Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

А. Лебёдкин. К истории подпольного движения в Курганском уезде

Рассказ скорее ниочёмный, хотя и есть некоторые занимательные моменты.

К истории подпольного движения в Курганском уезде

Свершившийся контрреволюционный переворот и смена Советской власти властью чехословаков и "Временного Сибирского правительства" внесло временное замешательство не только в ряды рабочей массы, но и в ряды передовых её вождей, наиболее сознательных из рабочих-коммунистов.

Некоторые решительные товарищи говорили, что заступившее правительство не может быть жизненным, поэтому, чтобы ещё более приблизить конец его существования, нужно немедля начать организационную работу в рабочей массе, толкая её этим самым на решительную борьбу с восторжествовавшей контрреволюцией.

Другие, неуспевшие достаточно освоиться с происходящими событиями, склонны были ожидать защиты рабочих интересов и от правительства эсэров, возлагая надежды на Сибирскую Областную Думу, которая, по их мнению, должна была быть революционной.

И наконец, третьи, самые малодушные, потерявшие веру в торжество пролетарской революции и Советской власти, говорили, что всякие попытки к организации рабочего класса ни к чему не приведут, а если и приведут, то к безусловному [разгрому], т.к. буржуазия, вставшая у власти, достаточно сильна, чтобы задушить всякие попытки к восстанию со стороны рабочих и большевиков. В силу же Российских Рабочих они не верили и поэтому находили, что единственным правильным [исходом] для рабочих является полнейшее подчинение правительству буржуазии и недопущение мысли о восстании и какой бы то ни было борьбы против буржуазии вообще. Многие из этих последних потеряли веру не только в торжество Российской Революции, а и не верили в возможность пролетарской Революции вообще, называя стремления большевиков, когда то бывшие и ихними стремлениями, глупыми неразумными домогательствами, и открыто перешли на службу к буржуазии, сделавшись [предателями] рабочего класса и его революции.

В рабочей же массе произошло затишье. Она ждёт, что ей даст "новое" правительство. Ждёт и надеется, что рабочие обижены всё же не будут. Но это затишье и ожидание [продолжаются] [71] недолго. Постольку, поскольку рабочий видит от буржуазии не защиту его интересов, а аресты, пытки и расстрелы, его вера в "новое" правительство и его доброжелательность к рабочему гаснет, и он переходит сначала в безразличное отношение к ней, а затем, когда репрессии буржуазии всё больше и больше захватывают самые широкие массы рабочих, он переходит в определённо враждебное отношение. Но это настроение охватывает рабочих в одиночку, а перейти сразу в массовое открытое настроение оно не могло, т.к. каждый боялся высказать свои мысли открыто, зная, что за это его ожидает арест и пытки со стороны новых правителей.

Это настроение и постепенно нарастающее негодование рабочих по отношению к правящим группам учли наиболее решительные революционно мыслящие рабочие и решили, что время для начала новой работы по организации рабочих масс настало. Но так как от старого Комитета РКП, существовавшего при Советской власти, не осталось никого, все были или арестованы, или перешли на нелегальное положение, разбежавшись по разным городам Сибири и на фронт, то для них создать какой бы то не было аппарат представлялось трудным. Их организация почти не распространялась за круг личных знакомых.

Но если Курган в отношении его политических организаций был совершенно разгромлен, то в других более крупных городах Сибири, как например, в Омске, они успели оправиться, и, начав свою организационную работу, командировали одного из своих членов (Георгий Халин-Егоров) для налаживания связи с Курганскими товарищами. Случайно встретившись с некоторыми товарищами (Фетисовым и Корюкиной) из существовавших коммунистических кружков, они создали из себя инициативную группу человек из 4-5 и повели работу по об"единению существовавших мелких кружков и привлечению в организацию отдельных товарищей.

К началу августа 1918 г. была заведена связь с тремя кружками и об"единено до 10-12 человек около инициативной группы, во главе которой стоял Омич Георгий, которая впоследствии выделила из себя Комитет. Выдвинувшийся [71об] из инициативной группы Комитет был признан остальными кружками правомочным, а существовавшие комитеты тех кружков были аннулированы. Таким образом, существовавшие отдельные мелкие группы и их работа были об"единены под единым руководством Комитета, а в каждую из таких ячеек был прикреплён один товарищ, который и держал связь с Комитетом, ведя работу в ячейке.

А в это время репрессии буржуазии ещё более усилились.

15 сентября 1918 г. был проведён расстрел 10 товарищей бывших советских работников (Климов, Аргентовского и др.) якобы за то, что большевиками было сделано покушение на поручика Грабчика, руководившего белогвардейческим добровольчеством. Но командированный Комитетом товарищ (кажется, [Голицин]) для осмотра места взрыва бомбы доложил, что тротуар, на котором должна была быть кинута бомба (по буржуазн.газете) остался совершенно не повреждённым. И для каждого из нас было ясно, что расстрел 10 товарищей является провокационным.

На следующий же день было созвано расширенное заседание комитета с участием товарищей, связывающих ячейки с комитетом, на котором между прочим и был поднят вопрос об отношении к буржуазному террору. Некоторые товарищи высказывались за то, что на буржуазный террор мы должны ответить "красным" террором. Но так как для нас, а впоследствии и для высказывающихся за террор, было очевидно, что это во первых отразится на судьбе заключённых товарищей, а во вторых, что это будет служить только распылением наших сил и ни к чему не приведёт, мнение об ответе буржуазии красным террором было отклонено.

В начале октября Омскими товарищами были приняты шаги к организации забастовки по всей Сибирской магистрали или хотя бы на нескольких крупных станциях жел.дор., [дабы этим] вызвать восстание рабочих. Получив сообщение из Омска, Курганский Комитет выпустил воззвание к рабочим о поддержке [забастовки], [72об] которое было распространено по всем мастерским депо Курган. А на утро в депо был командирован тов. Георгий для проведения митинга-массовки среди рабочих депо, но подоспевшими чехами митинг был разогнан, а тов. Георгию и бывшему вместе с ним тов. Александру удалось скрыться и на время уехать из Кургана.

После провала забастовки железнодорожников работа Комитета в ожидании новых репрессий и ещё большего провала членов организации временно замерла. Но когда для нас было видно, что наши противники не напали на следы организации, мы снова принялись за работу, но уже в более широком масштабе. На заседании Комитета были выделены товарищи для работы по заводам, предприятиям, воинским частям и в деревне. Таким образом за короткий промежуток времени мы завели связь не только с заводами и воинскими частями, но и деревней.

Работа протекала до декабря, к началу которого мы уже насчитывали до 60 членов в городе и 200-250 в деревне. Для организации ячеек в уезде был выделен отдельный товарищ, который и вёл работу в деревне, об"единяя крестьянство.

Работа слишком затруднялась отсутствием средств. Комитету приходилось рассчитывать только членскими взносами, поступавшими с товарищей и сборами пожертвований с рабочих.

В то время, когда Комитет не мог обслуживать потребности работы имеющимся шапирографом для писания прокламаций, то перед ним встала необходимость в приобретении шрифта, который достать мы могли только в Омске. Для поездки в Омск за шрифтом были произведены сборы пожертвований с рабочих, и, несмотря ни на какие трудности в дороге, шрифт всё же был привезён.

Привезя шрифт и направив связь с рабочими, деревней (до 17 дерев.) и воинскими частями, работа пошла более удовлетворительно, хотя затруднения в средствах всё же чувствовались.

Проработав до половины февраля месяца, существование Комитета было открыто. Часть товарищей (Фетисов, Пузиков) были арестованы, а остальные (Шинкаренко, Корюкина, Лебёдкин, Александров и др.) скрылись из Кургана. Ячейки же, существовавшие тогда, потерявши связь с Комитетом, вели самостоятельное существование. [72об]

Провалившись в городе, центр подпольной работы был перенесён в уезд. Но так как руководившими этой работой осталось только (Лебёдкин, Курчевский) двое, а средств для работы они не имели, работа затруднялась. Предпринятые 2 экспроприации хотя и дали средств, но они в то же время привлекли в организацию тёмный уголовный элемент, что для нас являлось нежелательным.

Видя, что в Курганском уезде работать, ожидая выступления, бесцельно, я решил отдаться в распоряжение Областкома, бывшего тогда в Омске, на что получил согласие тов. Курчевского.

Приехав в Омск в апреле 19 г., я был откомандирован в распоряжение Ново-Николаевского К-та, где и работал в течение трёх месяцев до июля (время ареста). О работе в Ново-Никол. уезде. Думаю, что более исчёрпывающие сведения могут дать Ново-Николаевские товарищи, которые по имеющимся у меня сведениям в большинстве остались живы и работают в Ново-Николаевске. Теперь факты, высказанные мною, могут подтвердить т.т. Шинкаренко, Корюкина.

Добавочные сведения можно получить от Корюкиной, Шинкаренко, Шпанова, Репниной и других.

2/І-21 г.
А. Лебёдкин [73]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.192.Л.71-73.

zastava_na_vezde_v_gorod
Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments