Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

П.Н. Андреев о событиях Февральской революции в 46-й пехотной дивизии

На страже революции или пройденный путь
Очерк воспоминаний
(Из жизни на фронте в дни Февральской революции)


История ещё не знает многих героев наших дней и событий недалёкаго прошлаго. Двенадцать лет прошло со дня свержения Самодержавия в России. Как быстро несёмся мы и забываем всё, что прожито. Оглядываясь назад, что было в эти дни двенадцать лет тому назад, где и что мы делали, каждый из нас может дать и вложить в Историю Русской революции свой вклад. А наша Революция должна изучаться рабочими западных стран: для них необходимо многое знать и учиться у нас.

Революция будет у Западных рабочих проходить тогда, когда Империалисты передерутся меж собой, то есть когда вспыхнет новая Империалистическая война, а она не избежна. Противоречия между Империалистами огромным темпом растут. Борьба за рынки между Англией и Францией, Англией и Японией – всё это мы видим уже и сейчас. Хотя Империалисты готовят войну главным образом против СССР, но не могут сговориться, и в то же время рост симпатии у рабочих и крестьян во всех странах к СССР мешает планам Империалистов против СССР.

Мы должны быть готовы к этой войне, но я уверен в том, что Империалисты раньше передерутся между собой, чем нападут на нас. А война приблизит все страны к новым классовым боям внутри их. Революция тогда в каждой стране воюющей будет тогда, когда силы империалистов будут брошены на фронты, и когда рабочий и крестьянин [66] будет вооружён. Раньше этого и думать нечего, что в какой-либо стране в западных странах произойдёт Социальная революция.

Мне вспоминается один разговор в семейной обстановке после подавления революции реакцией в России в 1907 году одного политического, заключённаго в 1905 году в Николаевские застенки, нынешняго Изолятора около Нижне-Туринского завода, освобождённого в 1907 году. О событиях 1905 года этот заключённый говорил так:

"Реакция восторжествовала, но мы будем работать в подпольи и готовить новую революцию, которая победитъ и расправится со всеми реакционерами. Русско-Японская война вызвала революцию 1905 года. Не пройдёт и 15 лет, как вспыхнет новая война. Мы пойдём на фронт добровольцами с целью пропаганды и организации солдат для новаго восстания. Без войны нельзя совершить переворота и социальной революции. Соотношение сил вооружённых у правящих классов и наших не равномерное. На стороне Правительства больше сил. Новая война должна изменить это соотношение в нашу пользу, а мы будем добиваться того, чтоб в армии не только солдаты, но и часть командных должностей были в наших руках. Тогда революция будет иметь успех!"

Говоривший эти слова действительно так и сделал. В 1915 году он уходит добровольцем на войну в качестве рядового, хотя совершенно не был бы взят в армию, так как служил Начальником Станции Ляля на Богословской Линии Пермской Железной дороги, [67] попадает на фронт в пехоту. Там назначили его в Команду разведчиков. Противник старого строя, он ведёт пропаганду среди солдат о революции, но вынужден ходить на разведки. Несколько раз отличается, награждается Георгиевскими Крестами, неоднократно ранен в разведках и в боях. С получением І-й степени Георгиевскаго Креста получает звание прапорчика, потом подпоручика, и стал командиром роты. Но раненный после излечения попадает в тыл – в Екатеринбург, в Запасный баталион командиром роты. Здесь застаёт его Революция Февральская. Активно работает в Солдатском Комитете и Совете рабочих и солдатских депутатов, но знакомство с Буржуазными Элементами толкает его в право. Сам из бедной рабочей семьи женится на Богачке из буржуазной семьи, и сам быстро обуржуазился и примыкает в Мелкобуржуазной партии Эссеров. Якшание с Буржуазией приводит его в стан Контрреволюционеров.

Читатель города Свердловска, наверное, уже догадывается – кто это?.. О ком идёт речь?.. Если угодно читателю, фамилию этого революционера, скатившагося с революционного пути я здесь назову. Это Комиссар Временного Правительства в Екатеринбурге И.Ф. Толстоухов.

Прошло двадцать два года с тех пор, когда я слышал его пламенную речь о революции 1905 года и его планы и мысли о будущей революции, т.е. предсказания о Февральской революции – в дни его освобождения из Николаевского Исправительного Отделения в 1906 или в начале 1907 года. Я в то время был сельским учителем, но было каникулярное время. [68]

Февральская революция застала меня на Юго-Западном Фронте на действительной военной службе, но уже перечисленным в запасные во время войны. До Военной Службы я уже примыкал к рабочему движению и сочувствовалъ Социал-Демократам большевикам. Попав въ гор. Иваново-Вознесенск, а потом в гор. Шую, в Промышленно-Фабричный район, в 184 пех. Варшавский полк, расквартированный в этом районе, здесь познакомился с фабричными рабочими, участниками стачек и рабочаго движения 1905 года, и на фронт был отправлен с первым отходящим из гор. Шуи эшалоном. Политическое мировоззрение у меня уже оформилось именно здесь при общении с рабочими, тем более в полк много было влито мобилизованных рабочих из запасных солдат.

С первых же дней Мобилизации и отправки на фронт у сознательных солдат зародилась мысль о Революции, тем более только что перед Мобилизацией в Иваново-Вознесенске и в гор. Шуя на всех фабриках прядильных и ткацких происходила стачка, и часть нашего 184 пех. Варшавскаго полка, находившагося в лагерях под гор. Ярославлем, была снята из Лагеря и отправлена на зимние квартиры для поддержания порядка. При отправке этих рот мы уже говорили солдатам, что они, вернувшись на зимние квартиры, должны завязать [69] связь с рабочими и в случае вызова их на разгон демонстраций присоединиться к рабочим.

В нашем кадровом полку были солдаты сроков 1912, 1913 и 1914 годов из Уральских заводов, с приисков и призванные на военную службу Шуйского уезда фабричная рабочая молодёжь, работавшая на фабриках до военной службы, и Костромской губ. Нерехтского уезда тоже фабричные, работавшие в Вичуге, Кинешме и др. городах дети рабочих, по которым ходила казацкая нагайка в 1905 году в Иваново-Вознесенске. Среди этой части солдат очень было легко и смело вести пропаганду революционных идей, особенно в лагерях, когда после занятий все уходили на берег реки Волги, и купаться в Волге.

Многие были уже вполне созревшими политически. Я помню одного из села Тейково, работавшаго до военной службы на механическом заводе слесарем – тов. Алексеева, с которым мы и вели систематически пропаганду в плановом порядке, намечая планы вместе с другими из Иваново-Вознесенские Шайкин и Шишкин.

Поддерживая связь с рабочими Урала и Иваново-Вознесенска на фронте вплоть до самой Февральской революции, вели пропаганду, организуя вокруг себя актив во всех ротах и командах, поддерживая между собой связь. В каждой роте и команде имелся свой кружёк активистов, который и вёл индивидуальную обработку солдат. В этот этап работы застала нас Февральская революция на Владимиро-Волынском фронте, [70] но уже не в роте, а в Штабе 46-й пехотной дивизии телефонистом, куда я был откомандирован из 13-й роты184 п. Варшавскаго полка в марте 1916 года.

В 13-й роте 184 пех.полка в нашем ротном кружке главную организующую группу составляли: Афонасий Лазаревич Пунтус – командир 4 взвода, я, младший унтер-офицер Баринов, ефрейтор Голубев – оба фабричные рабочие из Вознесенска, призванные из запаса, и рядовой Козлов, рабочий из Сормовского завода, призванный из запаса, и Ф.И. Чернов, тоже из запаса. Пунтус и я действительной службы. Ныне Пунтус работает в Админ. Отделе Нижне-Тагильского Окр. Исполкома.

В мае 1915 года Пунтус ранен и после ранения освобождён от Военной службы. Баринов тогда же, но позднее убит. Голубев и Козлов остались в роте до Февральской революции. Чернова вслед за собой я вытащил из роты в Штаб дивизии в телефонисты, и здесь с ним начали организовывать группу из телефонистов Штаба, и это нам быстро удалось. Установили связь с 184 пех.полком, т.е. группами имевшимися. Связь поддерживали живую, навещая друг друга из редка и обмениваясь мнениями. В Штабе были телефонисты из рабочих Донбасса, из Кривого Рога и Мокеевки, Дубовой Балки.

Поездки в отпуск – в Россию с фронта нами использовывались для связи с рабочими и выявления настроений. Каждый из нас, ездивший в отпуск в разные области России, привозил литературу и разсказывал свои впечатления. Я ездил последним, а именно, в отпуске я пробыл с 25 декабря 1916 г. по 7 февраля 1917 года, посетив Кушву, Н-Туру, В-Туру и Н-Тагил. В Н-Тагиле был у Пунтуса. Уезжая на фронт [71] из отпуска, я увёз много старой революционной литературы из библиотечки, хранившейся с 1905 года у моего брата, переданной ему в 1905 году учителем Александром Иван. Соколовым и Николаем Григ. Шатовым, примыкавшими в 1905 году к С.Д.-Большевикам, работавшим в Верхне-Туринском заводе.

Мой приезд на фронт в феврале 1917 года обогатил наш кружёк новыми впечатлениями и литературой. Наблюдения за жизнью и настроениями на Урале и в вагонах при проезде с фронта и на фронт, и в Москве на вокзалах Брянском и Ярославском, в трамваях и в столовых, внимательно прислушиваясь к разговорам пассажиров и пр., я вынес впечатление, что воздухъ в России пропитан революционными настроениями, и что приближается время, и недалёк час революционной вспышки. Всюду единая мысль и одни желанья, что стоит только кому-то начать, что искра брошенная тлеет и ждёт ветра, чтоб превратиться в пламя.

12 февраля я прибыл в Штаб дивизии, стоявший за местечком Торчин – в 30 верстах от гор. Луцка по Владимиро-Волынскому шоссе, в лесу на смоляном заводе, находившемся на опушке леса недалеко от шоссе. Ни кто из насъ не думал, что так быстро настанет этот час революции, хотя чувствовалось, что он недалёк. Но вот 5-го марта 1917 года ночью в моё дежурство телеграфист принял секретную телеграмму из Штаба корпуса и приказ нового военного Министра Гучкова, в которой сообщается [72] об отречении Николая от Престола и образовавшемся Временном Правительстве, и приказ об отмене титолования.

Только 5 марта дошла весть до нас о событиях, происшедших 27-го и 28 февраля в Петрограде. Об этом-то моменте мне и хочется разсказать читателю "Уральского рабочаго".

Прочитав телеграмму и приказ, дежурный телеграфист, принявший её в присутствии Адъютанта Штаба дивизии Штабс-Капитана Данишева, после ухода последняго разсказал нам о содержании принятой им телеграммы и приказа. Эту весть мы тот-час же сообщили полковым дежурным телефонистам и предложили им сообщить ротным телефонистам. Телефонная связь была нами использована, чтоб весть о революции в России дошла до окопов раньше, чем об ней узнают офицеры в ротах, чтоб солдаты-телефонисты разнесли её среди солдат с быстротой "живой газеты", как называли мы в армии всякия новыя сообщения.

Сменившись в 6 час. утра с дежурства, придя в землянку, я разсказал всем о новостях, полученных по телеграфу ночью. Криком: "Ура!" – встретили эту весть мои товарищи в землянке. Некоторые недоверчиво отнеслись. Быстро весть разнесли по другим землянкам. Спавшие. Соскакивая, быстро одевшись, спешили в нашу землянку и задавали вопросы: "Правда ли, что царя свергли?" Разсказывать снова пришлось подробно, что слышал, так как собравшиеся просили: "Расскажи, что за телеграммы получены сегодня?" [73]

В Приказе Министра Гучкова говорится: "Приказ зачесть во всех частях войск, в ротах и командах".

Прошло два дня. Солдаты ждут, когда объявят в приказе по дивизии и зачитают им приказ. Но приказ лежит под сукном в Штабе дивизии у Начальника Дивизии генерала Позоева.

7-го марта (старый стиль) нам привозит ординарец газету "Русское слово" из гор. Луцка. В ней мы узнаём подробности событий. Ночью наша группа решила действовать.

Ночь была тихая. На фронте ни звука, ни одного выстрела не было слышно. Пригласив к себе в землянку из других команд более сознательных солдат, а именно двух-трёх из канцелярии, писарей Штаба дивизии, моциклетистов и шофферов, и из конвойной команды, вернее охраны штаба, мы познакомили их с приказом военного Министра Гучкова и со своим планом действий. А именно решение наше было такое – собрать всех свободных от дежурств людей из всех команд штаба, вооружиться и прицепить к двум штыкам винтовок красные платки или сделать из красного материала флаги, и во время ужина офицеров штаба пойти к ним в дом, в комнату, в которой они ужинают, и предъявить ультиматум генералу Позоеву и Начальнику Штаба, т.е. потребовать немедленного объявления Приказа №1 Военного Министра Временного Правительства Гучкова во всех командах штаба и в полках, [74] во всех ротах и командах и отдать приказ по дивизии о немедленном введении приказа и разъяснении всех событий, происшедших в России.

Все тов., приглашённые нами на это совещание, с нами согласились, и было решено тот-час же пойти всем по землянкам и объявить наше решение, и позвать всех свободных солдат, оставив лишь несущих караульную службу и дежурных на своих местах.

Все солдаты, как один, быстро оделись, вооружились – кто носил наганы, одели их, кто имел винтовки, взял винтовку с собой, и явились к нашей землянке, где был назначен сбор. Послали одного к повару Штаба, узнать, в какое время будет ужин у офицеров Штаба, занимавших дом на смоляном заводе для столовой и квартиры их. Когда ужин им был подан, посланный вернулся и сказал, что офицеры все собрались в столовой. Тогда, выстроившись по четыре человека, мы двинулись в Штаб-Квартиру, находившуюся на другой стороне Луцкого Шоссе так-же на опушке леса. Часовые, поставленные около Штаба, нами были поставлены в известность и знали обо всём плане наших действий. Быстрым шагом перешли разделяющее пространство от нашей землянки до дома и все гурьбой ввалились в столовую офицеров без всякого доклада. [75]

На совещании нами были распределены роли – кому что делать и о чём говорить в штабе. Наш вход без доклада, притом вооружённых винтовками и револьверами, был на столько неожиданным для офицеров и Начальника дивизии генерала Позоева, и генерала Катаева, и полковника Райскаго, Начальника Штаба, и остальных офицеров Штаба, что они сразу растерялись и испуганно с недоумением, покраснев, как раки, смотрели на нас, и ни один из них не нашёлся спросить: "Зачем и почему?"

Первый пришёл в себя всё же старик генерал Позоев. Он обратился с вопрсом: "Кто вы такие и зачем, и почему ночью пришли, а не днём???"

Ему ответил телефонист Шаров: "Здесь все команды Штаба дивизии, господин генерал. Потому ночью пришли, чтоб противник с аэростата и аэропланов не заметил нашего движения по шоссе и не открыл бы огонь по штабу! А пришли мы переговорить с Вами и потребовать от Вас объяснений о событиях в России, и чем объясняется Ваше молчание до сих пор о них".

После Шарова должен был я предъявить ультиматум о немедленном объявлении Приказа №1 Военного Министра Гучкова и телеграммы Командира Корпуса генерала Корнилова, командовавшаго в то время нашим 25 армейским корпусом. [76] И я выступил с ультимативной речью: "Мы пришли потребовать от Вас, господин генерал, немедленно сегодня же отдать в приказе по дивизии Приказ Военного Министра Гучкова об отмене титулования и пр. и объявить его в командах Штаба и в ротах и командах полков дивизии, обязав Командиров Полков отдать в приказах по полку немедленно ввести этот приказ в ротах и командах и разъяснить в ротах об всём происшедшем в последние дни, т.е. с 27-го февраля по сей день. И все распоряжения Правительства немедленно по получении опубликовывать в приказах и зачитывать в ротах на ротных собраниях по землянкам через зводных и отделенных Командиров. Неопубликование первых распоряжений и приказов Революционного Временного Правительства до сих пор заставило нас сегодня явиться к Вам и заявить, что мы будем и впредь действовать так-же, и будем зорко следить за Вами через Комитеты, которые приказано организовать во всех ротах и командах, и полках, и Штабах дивизий. Из газет мы знаем обо всех приказах и неопубликование их считаем умышленным выжиданием. Вы надеетесь, что всё будет по старому, и бунтовщики будут подавлены. Армия будет на стороне нового Правительства. Солдаты фронта бороться будут за революцию!" [77]

Взволнованный генерал то покраснеет. Как кумач, то на лице его появятся тёмные пятна, на лбу его выступил пот. Остальные офицеры не произнесли ни одного слова, но изумлённо смотрели на штыки и солдат, и на Красное знамя из платка. Генерал заметил Красный Флаг и спросил:

– А что это у Вас за тряпка на штыке и для чего?..

– Это Красное знамя, под которым мы все объединимся, и которым заменим трёхцветный государственный флаг, – ответил телефонист Чернов.

После этого генерал Позоев спросил:

– Вы сказали, здесь все команды, а как посты и дежурные телефонисты ушли с поста?..

– Нет!.. Дежурные и караульная часть охраны насвоих постах, здесь лишь свободные отдыхающие люди.

– Прошу Вас, братцы, успокоиться, не делайте митингов и сборищ, не снимайте с постов! Полковник Райский и Штабс-Капитан Даньшев, немедленно сейчас-же издать приказ об объявлении во всех ротах Приказа Военного Министра! Вас, господа офицеры, прошу сейчас же пойти в землянки, зачитать приказ. Вызовите мне Командиров Полков к телефону, я лично им объявлю приказание. А Вас прошу, братцы, разойтись по землянкам, я сам сейчас к Вам приду и прочитаю все распоряжения правительства". [78]

Это было в Штабе 46 дивизии, в котором абсолютное большинство были телефонисты при команде связи и др. командах Уральцы: из Верхотурскаго уезда, ныне Тагильского округа, Шадринского округа, Камышловцы и Ирбитского округа из действительных солдат, в большинстве молодые – 25-26 лет, и небольшая часть Украинцев с Донбаса и Шуйского уезда Владимирской губернии.

Организация групп в частях 46-й пехотной дивизии превратилась в огромную силу на фронте. Нам удалось послать в Киев в командировку за литературой и для ознакомления с организациями в частях войск в тылу. В эту командировку попал и я, и в Киеве я прошёл агитаторские и пропагандитские Курсы при редакции газеты "Голос Социал-демократа", орган большевиков. Редакция снабдила меня литературой, которая была распространена в полках 46-й дивизии, и газета "Голос Социал-демократа" высылалась безплатно посылками в мой адрес на Штаб дивизии – в команду связи телефонистам. Кроме того, редакции мной были даны адреса в г. Н-Тагил Пунтусу, в В-Туру и Н-Туру. Организующую роль среди рабочих в Нижнем Тагиле эта газета выполнила блестяще. Тоже и в полках.

Полки 46-й дивизии в Июльские дни, когда Керенский решил бросить в наступление, перебросив эти части на участок, намеченный для наступления, 184 пехотный Варшавский и 182-й пех. Гроховский полки, отказались [79] пойти в наступление. Для усмирения их была брошена дивизия Казаков. Варшавцы и Гроховцы вступили с ними в бой и были окружены, но не сдались. Попытка Временного Правительства продолжать войну получила отпор.

Ген. Корнилов – опора Гучкова, очевидно, предложил свой Корпус и хотел бросить в первую очередь 46-ю дивизию в бой и 36-ю Гренадерскую, отличавшиеся не раз в боях в начале войны. Но работа подпольных организаций и вышедших из подполья после Февральской революции сделали своё дело. Под руководством членов Партии большевиков, при помощи Киевской газеты "Голос Социал-демократа" подпольные солдатские кружки стали организаторами и агитаторами, и пропагандистами на фронте. Немалую роль сыграла и газета "Уральская Правда".

Особенно в 184 пех. Варшавском полку родилась сильная, сплочённая организация Социал-демократов большевиков, во главе которой был тов. Большаков, избранный председателем полкового Комитета. Им и было организовано восстание в полку и отказ против наступления. При Штабе же дивизии во главе группы и организатором Большевицкой фракции при организации стали телефонист Гавр. Шаров и др., в последствии при демобилизации армии уехавший в Москву, где учился и организовывал Школы для взрослых. Но при наступлении Немцев ушёл добровольцем на фронт с отрядом подрывников и, очевидно, погиб в этом отряде, так как с момента ухода я не получал от него писем. Я же выбыл с фронта в Верхне-Туринский завод в мае м-це 1917 года.

В день 12-й годовщины невольно все эти события, пролетевшие с быстротой молнии, теперь всплывают, когда оглянешься назад.

12/ІІІ-29 г.

Рабкор П.Н. Андреев
г. Кушва [79об]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.52.Л.66-79об.

Толстоухов Иван Фёдорович (справа) с другом. [1910 г.]
Толстоухов Иван Фёдорович с другом
Tags: РКМП, Революция, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment