Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Воспоминание Сырчикова Фёдора Афанасьевича о дореволюционной жизни

АФТОБИОГРАФИЯ
члена В.К.П.(б) 1917 г. Сырчикова Фёдора Афанасьевича.

Родившийся 1875 29 мая от рабочего. Деды были рыбочие, отец и мать были рабочие, работали по найму в Сылвинском заводе, в отражательном цехе в качестве подмастерья и в свободное время клал у обывателей в домах печи, а мать ходила по найму белить избы у жителей. Нас росло 4 брата. Я с дедушком матери в малолетстве жил в Шурале с 5 лет и на приисках на Ключах и Язевском прииске, где дед находился в качестве сторожа за 8 руб. в мес. Жалование было мало, ему причиталось прирабливать на разных работах, на подвозке дров на водокачку и к жилым домам, из-за караула прирабливая в месяц 8 или 10 руб.

На 8-летнем возрасте я уехал домой, поступил учиться в школу. Проучился пол зимы, бежал напрямик через пруд и на средине пруда тонул, с трудом выбрался с испуга и перемёрз. С тех пор ученье мне не стало даваться. Я с трудом проучился в 3 отделениях и бросил учёбу в 1891 г.

В голодный год я учился к сапожному делу, хорошо понимая это мастерство, что хозяин Ермолин И. К. положил плату 5 коп. в м-ц. Доучился до мастеров, бросил это мастерство, так как работа дешовая: башмаки шили 15 коп. с пары, ботинки 40 к., сапоги головки 50к. и новые 60 к. пара. Заработать 3 р. или 3 р. 50 в неделю, нужно было просидеть день и ночь целую неделю с отдыхом каждные сутки 2 или 3 часа. Я исхудал и бросил эту мастерскую.

Потом поступил в завод в намазку, должен был намазать 3, 4 пары листов железа, нарядись смену мастеровых, бегая из конца в конец по заводу на расстояние 4 и 6 вёрст, заработок 30 коп. в сутки. Когда поломка молотов, то заработок выражался в 4 р. и 4 р. 50 к. Я бросил эту работу и уехал на прииск на Язевке, где поступил гонщиком на готовый хлеб 4р. в м-ц. Проработав 2 г., переехал на 2-й Курьинский прииск, где работал сперва гонщиком, а потом забойчиком на песках и зимой на скрыне земли, заработок на готовом содержании, харчи и хлеб 12 руб. в м-ц. деньгами. [68]

Живя на Курьинском прииске, в драке я ударил одного из 6 ч., который бросился на меня и убил; был сужден и приговорён к тюремному заключению на 1 год, но был манифест в 1894 г. Я пробыл 8 мес. и освободился.

Сидя в тюрьме, я впервые узнал, что есть народ, идущий в защиту рабочих и крестьян. В той тюрьме сидел в одиночном помещении революционер, к которому никто не допускался, и на прогулку выходил один. Я, сидя в следственном корпусе, камера №1, совместно с обсужёнными в каторгу и в Сибирь на поселение, я видел этого заключённого в окно и спрашивал, почему его караулит надзиратель во время прогулки. Мне некоторые пояснили, что эти люди не признают не царя и бога, что не хотят подчиняться царскому правительству. Один из арестованных, сидящий в одной с нами камере, Анатолий Константинович Дукша-Дукшинский мне рассказал про заклющённаго, который сидит в одиночной. Это учёный [в] высших школах, которых называют студентами, идут против закона царского правительства относительно земли и рабочих, которых держат под гнётом правительства и не дают народу свободы слова, что мало платят за работу, крестьянам дали плохую землю и берут дорого за неё. Я с тех пор понял, что учёные идут за народ против царя и правительства. Я с тех пор стал ненавидеть полицыю и жендармов.

По выходе из тюрьмы я в Нейво-Рудянском заводе поступил на завод в кричный цех и работал до призыва. Призывался в 1898 г., ушол на другой год на действительну военну службу. На службе я познакомился с Шивцовым Красноуфимскаго уезда, бывший адвокат, который не смог здать экзамен на адвоката и взят на военну службу. В узком кругу он нам расказывал, что царское правительство угнетает народ, надеясь на солдат, подавляя все требования народа, а так же об"яснял, что способствуют духовенство, застращивая богом, котораго нет, и много рассказывал, что недавно был в Минске с"езд партии 1898 г.

Один солдат еврей збежал со службы. Я задавал вопрос Шивцову, куда он мог убежать. Он мне пояснил, что [68об] сбежавший Шмид проберётся за границу, ему поможет партия. Я тогда расспросил Шивцова, за кого идёт партия. Он мне пояснил, что партий много против царя. Кроме кадетов, которые за Царизм, остальные за свержение царскаго правительства, за выборность Учредительного собрания, выберется призидент. И об"яснил, что эта партия называется С.Д.П. и её и другие партии, которые стоят за рабочих и крестьян освободит их не только от Царскаго правительства, но и из под ига капиталистов, и сказал, что нужно разбираться в партиях, нужно больше читать политические газеты и маленькие книжки, оне ещё под запретом, которые трудно достать. [69]

После Шивцов ударил федфебеля и за это судился военном судом, был выслан в дисциплинарный батальон, с тех пор я его Ни видал.

1901 г. Ходили мы с Беляевским в город из лагерей, выпили с ним пива и водки. Пришли к корусели, Беляевский охмелел, его стал забирать полицейский в участок, но я востал за него и оборвал на нём шашку и погоны, который подал свисток. Набежала полиция и хотели нас забрать, но им этого не удалось, хотя их и было с конными около 30 чел., которых разбить помогли тут нашей роты солдаты и других рот нашаго батальона во время этой схватки, знающим меня. Товарища взвалили на ломового извощика, прихватив верёвками, и привезли в лагерь.

Когда меня федфебель арестовал, я обругал его и подполковника Вите и [69об] обругал дежурного по батальону прапорщика. Я уже ненавидел не только полицию, но и офицеров, за что понёс наказание. Трое суток собирали среди солдат материалы, которые скрыли меня от затеянного в городе бунта. За матюки подполковника Вите он мне дал 10 суток, за матюки дежурнаго по батальону 20 сут. Я отсидел 33 сутки, а дежурный по батальону за то, что обнажил на меня шашку, сидел на говахте 3 суток.

1902 г. Я со службы уволился, пожил в г. Астрахани зиму, уехал в Баку, вернулся обратно и в 1904 г. приехал домой и поступил в кричный цех. Весной уехал за Кушву на прииска. Когда была мобилизация 20 июля, я с приисков уехал в Чусовской завод, где жил старший брат. Я познакомился с Фадеевым односельчанином (которому помогал в распространении [70] [нашей] литературы), жившим вместе в Нейво-Рудянском заводе, который доставал возвания и книжки против Японской войны, что война затеяна для уничтожения рабочего класса и крестьянства, за захват рынков избыта товаров заграницу. Устраивали так называемые маёвки, но в августе я был мобилизован на Японскую войну, и нас заводских рабочих раскомандировали по госпиталям, в числе их был я санитаром 29-го Харбинского сводного госпиталя, работая по своей специальности.

1905 г. Когда в Петербурге был расстрел рабочих и крестьян, мы [с] Сургучёвым Николаем вели агитацию против войны и против Царизмы и правительства. Возвращаясь с войны, на ст. Манжурия в депе рабочим был устроен митинг, [чтобы] поднять восстание против правительства, но большинство на войне были крестьяне, не согласившись делать восстание, стремившиеся домой. [70об]

Приехал домой, рассказывал о войне и, слыша на митинге и от некоторых товарищей о восстании на "Потёмкине" и о восстании во Владивостоке, как офицеры били женчин и детей, как солдаты убивали офицеров, ища среди своего завода товарищей, чтобы поддерживали мою мысль, таких не оказалось. Я, работая в кричном цехе, в гуще рабочих, не мог найти товарищей, чтобы сплотиться.

Я выпивал в это время и распевал революционные песни. Измученный, изтёрзанный работой трудовой и другие, однажды, идя с з гр-м Давыдовым И.Г., пел песни революционные. Нас настиг бывший старшина Пиличев, стал запрещать петь эти песни, угрожая высылкой. Я натрепал ему, за что таскали на допросы, и после чего был подвергнут аресту в Бисерский завод на 2 недели. Но выслать им [71] меня не удалось, хотя старшина стращал высылкой в Николаевские роты или на поселение.

Проработав до 1910 г. в Сылвинском заводе, который и был остановлен, я ушол работать на постройку Ж.Д. ст. Шаля, где работал от подрятчика Измоира Гаухмана Пистунович, и мы 4 брата работали от него по пещным работам и на артельних началах с Кочевым по штукатурной работе вплоть до сдачи в экоплоатацию ж. д.

1910 г. я ушол в Кыштым, где работал в качестве печника.

1911г. работал на Медном руднике по штукатурке зданий и в заводе по печным и каменным работам.

1912г. работал в Верх-Исетском заводе, сперва в листобойном цехе, а потом в листокатальном цехе, где познакомился с Полыгаловым Павлом Михалычем и Коктенковым. Полыгалов П.М. мне кое что говорил о сплощение рабочаго класса, [71об] но что-то всё скрывал, доставил мне словарь выпуска 1910 г. М. Попов, по которому велел разбираться. Я стал его читать и разбираться, какие партии революционеров, за что борются социал-демократия, и много есть научного для социалистов, как-то – что такое трёсты, как они могут угнетать не только города, но и рабочих, и деревни, и тому подобное.

Работая на Тюмень-Омской Ж.Д. с братьями от подрятщика, сложили по выданному нам плану водокачку, два жилых здания без помощи десятников, потому что сами хорошо разбираемся в чертежах.

1912г. вернулись в Верх-Исетский завод, проработав до 1914г.

В 14 г., работая на Бердяуш-Лысьвенской Ж.Д. по кладке печей, откудова и взят на Германскую войну. Попал в кадры в г. Камышлов. Во мне не улегалась мысль о том, что внушать деревенщине – нужна ли нам война, кому нужна война, [72] об"ясняя восстания в 1905 г., о матросах на "Потёмкине" и восстание на Дальнем Востоке, т.е. в особенности во Владивостоке, а также о митингах в Манжурие. На меня один солдат доказал, что я им рассказываю. Меня ротный командир вызвал, Комяков фамилия, к себе и стал говорить, что я должен итти с маршевой ротой и быть заместителем федфебеля, и сказал, что там поменьше будешь говорить. Я понял, в чём дело. Я узнал через солдат, что на меня было доказано о пропаганде таким-то солдатом. Я скараулил его и одул.

Вскоре после этого наша маршова рота направлена в Илейку, где прикондировали 413 Порховский полк, когда пробыли всю осень в землянках, подготовляя к военным действиям солдат, проходя курс стрельбы, кидания бомб. [72об]

Когда подготовились, нас двинули на передню линию. Во время перехода некоторые солдаты побросали шансовый инструмент, кто приколыши от палаток, кто патроны, не которые поели запасные сухари. Перед позицией был устроен смотр солдат и всего снаряжения, когда при проверке не хватало вышеупомянутых вещей из обмундирования, полной походной амуниции, которая с винтовкой весила около 1½ пудов. У нас в роте тогда во время перехода заболели 5 человек. 1 солдат бродил лопату и приколыши, 2 солдата выбросили патроны, 1 солдат с"ел сухари, и за это все 4 чел. были отстёганы розгами по 25 ударов.

Это было дело в декабре. Когда выстроили батальоны, [73] были разоставлены шахматным порядком и роты. В середине рот производилось телесно наказание солдат, выводя на средину батальона. У нас был ротный командир в чине штабс-капитана, фам. Лебедев, предложил мне пороть виновных. Я категорически отказался и сказал, что голод их заставил зделать вышеуказанные приступления. Он мне нечего на это не сказал и из первого звода подозвал хохла, не помню фамилию. Когда начали стегать солдат, ротный отвернулся. Я ему заметил, что не ндравится, он перменился в лице, но нечего не ответил. Пока стегали 4 солдат, я з болью на серце смотрел в сторону или вниз в землю.

Когда кончилось наказание, через несколько дней [73об] мы были в окопах по направлению к Ковну. Я пробыл в окопах около двух недель, не давая ни одного выстрела, и из германских окопов тоже не стреляли. Во время этого я солдатам говорил, что как нас мобилизовали, так и их, но их кормят, наверное, хорошо и за сухари не порют розгами, и оне народ грамотный и знают, что мы рабочие и крестьяне в их не стреляем, и они в нас тоже не стреляют.

Потом я сильно заболел и меня отнесли в околодок, оттуда увезли в Москву, из Москвы в Ярославль в военный госпиталь, где я пролечился 2 м-ца. Потом был [в] 1916 г. отправлен по чистой домой, прибыл в марте месяце и стал работать по печной у убывателей. Поработав немного, уехали з братом [74] в Лысьвинский завод, работая по клаже печей в жилых домах. Осенью разчитались и приехали домой. Поступили работать в Илимскую Куренную операцию по клаже углевыжигательных печей на артельных началах, и работая до заморозков на группе Кашка и последние печи на группе Акимовке. После чего работали по выделке кирпича на группе Кашке, проработав до февраля м-ца 1917г.

Когда свергнули царя, при временном правительстве я стал подыскивать товарищей создать ячейку в Сылве, которая и была создана из 5 человек: Я, Сырчиков, и Павел, младший брат, Седов Трофим Лавр., Колмогоров А.Т., Боровских Анатолий Фёдоров. Ячейка утверждена Укомом 15/ІІІ-1917г., а потом создали союз мастеровых, а потом меня хотели арестовать. Я уехал в Верх-Исетский завод и стал на учёт. [74об]

Приезжая в Верх-Исетский завод, поступил работать в листокатальный цех в качестве печника. В заводе устраивались митинги нашей ячейкой В-Исетскаго завода, где я стал на учёт. Когда был с"езд фабрично-заводских комитетов, я был избран членом окружного фабкомитет в президиум и был председателем Окружного фабрично-заводского Комитета Верх-Исетских заводов. Раз"езжая по заводам, я ездил в Режевской и Сылвинский завод, создавая профсоюзы и больничные кассы.

После был избран секретарём Верх-Исетской ячейки, участвуя в городе на дискуссиях с меньшевиками и правыми и левыми эсерами. Руководители нашей партии были нижеследующие товарищи: Крестинский, Сосновский, Завиялова, Голощёкин, Сафаров, Кузьмин, [75] Войков, Быков, Бычкова, Белобородов, Тунтул, Парамонов, Малышев, Ермаков, Мрачковский, Уфимцев, Вайнер и другие, которых фамилии уже забываются. Очень памятна фамилия тов. Войкова, который на фракционном нашом собрании просил фракцию дать ему слово высказаться против праваго эсера и меньшевиков, заявляя, что он может говорить на иностранных языках и продлить речь, не давая высказаться противникам.

1918 г. Я вступил добровольцем и служа до 1921 г., не помню, какого месяца, на ст. Жаля ОТГПУ

1922 г. В.О.Н. и волорганизатор.

1923 г. Председ. [Сылвинского] В.И.К.а до 1/ІX

С 1/ХІІ-23 г. по 15/Х-28 г. работал штатным печником 6 уч. Пер. Ж. Д. ст. Шаля. По 3 года член месткома, председатель [75об] культмассовой работы.

1929 г. поступил в Шалинский Лесопромхоз десятником по клаже углевыжигательных печей.

30 г. уволился 15/Х-30 г.

1931 г. Три месяца находился зав.хозяйст.части в Сылве по школам. Три месяца находился зав. столовой Сылвинскаго СПО.

1932 г. Инспектором Райсобеса до 1/ІV 1933 г. С этого времени безработный ввиду инвалидности 2 группы. Партячейкой прикреплён к 5 району завода Сылвы на 33 г. по всем видам платежей, которые выполнены.

К сему и подписуюсь с Коммунистическим приветом
1/ІІ-34 года О.А. Сырчиков [76]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.210.Л.68-76.

Лишение нижнего чина нашивок
Tags: РКМП, Революция, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments