-3 дня на некоторых участках задерживались и затем опять сбивали. [22]

О дальнейших операциях я буду говорить ниже, теперь скажу о пополнении наших частей живой силой, когда отступают.

Когда отступали – теряли и убитыми, теряли и ранеными, и больных, и обмороженных и т.д. Ряды наши всё время редели и редели. Это было во время отступления. Мы вынуждены были мобилизовать население, но не всегда удачно проходило. Среди мобилизованных иногда попадали кулаки. Был один такой момент, когда застава в 50 чел. целиком ушла к противнику. Это были пермяки, мы с ними не могли вести политич.работу, потому что они плохо понимая русский яз. это одно, а мы не понимали их пермяцкого яз. Мы выучили их только стрелять, кое-как вооружили, принимали в свои части для того, чтобы у нас не оставались одни командиры, а всё-таки были бы солдаты. Таким образом одна застава в 60 чел. ушла. Это единственный случай, что из 23 полка добровольно перешли в сторону белых, вот только эти 60 чел. пермяков. А когда пошли обратно в наступление, то из 60 чел не все, конечно, некоторые пришли обратно в 23 полк, как только заняли село Гординское. После этого мы не нуждались в пополнении, а в каждом занятом пункте к нам добровольно примыкали люди из местного населения, из бедняков крестьян, а из заводов – рабочие.

Таким образом, мы шли по направлению к Каме. Когда мы вышли в Добрянку, на пароходе пришли в Полазну [23] и повели наступление уже сюда.

Остановлюсь на разгроме Пепеляевской армии, на разгроме в районе Кусье-Александровский завод, Чусовая и Бисер. Здесь было крупное сопротивление, но разгромили их быстро.

Когда вышли наКаму, двинулись по направлению Горнозаводской линии: Чусовая, Лысьва. От станции Комарихинской 22-й полк пошёл по реке Чусовой, а мы двигались по железной дороге до станции Калино. На станции Калино противник немножко стал сопротивляться, но мы с двух сторон его взяли, и он решил с броневиком отойти.

Характерно, что он настолько не ожидал наших частей, что мы зайдём к нему с левого фланга, что до последнего момента – мы вплотную подошли, так их офицер выскочил из броневика, было подготовлено взорвать водокачку, но не успел и был убит нашими стрелками.

Броневик отошёл на станцию Калино – там есть речушка, взорвал мост и отошёл к Чусовой. Но в Чусовой 22-й полк отобрал у белых этот броневик.

От Калиной отправились по железной дороге в Лысьву. От Лысьвы по зимним просёлочным дорогам на Кусьво-Александровский завод. И белые не могли наступать на […], потому что там 29-я дивизия.

Между Лысьвой и Кусьво-Александровским заводом белая армия оставила весь дивизионный обоз – патроны, винтовки. 3-4 пушки. Тут мы около 500 быков живых взяли, и погнали к нам в штаб [24] их пастухи.

Дальше мы погналась за ними на Кусе-Александровск и от станции Бисерского завода окончательно разсеяли их по лесу, между Кусей Александровским заводом и Лысьвой их оставили.

Я помню, был один старичёк, мы прозвали его […] оружие, он у нас остался с пленными солдатами, дальше мы его не видели. Он догнать нас до самой Сибири не мог.

Дорога была болотистая, сама местность настолько болотистая, что одноколка завязнет и до того стоит, что следующая одноколка на неё находит. Дорога зимняя, а не летняя. Они тут побросали весь свой обоз, вплоть до канцелярии штаба, до денежного ящика, всё оставили. Дальше этого мы не имели никакого сопротивления, Подравнинский ещё поэтому поводу разскажет.

т. Соловьёв П.С., т. Захаров, т. Давыдов
организаторы Красно-гвардейских отрядов и командиры
участники 23-го Верх-Камского полка

Соловьёв, Захаров, Давыдов. Командиры 23-го полка

Часть 2
Часть 3
Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments