Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Данные о состоянии мест заключения г. Перми на 12 июня 1919 г. Часть 2

Часть 1

V. ПРОВЕРКА ПРАВИЛЬНОСТИ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЮ.

В целях упорядочения дела Главное Управление местами заключения 29 марта сего года за №1266 циркулярно обратилось к Управляющим губерниями с извещением, что Министерством Юстиции "сделано распоряжение Прокурорам Судебных Палат (между прочим – Казанской) о срочной проверке правильности содержания под стражею заключённых в тюрьмах ввереннаго им округа" и с просьбою об оказании всемернаго содействия чинам прокурорскаго надзора в исполнении этого распоряжения Министерства и о сообщении данных о результатах проверки.

Далее тем же циркуляром предлагалось "по окончании означенной проверки сделать распоряжение, чтобы начальники мест заключения, принимая препровождаемых к ним арестованных, в точности соблюдали требования ст.133 Общ.Тюр.Инструкции". [238об]

Во исполнение этого циркуляра Управляющим губернией 12 апреля за №12 циркулярно было предложено всем начальникам тюремных учреждений составить полные (именные) списки заключенных со всеми нужными для разборки дел сведениями и представить таковые заведывающим тюрьмами товарищам Прокурора, а где таковых не проживает на местах, – непосредственно Прокурорам Окружных Судов.

Об этом распоряжении были уведомлены Прокуроры обоих Окружных Судов губернии.

Дело это, однако, замедлилось не по вине представителей тюремнаго ведомства. Поступили до настоящаго времени сведения лишь из нескольких тюрем, главным образом, округа Екатеринбургскаго Окружнаго Суда о произведённой там проверке и присланы небольшие списки освобождённых.

Здесь, в Перми, проверка производилась не систематически, и до сего времени прокурорским надзором было освобождено до 100 человек из обоих мест заключения.

Чтобы двинуть это дело – вследствие напоминания Главнаго Управления – приказом Управляюшаго губернией 7 мая за №19 на исп.об. Помощника Губернскаго Тюремнаго Инспектора Н.В. Грацинскаго было возложено ближайшее содействие лицам прокурорскаго надзора при работе их в местах заключения г. Перми, каковой приказ г. Грацинским и исполняется, но систематической проверки всё-таки не получилось.

Я не хочу обременять Вас перечислением, какия тюрьмы и когда представили списки заключённых прокурорскому надзору, но это сделано уже почти всеми и порядочно давно.

Прокурор Пермскаго Окружнаго Суда обещал мне командировать в каждую из тюрем округа товарища прокурора для сказанной проверки, но я ещё не имею оффициальных сведений о результатах известной мне проверки прокурорскаго надзора в Соликамск, Чердынь и Кунгур, совершённой в прошлом мае.

Таким образом можно сказать, что до сего времени предложенная Министерством Юстиции проверка правильности содержания под стражею заключённых не привела, по крайней мере в местах заключения г.Перми, к тем результатам, каких от нея можно было ожидать по смыслу циркуляра [239] Главнаго Управления местами заключения №1266: остались теже дефекты приёмных документов, недостаток перечислений и вообще неопределённость юридических оснований лишения свободы.

На это обращалось внимание Прокурора Пермскаго Окружнаго Суда сношением Управляющего губернией 5 минувшаго мая №1616, в котором, между прочим, имелись следующия строки: "Единственною мерою к устранению описаннаго ненормальнаго состояния тюрем должно признать в настоящее время скорейший разбор дел заключённых и проверку правильности содержания их под стражею, о котором говорит циркуляр Главнаго Управления местами заключения от 29 марта №1266" и "указанная в циркуляре проверка, выяснив положение многих заключённых, в то же время выделит тех из них, которых без ущерба для хода производящихся дел можно будет удалить из мест их настоящаго содержания на более или менее продолжительное время в другия тюремныя учреждения Пермской и даже соседних губерний, и вообще принять меры к более равномерному их распределению, не стесняясь надобностию в них на месте для следственных властей".

VI. УПРАВЛЕНИЕ МЕСТАМИ ЗАКЛЮЧЕНИЯ. КОМЕНДАНТ.

Изложенное выше ненормальное положение поддерживалось и усугублялось тем, что со времени занятия г.Перми войсками Верховнаго Правителя в декабре 1918 года здесь была учреждена должность "Коменданта мест заключения", которую с самаго начала занимал капитан И.А. Березин.

Функции этого Коменданта не были регламентированы какими либо определёнными инструкциями; по крайней мере, тюремному ведомству не было известно об этих инструкциях ровно ничего.

Когда по вступлении моём в должность во второй половине января сего года мне пришлось беседовать по этому запросу с б.Начальником Военнаго Контроля полковником Никифоровым, то он – в присутствии Товарища Прокурора Окружнаго Суда Д.С. Тихомирова – высказался, что должность этого коменданта в настоящее время, когда гражданский аппарат управления тюрьмами восстановлен, уже не [239об] нужна и будет упразднена, но просил меня уведомить Контроль оффициально о возстановлении гражданскаго управления тюрем.

Мною это требование было исполнено посылкою начальнику Военнаго Контроля отзыва 8 февраля за №72.

В нём я писал, между прочим, что "деятельность губернской тюремной инспекции и управлений гражданскими местами заключения г.Перми ведомства Министерства Юстиции вполне возстановлены; штаты служащих и чинов тюремной администрации и стражи достаточно полны, и тюремныя учреждения начали функционировать на основаниях, существовавших до большевитскаго переворота в октябре месяце 1917 года. Сношения с центральным органом тюремнаго ведомства происходят также без особой задержки и принимают уже постоянный характер".

Должность Коменданта, однако, продолжала оставаться. На деле все арестованные направлялись для содержания под стражею к коменданту мест заключения, и лишь с его надписью на переписке, при которой они следовали, отсылались в тюрьмы; тоже проделывалось и при вызовах арестованных для допросов и в судебныя заседания; все бумаги о перечислениях арестованных, о движении дел, всякаго рода объявления – направлялись тем же путём.

Такой порядок удлинял, разумеется, процесс сношения с начальниками тюрем и вызывал нередко те нежелательныя последствия, примеры коих приведены выше.

Но кроме того, Комендант мест заключения я нередко принимал на себя функции, принадлежащия тюремной администрации и относящияся к установлению внутренняго распорядка в местах заключения, содержания арестантов и т.п. Он разрешал передачи заключённым разных вещей, в том числе белья и платья, свидания с родственниками, подвергал заключённых взысканиям, в том числе и телесным; вообще его деятельность настолько вторгалась в законную сферу распоряжений гражданских властей, что невозможно было избежать конфликтов.

Командантом систематически проводилась политика воспрещения заключённым писать какия бы то ни было прошения, [240] жалобы и другия бумаги, не говоря уже о письмах.

В начале всё написанное направлялось к нему со справками администрации, но он возвращал их целыми группами. Так им было возвращено в контору Пермскаго исправительнаго арестантского отделения более ста прошений при сношениях его 12 и 13 февраля и 26 марта 1919 года за №№780, 778, 779, 799 и 1838, в которых указывалось, что дела заключённых разбираются в очередь, что все ходатайства отменяются и что прощений больше принимать не следует.

13 же февраля за №787 комендант обратился к начальнику исправительнаго отделения с такою бумагою: "За последнее время стало поступать масса прошений заключённых об ускорении разбирательства их дел, а так как все дела разбираются Военным Контролем в порядке очереди, то эти прошения будут мною возвращаться обратно и никакого движения им даваться не будет. Прошу объявить об этом всем заключённым.

Комендант мест заключения капитан БЕРЕЗИН".

В конторе Пермской тюрьмы я нашёл до 40 прошений, возвращённых при сношении капитана Березина 4 апреля №1902, в котором, между прочим, было сказано: "Предлагаю впредь таковых не принимать, т.к. все дела арестованных разбираются по очереди".

Разумеется, после этого всякия прошения прекратились; понадобилось вмешательство губернскаго начальства, дабы возстановить право арестованных обращаться с просьбами и жалобами, предоставленное им ст.232 Уст.Содерж.Страж.

Обе указанныя группы возвращённых прошений мною были подобраны и направлены Прокурору Пермскаго Окружнаго Суда вместе с подлинными сношениями Коменданта мест заключения, при коих они возвращены, 3 и 6 сего июня за №531 и 551.

При просмотре прошений оказалось, что во многих из них указывались свидетели защиты, коих арестанты просили допросить; одно (заключённой Александры Ленерт) подано на имя директора 2-й мужской гимназии об определении сына в учебное заведение; одно (Магалинскаго Леонида) имело [240об] предметом просьбу принять к сведению описание автором прошения, который был очевидцем события мученической смерти от рук красных одного православнаго священника.

В отношении передач можно привести сношение коменданта мест заключения на имя начальника исправительнаго отделения 4 мая №2676: "Сообщаю, что с сего числа мною разрешена передача обуви и верхняго платья арестованным по Вашему личному усмотрению. Капитан БЕРЕЗИН".

Это распоряжение, облегчающее положение тюремной администрации, было вызвано, вероятно, полученным начальником отделения циркуляром Главнаго управления местами заключения 30 апреля с.г. №1757 о неуклонном выполнении требования закона 24 декабря 1912 г. о вещевом довольствии арестантов, согласно коему все подследственные должны обязательно содержаться в собственном платье, и о строжайшей экономии в расходовании казённых одежных вещей.

В отношении разрешения капитаном Березиным свиданий привожу для примера сношения его с начальником исправительнаго отделения 29 мая №59 и 30 мая (без нумера) – первым разрешалось свидание заключённому штабс-капитану Лисовскому с женою; вторым – заключённому Максиму Рогальникову – с женою же. Лисовский числится за Военным Следователем I Средне-Сибирскаго Армейскаго корпуса, Рогальников – за Военным Контролем.

Тюремная администрация, следуя указаниям закона и Общ. Тюр. Инструкции, всегда настаивала на предъявление ей разрешения на свидание того учреждения, за коим заключённый числится, но капитан Березин смотрел иначе. Комендант города, полковник А.И. Манучаров лично разъяснил начальнику испр.отд. М.В. Висталину необходимость исполнять распоряжения коменданта в этом отношении; после такого только разъяснения и были даны свидания Лисовскому и Рогальникову.

Разъяснение полковника А.И. Манучарова последовало после конфликта, имевшаго место 29 мая, когда было отказано [241] администрацией исправительнаго отделения в свидании писарю комендантскаго управления Добролюбову с заключёнными, числящимися за Военным Контролем, не смотря на предъявление им разрешения капитана Березина.

Об этом отказе я счёл долгом довести до сведения Коменданта города 30 мая за №512, прося его хотя бы указывать в разрешениях своих на неимение препятствий к свиданию со стороны учреждения, за коим числится арестант.

6 июня за №7263 я получил от Начальника Военнаго Контроля сношение такого содержания: "Сообщаю, что мною в некоторых случаях сообщается Коменданту города о неимении с моей стороны препятствий к разрешению свидания с арестованными, числящимися за Военным Контролем, но так как комендант мест заключения совершенно неправильно осветил мне положение дела, то я ныне допускаю свидания с моими арестованными только по предъявлении на каждый раз моего отдельнаго разрешения. Коллежский асессор ПЕТЕЛИН (подписал)".

В виду того, что гражданския власти, военный прокурорский надзор, штабы и военные суды непосредственно, а не через коменданта дают разрешения на свидания, приведённое сношение Военнаго контроля в настоящее время разрешает вопрос полностию.

Как пример вмешательства коменданта мест заключения во внутренний распорядок тюрем, вызвавшаго конфликт, приведу следующее сношение на бланк коменданта города 12 мая №2943: "Начальнику Пермской тюрьмы. По приказанию Коменданта города разрешаю выдать квартирьеру Штаба армии прапорщику Петровскому-Короваеву 5 арестованных женщин из числа уголовных для мытья полов, после чего таковыя будут возвращены обратно. За Коменданта капитан БЕРЕЗИН.

Так как вывод заключённых женскаго пола на работы вне тюремной ограды категорически возбраняется ст.357 Уст.Содерж.Страж., то распоряжение это не было исполнено, о чём от лица Управляющаго губернией было доведено до сведения Коменданта и Начальника гарнизона г.Перми 20 мая за №№463 и 464.

Несмотря на это, 21 мая за №3212 в тюрьме получилось [241об] новое приказание о выдаче 5 арестанток для мытья полов в Штабе Армии, со ссылкою на распоряжение коменданта Штаб-квартиры армии.

Так как и это распоряжение не могло быть исполнено за силою ст.357 Уст.Сод.Страж., то об этом от лица Управляющаго губернией 24 мая №453 было доведено до сведения Начальника Штаба Командующаго Сибирской Армией.

В качестве дисциплинарных взысканий по отношению к арестованным комендантом мест заключения практиковались и телесныя наказания; случаи эти имело место в январе, феврале и марте месяцах текущаго года.

Мне сделались оффициально известны следующие случаи: а/ в Пермском исправительном арестантском отделении 28 января был наказан 30-ю ударами розог подследственный арестант Егор Кучинский за подговор товарищей по камере не пилить дрова; б/ в Пермской тюрьме были наказаны розгами: 12 февраля – подследственный, числившийся содержанием за Военным Контролем г.Перми, – Андрей Михайлов Полыгалов за передачу нелегальным путём записки из тюрьмы; 7 марта – числившийся за Комендантом 1 района г.Перми подследственный Терентий Егоров Черницин – за попытку получить нелегальным путём через тюремную стражу письмо; 18 марта – числившийся за комендантом мест заключения Василий Данилов Калинян – за нелегальную передачу писем, Александр Васильев Степанов – пересыльный – за дурное поведение и Анастасия Ильина Бурдакова – ссыльно-каторжная – за такое же поведение; 25 марта – числившийся за Главным Комендантом г. Перми подследственный Александр Аркадьев Болотов – за оскорбление по адресу тюремной стражи.

Телесныя наказания практиковались комендантом мест заключения и по отношению к чинам тюремной стражи: 7 марта были подвергнуты сечению розгами за намерение пронести письмо и папиросы арестованному Черницину младшие надзиратели Зубарев Виктор и Кривулин Киприан, а 22 марта за передачу письма арестованному младший надзиратель исправительнаго отделения Попов Егор.

В отношении тюремной стражи применялся комендантом [242] мест заключения и арест, который обыкновенно отбывался в надзирательской сборной. Распоряжения об аресте отдавались капитаном Березиным чаще всего на словах и приводились в исполнение администрацией тюрьмы. Таким образом был арестован младший надзиратель Пермской тюрьмы Иван Семёнов Иванчин, просидевший под арестом с 28 апреля по 28 мая сего года.

Но были случаи и письменных приказов об аресте надзирателей.

Так, 14 мая за №3011 на бланке Коменданта города в Пермской тюрьме было получено сношение такого содержания:

"До получения сведений предлагаю арестовать надзирателя вверенной Вам тюрьмы Степана Зиновьева Ефимова. За Коменданта города капитан БЕРЕЗИН".

Обходя спустя некоторое время после того тюрьму и найдя Ефимова в сборной в качестве арестованнаго, я 30 мая за №515 обратился к коменданту города с просьбой или освободить этого надзирателя, или выяснить мне причину ареста, основание содержания под стражею и срок его.

Вь ответ на это я получил отзыв за №3530 такого содержания (на бланка управления Коменданта г.Перми):

"С резолюцией Коменданта города. РЕЗОЛЮЦИЯ: "По получении агентурных сведений Вам будет сообщено просимое только с разрешения Военнаго Контроля". Штаб-офицер при управлении капитан БЕРЕЗИН".

На обращённый мною по этому предмету запрос в Военный Контроль я получил 5 июня №7197 такой отзыв:

"Срочно. Секретно. Пермскому Губернскому Тюремному Инспектору. На отношение Ваше 3 июня с.г. за №530 сообщаю, что дела о Степане Зиновьеве Ефимове в Военном Контроле нет, и содержанием за Контролем он числиться не может. Коллежский асессор ПЕТЕЛИН (подписал).За Делопроизводителя (подписал)".

Надзиратель Ефимов был освобожден по предложению Управления Коменданта города 10 июня №3873, просидев под арестом около месяца, с 14 мая.

VII. ВВЕДЕНИЕ ОБЩ. ТЮРЕМН. ИНСТРУКЦ.

Описанное положение дела ставило чинов тюремнаго ведомства, несущих на себе ответственность за состояние [242об] вверенной им части, в крайне тяжёлое и неудобное положение, а неопределённость и отсутствие регламентации функций Коменданта мест заключения создавали неустранимыя препятствия правильной работе.

Поэтому 8 мая краткой телеграммой за №398 от лица Управляющаго губернией был запрошен Начальник Главнаго Управления местами заключения в Омске, следует ли в настоящее время руководствоваться общею Тюремной Инструкцией, утверждённой б.Министром Юстиции Сенатором Хвостовым 28 декабря 1915 года.

Телеграмма Главнаго Управления от 10 мая №318 и последовавший вслед за нею циркуляр за №4/1835 заключали просьбу распорядиться, "чтобы утверждённая 28 декабря 1915 года Общая Тюремная Инструкция была принята к руководству и неуклонному исполнению в частях, не противоречащих сохранившим силу узаконениям Временнаго Правительства".

Об этом было циркулярно (12 мая за №14) сообщено начальникам тюремных учреждений и разъяснено, что после выхода в свет Инструкции Временным Правительством 1917 года были изданы постановления, изменявшия прежния положения закона о дисциплинарных взысканиях, применяемых к заключённым.

Экземпляры Общ.Тюр.Инстр. были мною препровождены Начальнику Военнаго Контроля г.Перми и Коменданту города 30 мая за №№517 и 514.

VIII. МЕРЫ, ПРИНИМАЕМЫЯ ГРАЖДАНСКИМ НАЧАЛЬСТВОМ К УРЕГУЛИРОВАНИЮ ПОЛОЖЕНИЯ.

Получив таким образом от высшаго гражданскаго начальства строго определённыя директивы в своей работе по возстановлению оставленнаго большевиками в состоянии крайняго развала тюремнаго дела, местныя представители тюремнаго ведомства ещё острее почувствовали неизбежность конфликтов с комендантом мест заключения и настоятельную потребность так или иначе урегулировать положение и отграничить функции коменданта от работы гражданскаго аппарата.

Ещё до введения Общ.Тюр.Инструк. 7 мая за №400 я, ссылаясь на объявленный по гарнизону города 15 апреля приказ Уподномоченнаго Командующаго Сибирской армией по [243] охранению государственнаго порядка и общественнаго спокойствия за №56 всем комендантам, – просил коменданта мест заключения сообщить мне те распоряжения, приказы и инструкции, которыя им получены для руководства при исполнении обязанностей в отношении к местам заключения гражданскаго ведомства, к служебному персоналу тюрем и к заключённым, объясняя при этом, что без точнаго знакомства с этими нормами тюремная инспекция лишена возможности уверенно проводить в жизнь общия распоряжения по ведомству.

С таким же запросом одновременно за №401 обратился Управляющий губернией к Начальнику гарнизона.

На первый запрос я получил на бланке Управления Коменданта г.Перми 9 мая за №2882 следующий отзыв:

"Сообщаю, что все места заключения находятся в распоряжении коменданта города, который и является непосредственным моим начальством. Все исходящия от меня приказания и распоряжения докладываются Коменданту города. Вам не безызвестно, что заключённых большинство большевитскаго характера и военных, где и должны быть военныя распоряжения и дисциплина. Уголовных же находится незначительный процент, которыя в круг нашей деятельности не входят. Все распоряжения по местам заключения известны их Начальникам. За всеми неясностями для Вас предлагаю обратиться к Коменданту города.

За Коменданта города капитан БЕРЕЗИН".

Почти одновременно с этим капитан Березин на бланке Управления городского коменданта 6 мая №2822 прислал начальнику исправит. отделения такую бумагу:

"Согласно приказа коменданта г.Перми от 3 мая с.г. за №124 с назначением меня на штатную должность Комендантским Штаб-офицером при Управлении, во изменение чего сообщаю, что подпись на всех моих бумагах будет не "Комендант мест заключения", а "За Коменданта города".

За коменданта города капитан БЕРЕЗИН".

Так как приведённый отзыв на мой запрос капитана И.А.Березина не мог меня удовлетворить, как не разрешающий ни в каком отношении поставленных мною вопросов, [243об] то я 30 мая за №516 позволил себе обратиться именным письмом к новому Коменданту города, полковнику А.И.Манучарову, с горячею просьбою выяснить взаимоотношения коменданта мест заключения и чинов тюремнаго ведомства, указывая на неотложность такого отграничения в виду возстановления действия Общ.Тюр.Инстр. и приводя некоторые примеры конфликтов.

Ответа на своё письмо я не получил.

На запрос Управляющего губернией последовал 30 мая №4175 такой отзыв от Начальника Штаба гарнизона г.Перми:

"На отношении Вашем 7 мая №401 Начальником гарнизона наложена следующая резолюция: "Начальнику Пермскаго Военнаго контроля на заключение, нужно ли сохранить должность коменданта мест заключений" – последним отвечено, что "в настоящий момент необходимо сохранить должность коменданта мест заключений и дать инструкцию. Полковник УФИМЦЕВ".

Отсюда видно, что Военный Контроль считает необходимою на ряду с возстановленным гражданским управлением тюремнаго ведомства особую должность Коменданта мест заключения, которой нет в других тюрьмах губернии, хотя и считает необходимым выработать для этого коменданта инструкцию.

Последний вопрос о выработке инструкции, поднятый моим запросом 7 мая №400, до настоящаго времени никакого движения не получил.

Что касается прочих учреждений и лиц, имеющих своих арестованных в тюрьмах г.Перми, то уже выше было отмечено, что они имеют непосредственныя сношения с начальниками мест заключения и губернскою тюремной инспекцией, минуя коменданта.

Прокурор Пермскаго Окружнаго Суда считает сношения властей с тюрьмами через коменданта совершенно неприемлемым, и в одном из своих отзывов на имя Управляющаго губернией (2 июня №4231) пишет по этому вопросу следующее: "Прошу Вас, Господин Управляющий губернией, принять все возможныя с Вашей стороны меры к тому, чтобы всякаго года распоряжения должностных [244] лиц (в том числе и милиции) о заарестовании и перечислении арестованных направлялись бы в законном порядке (подчёркнуто в подлиннике) Начальникам мест заключения и в Тюремную инспекцию, а отнюдь не коменданту мест заключения, как это до сего времени практикуется".

IX. ПОЛОЖЕНИЕ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Не смотря на принятыя гражданским начальством меры, указанныя выше, в разделе VIII, положение в тюрьках г.Перми продолжает оставаться прежним: по старому Военный Контроль направляет заключённых и всякия переписки о их заарестовании и перечислениях через Коменданта мест заключения, который теперь уже сносится с тюремным начальством на бланках Коменданта города и подписывается за городского Коменданта; по старому арестованные поступают под стражу при кратких сношениях военных властей и именных списках, без копий постановлений и других актов, требуемых ст.133 Общ.Тюр.Инстр.; по прежнему тюремная администрация не знает об упадающих на того или другого заключённаго обвинениях и лишена возможности поэтому установить к каждому правильныя сношения в смысле особой бдительности, неуклонности режима и т.п.; по старому тюремныя помещения переполнены до пределов, давно уже преступивших самыя скромныя требования санитарии, а новыя партии при именных списках нередко не известно за кем числящихся людей продолжают вливаться в густую и без того массу тюремных сидельцев…

Такое положение особенно тяжело в том ещё отношении, что, имея у себя почти без исключения одних подследственных арестантов, тюрьма не может организовать никаких работ, особенно наружных, вне тюремной ограды, которыя, оставляя людей в течении дня на свежем воздухе, способствовали бы проветриванию помещений и мерам борьбы с тифом, а с другой стороны дали бы возможность исполнить предначертания Главнаго Управления местами заключения о скорейшем возстановлении арестантских работ, широко развитых в Пермской губернии до революции [244об] (валовой заработок от работ за 1916 год достигал по губернии почти 900 тысяч рублей).

Ещё 10 и 12 февраля с.г. за №№73 и 103, препровождая Начальнику Военнаго Контроля списки содержащихся в г. Перми арестованных, я просил его выбрать из списка тех из числящихся за Контролем лиц, которыя могли бы быть удалены на время из г.Перми, а также тех, кои могут быть обращены для на работы по обслуживанию самих мест заключения (хозяйственная прислуга, заготовка дров, ассенизация), так и другия работы общественнаго характера.

При этом лично я докладывал полковнику Никифорову, что в целях устранения переполнения, нараставшего уже и тогда, можно было – с особаго разрешения военных властей и нашего Главнаго Управления – вывести часть заключённых на работы по добыче угля в Кизеловския копи, где имелись ранее, ещё в 1915 году, приспособленныя для партии каторжных в 600 человек отличныя помещения.

Отзыва на приведённый запрос я до сего времени не получил.

Дело же обстоит так, что даже для исполнения работ по хозяйству тюрем за недостатком срочных, подлежащих выводу за ограду по Инструкции в нормальном порядке, приходится обращаться к частному труду; для работ по очистке выгребов и дворов исправительнаго отделения там проживает партия пленных, отпущенная из лагеря по особому ходатайству.

Подобныя же соображения о возможности вывода арестантов на внешния работы из Пермских мест заключения я привёл в отзыве моём Начальнику Штаба гарнизона 13 июня №2331 в ответе на краткий запрос Штаба, не встречается ли с моей стороны препятствий к такому выводу. Я указал в своём отзыве, что, если бы военное начальство признало возможным разрешить вывод на работы тех из числящихся за Военным Контролем лиц, срок содержания коих под стражею будет продлён, и которые не представляются особо важными в смысле упадающих на них обвинений, то тюремное начальство охотно приняло бы на себя труд, [245] с разрешения своего Главнаго Управления, организовать рабочия партии для обслуживания прежде всего нужд армии, а затем для хозяйственных заготовок отопочных материалов.

Начавшая свои занятия 10 сего июня образованная по приказанию Камандующаго Армией комиссия под Вашим председательством для обследования мест заключения г.Перми будет иметь возможность найти, быть может, и другия, кроме указанных выше, отрицательныя стороны настоящаго положения тюрем гражданскаго ведомства; но вместе с тем я твёрдо надеюсь, что Вы изволите убедиться в справедливости приведённых мною в настоящем докладе соображений и признаете необходимым, с своей стороны, оказать содействие тюремному ведомству в его работе по возстановлению разрушеннаго тюремнаго дела устранением отмеченных дефектов и точным отграничением для местных представителей ведомства того законнаго круга деятельности, в котором они только и могут спокойно нести свой ответственный труд.

Как старый тюремный деятель, отдавший тюремной службе около 20 лет жизни, не могу умолчать здесь о том, что все эксцессы власти, отмеченные выше (sit venia verbo!), без сомнения, впоследствии лягут тяжёлым бременем, если не юридической, то нравственной ответственности на чинов нашего ведомства, менее всего в них повинных и добросовестно стремящихся возможно скорей прийти к законному строю, возвещаемому Верховною Властью.

Подлинное подписал:

Губернский Тюремный Инспектор БЛОХИН

Верно:
Губернский Тюремный
Инспектор
Вас. Блохин [245об]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.1.Д.122.Л.234-245об.

ЗЫ: В связи с этим документом, кстати, вспоминается популярное в 1990-х верование (не минувшее и меня), что "военные придут – порядок наведут", и в очередной раз убеждаешься, насколько оно было наивно.

Коридор Пермской губернской тюрьмы
Tags: бѣлое дѣло, в колчаковских застенках, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment