Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

С. Боголепов. Памяти сестры и товарища [Татьяны Григорьевны Боголеповой]

Памяти сестры и товарища [Татьяны Григорьевны Боголеповой]

Таня Боголепова родилась в 1893 году в Ново-Уткинском заводе в 80 верстах от Свердловска. Отец, бывший народный учитель, к этому времени окончил Московскую Сельскохозяйственную академию и занимал должность лесничего Ново-Уткинской казённой дачи.

Вскоре отца перевели на службу в Свердловск, где Таня и провела своё детство.

Из первых ея знакомств в дальнейшей ея жизни сказала роль семья Толмачёвых, главным образом сёстры Тамара и Нина и брат их Николай.

Жизнь Тани в Свердловске мало чем отличалась от жизни других учащихся средней школы.

Жизнерадостный, активный характер тесно сплачивал вокруг неё группы молодёжи.

Пытливый, аналитический ум и трудовая установка, полученная в наследство от матери – помогли Тане легко, почти шутя, преодолеть премудрости средней школы и окончить в 1910 году 1-ую женскую гимназию одной из первых учениц, и в то же время обойти все уловки и методы воспитания буржуазной школы, готовившей новые кадры интеллигенции на службу капиталу.

Имея материальную поддержку отца, Таня едет в Ленинград на Высшие женские курсы (Бестужевские).

Начинается новый этап жизни.

Как ни ничтожно значение студенческих землячеств этого периода в развитии революционной мысли молодёжи, всё [же] приходится отметить их роль в жизни Тани.

С первых дней своего студенчества Таня становится активным членом Екатеринбургского землячества. С ея активностью, жаждой живой, "настоящей" работы Таня натолкнулась только на единственно существовавшую тогда легально организацию – землячество.

Еженедельные заседания правления, секретарство, устройство [8] сборов и вечеринок – поглотили на время внимание и избыток энергии.

Но быстро, очень быстро пришло разочарование и неудовлетворённость работой.

Дальше вечеринок (с сознательным устранением "политики" под флагом сохранения землячества от разгрома) и филантропической помощи нуждающимся землячество не шло.

Робкие голоса одиночек, требовавших придать землячеству политическую окраску, тонули в массе аполитичности и чистаго академизма.

Школа Кассо явно давала плоды своей деятельности.

Даже такое скромное требование, как отчисление незначительных сумм на "политический Красный Крест" (помощь заключённым и ссыльным) вызывало резкий отпор со стороны большинства правления Екатеринбургского землячества.

Таню разочаровала работы в землячестве, и она идёт работать в кассу взаимопомощи при курсах.

К этому времени (1912 год) в Ленинграде с"ехались обе сестры Толмачёвы, а также поступает в Политехнический институт Коля Толмачёв. Очень быстро из Бестужевок, Медичек и Политехников образуется группа молодёжи, в центре которой сёстры Толмачёвы и Боголепова.

От простых семейных вечеринок, катанья на лыжах в Лесном группа, в шутку называвшаяся "бандой" ("Ой, гой ты еси, банда наша – Коля, Таня, Веня, Аня, Костя, Саша…" – так начиналась шуточная песенка, сочинённая одним из "бандитов") – перешла к чтению писем Лаврова.

Почему мы остановились на Лаврове, не могу сейчас вспомнить, но что порядочно скучали и изнывали над чтением – помню хорошо.

Но вот весной 1912 года выходит первый номер [9] "Правды". "Лавров" в отставке, в порядке дня наших "бандитских" сборищ стоят неизменно вопросы: почему "Правда" так яростно борется с меньшевистским "Лучём"? Кто более революционный: "Правда" или эсеровская "Живая мысль"?

Не знаю, долго ли бы мы мучались над этими вопросами, если бы политехники-"бандиты" не связались с политехниками "Правдистами". Помню, как на одном из очередных сборищ наших Колька Толмачёв торжественно сообщил, что он был в редакции "Правды" и разговаривал там с одним политехником, очевидно, партийцем; как этот партиец расспрашивал его о нашей группе, советовал устроить сбор в фонд "Правды", содействовать её распространению и обещал поговорить с нами насчёт образования марксисткаго кружка самообразования.

Этим партийцем оказался, как мы узнали позднее, Вячеслав Михайлович Скрябин (Молотов).

Первый марксистский кружок удалось организовать политехникам, а затем об"единённый медичек и Бестужевок.

Так перешли мы от Лаврова к Марксу, от писем к Эрфуртке. А одновременно от разговоров, кто прав: "Правда" или "Луч" – к организации подписки и сборов в железный фонд "Правды".

К 1915 году почти все наши "бандиты" уже члены РСДРП (большевиков). "Банда" распалась формально, но дружеские связи остались до самых последних дней и были большим подспорьем в дальнейшей нашей партийной работе.

Таня вместе с Тамарой Толмачёвой, Полей Добряковой, Верой Лапиной и Шурой Лихачёвой вошли в ячейку Бестужевских курсов. Работа в марксистком кружке (руководитель И. Приседько) [10], ячейке, в дальнейшем по "технике" ОК (об"единённый комитет студенческих ячеек партии на правах районного комитета) всецело захватила Татьяну.

С кассой взаимопомощи она решила порвать, как раньше порвала с землячеством. Только по настоянию нас и то после долгих споров, в которых мы старались доказать Татьяне необходимость и важность работы в беспартийных студенческих организациях, Таня остаётся в кассе и даже снова начинает работать в землячестве.

В последнем к этому времени наметилось небольшое ядро "интернационалистов" – противников войны. Существеннаго, кроме того, что удалось добиться отчисления денег не в общий "Красный Крест" ("Дамский", как его называли), а в студенческий революционный – в землячестве нашей группе ничего не удалось провести.

То же самое и в кассе взаимопомощи. Таня бросает там работу и от ячейки Бестужевок делегируется представительницей в студенческий "Красный Крест". Под влиянием большевиков "Красный Крест" принимает новый боевой устав: помощь оказывается только партиям, стоящим на платформе Циммервальда, помощь не только деньгами, но доставкой паспортов, устройством побегов и т.д.

Полиция, смотревшая сквозь пальцы на "Дамский Крест", сразу ликвидирует студенческий революционный.

Таня предлагает свои услуги ОК и работает по "технике", развозя листовки, храня литературу, и вплоть до печатания прокламаций.

Перед самой февральской революцией произошли большие провалы нашей "техники", причём ряд бестужевок арестуется (Лапина, Толмачёва). Таня отделывается только обыском.

После революции она не хочет расстаться с "техникой" [11] и продолжает работать в "Правде" по выпуску и экспедиции (у дяди Кости Еремеева). Юльский погром "Правды" прекращает на время ея работу.

Октябрьские дни поставили перед Таней новую задачу. Работа в "Правде" её не удовлетворяла. Разыгравшиеся бои под Питером властно звали к себе, на поля битв. Таня вступает в санитарный отряд. С разгромом Керенскаго, Корнилова наступает затишье, и Таня снова чувствует себя не у дела. Почти все старые "бандиты" к этому времени разбрелись по окраинам. Уже некоторые пали в борьбе. Костя Кирста, вечно юный, свежий и жизнерадостный, убит под Новочеркасском. Медичка Верочка зверски замучена белобандитами. Замучена на боевом посту, на поле боя за перевязкой раненых гвардейцев. Коля Мартьянов гибнет на далёком Урале в Невьянском заводе от брошенной бандитами бомбы в здание исполкома.

Таня рвётся туда, где бой. Коля Толмачёв пишет письма с широких просторов Оренбурских степей, где он вместе с Малышевым и Мрачковским преследует Дутова.

Таня решает работать в Красной Армии. Она вместе с Шурой Лихачёвой идут работать во Всероссийскую Коллегию по борьбе с контрреволюцией, где работают под руководством Трифонова. (За точное название "Всероссийская Коллегия по борьбе с контрреволюцией" – не ручаюсь).

В начале 1918 года Всероссийская Коллегия переводится из Ленинграда в Москву, куда перебираются и Таня с Шурой.

"Живём хорошо", – пишет Таня 9 апреля, – "перебрались жить в "делопроизводство". Стащили у Саши надматрасник (собственность гостиницы "Альпийская Роза") и живём в свободной комнате делопроизводства. Шура спит на креслах и корзине, а я в кухне на плите…"

"Дом громадный (Страховое общество Россия), говорят, полон белогвардейцев, так что Трифонов [12] отговаривал нас здесь селиться. Но живём тихо; внизу на лестницах пулемёты, поставленные дежурные".

"Работа всё прибывает: поступает всё больше телеграмм и всяких дел. Я теперь навострилась – не боюсь уже каждой бумаги и начинаю скорее в них разбираться. Ну, Сергунечка! Понимаешь, дела моей судьбы принимают сильный размах. Сейчас только узнала и вот сижу и раздумываю, как быть? Писать тебе об этом пока нельзя, но только в следующий понедельник – 15 апреля – я поеду в Питер на недельку, а потом еду в Уфу, либо в Екатеринбург".

"Всероссийской Коллегии уже 10 дней, как нет: образовался высший военный хозяйственный Совет, Совет военных комиссаров".

12 апреля Таня пишет: "Всероссийской коллегии уже не существует, идёт слияние с военным комиссариатом, но я должна уехать отсюда на Урал. Да, я не сказала в том письме, почему вдруг на Урал? – Да всё организовывать Красную Армию".

9 июня пишет: "Шура, Ганя и я держим путь через Ярославль на Вологду. По Южной дороге движение прервано, по Северной же можно пока ехать до Вятки. Дальше попытаемся проехать с воинским поездом до Златоуста – сие возможно при наличии наших удостоверений".

15 июня: "Еду свободная, как птица, потому что лечу туда, куда хочу, что не крыльями, это не важно, а душой. Ощущаю такой простор, как птица в пространстве.

Сегодня из газет узнали, что чехословаки идут к Екатеринбургу. Все мы надеемся, что с ними [13] скоро справятся на Урале."

Это последнее письмо Тани…

В 20-х числах июня она с Шурой останавливается на станции Кузино Лысьво-Бердяушской ж.д. Заезжает на пару дней к отцу в ново-Уткинский завод, где оставляет свои вещи, и так как дорога от Екатеринбурга на Челябинск в руках чехов, они едут через Бердяуш в Златоуст. Конечная цель их поездки Уфа, куда они были командированы для работы по организации повстанческих отрядов в тылу чехов. В Златоусте они должны были остановиться у родных и переждать там фронт.

С котомками на плечах, [наганами], Шура в кожаной тужурке, Таня в косынке уехали [одни]…

До Бердяуша им не удалось доехать. Поезд был остановлен в пути бандитами. Таня и Шура отправляются пешком в Златоуст.

Незнание местности, неопытность сталкивает их с враждебно настроенными крестьянами, передавшими их в руки белой разведки. Их арестуют и с большой группой пленных красногвардейцев и арестованных коммунаров отправляют под сильным конвоем в тот же самый Златоуст.

До Златоуста их не довели. Начальник конвоя распорядился выделить из группы арестованных Татьяну, Шуру и ещё одну коммунарку-работницу. Их увели под предлогом допроса. Это было в нескольких верстах от Златоуста.

Свидетелем их гибели был местный лесной сторож. Он видел, как офицеры нагло издевались над девушками, как рвали на них платья и насиловали.

Измученных, едва стоящих на ногах от перенесённых [14] истязаний и издевательств их поставили вдоль трактовой канавы. Предложили завязать глаза. Они отказались и встретили смерть так, как подобает коммунарам.

Так прервался свободный полёт их молодых жизней.

Златоустовские родственники Тани случайно узнали от свидетеля-лесника о гибели трёх девушек. Впоследствии, когда они узнали, что Таня должна была приехать к ним, они разыскали место расстрела и добились разрешения от властей похоронить их на кладбище в Златоусте. Поднятое родственниками дело о насилии и незаконном расстреле – оставлено без последствий "народным" правительством Учредиловки.

Красная Армия, одними из пионеров-создателей которой были погибшие девушки, не оставила "без последствий" гнусные преступления белой своры, а заодно смела с лица земли и "народных правителей"

Сергей Б.

Ленинград. 18 июня 1927 г.
Кронверский пр. д. №23 кв.30
Сергей Боголепов [14]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.214.Л.8-14.

Н.Г. Толмачёв (стоит крайний слева) с группой товарищей. Возможно и Т.Г.Боголепова среди них, а может и нет
Н.Г.Толмачёв и товарищи
Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments