Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Тов. Кустиков о революционной деятельности отряда челябинских горняков-копейцев. Часть 2

Часть 1

Продолжение суровых челябинских похождений

ПОХОД под ТРОИЦК

27-го марта 1918 года нам по работам было сделано предупреждение, что мы будем вызваны опять в Челябинск для выполнения [164об] очередной задачи, а позже был даден тревожный свисток на сбор, и мы собрались в полной готовности. На сей раз за нами на северную группу заехали копейцы с Уфалейских копей, ныне №3. Дело было, помню, утром 27-го марта, часов в 9 утра. Подошёл поезд к нашей конторе с Тугайкульскими и Уфалейскими товарищами. Ребята приехали с приподнятым духом, видно было, что некоторые отдельные лица были очень на веселе. Даже один из товарищей Г.С., дак тот инвалиду, кажется, фамилия ПЬЯНКОВУ, торговавшему в россыпь табаком, соизволил как признанному злостному спекулянту заехать в физиономию, что тот, бедный, даже пал и поплатился кровью от этой нескромной пилюли, где всем ввязавшимся в защиту инвалида пришлось плохо, как здесь, а также и потом на ст. Еманжелка, о чём, очевидно, помнит товарищ КАСПЕРСКИЙ, тогдашний начальник нашего отряда.

После этого конфликта мы отправились в Челябинск, где во главе нашего отряда стал тов. ЕЛЬКИН и КАСПЕРСКИЙ. Отряд наш получил назначение для охрана Троицкой ж.д. от кружившихся в то время белых банд вблизи этого района. И наш отряд получил уже крещение на звание Челябинский боевой карательный отряд имени ЕЛЬКИНА по охране Троицкой железной дороги, где мы и курсировали по мере надобности от ст. Полетаево до ст. Троицк и обратно. Наш отряд насчитывал тогда 60 человек, исключительно копейцы. Кроме охраны дороги мы ходили в поход на ст. Еманжелку, Ключи и друг. деревни этой местности.

Из этих походов был эпизод, мы ходила на одну из деревень, возвращаясь вечером на ст. Еманжелинскую, не доходя с версту, были обстреляны сначала из винтовок, а позже из пулемёта нашими инвалидами, оставшимися в эшалонах, которые сочли нас за неприятеля и задали нам трепака. Это были дельцы из тогдашнего названия Екатеринбургского отряда. Где и кем был укомплектован этот отряд, я не знаю, но работали мы с ним около месяца.

У нас был один серьёзный казус, который сейчас вспомнить жутко.

Дело было так. Мы ходили в поход с целью разоружить окружавшие казацкие посёлки. Это было в верстах 15-18 от Еманжелинской. Походы большей частью мы делали на подводах. Как сейчас помню, за сутки раньше делали заявку Еманжелинской станице, чтобы выслали к такому-то сроку лошадей, сколько надо. Этим самым, очевидно, [165] мужики должны были догадываться, а контрреволюционеры бежать из деревни, потому что мы идём походом.

Ещё смешнее дело обстояло с нашей кормёжкой. В этом походе, между прочим, мы были около месяца. Так вот, когда нам нужно было продуктов – хлеба или мяса, а денег мы не имели, только давали распоряжение Еманжелинской станице: "Шли нам того-то". Мне рассказывал мужик, как они для нас хлеб готовили. Наряжают мужика, он запрягает короб, едет по деревне, собирает хлеб. И действительно, когда наш обоз приходит с хлебом, то там были чёрные, были и белые, и куски, и булки. Здесь отдельные ловкачи обычно срывали маковку – весь белый и мягкий хлеб отбирали себе в зголовье, а потом постепенно его ели. Что же касается мяса, то мужики резали скот по нарядам. Хотя мне говорили, что уже тогда они применяли классовый принцип, брали сначала с богачей, а потом с кампании бедняков тоже брали барана.

Помню, на свету мы вышли в поход, к полудню мы дошли до этой деревни. Оставив наш обоз у навозных куч, сами цепью вошли в деревню. Я не могу описать тех ужасов, с которыми нас как большевиков встретили в этой деревне. Здесь одна старуха рассказывала нам за чаем, что мы люди, как люди, что у нас даже рогов нет, как ей, видимо об этом говорили. Помню, нас распределили по деревне и напоили чаем, а в награду этой деревне мы наложили на её буржуазию, если мне мысль не изменяет, 40.000 руб., а с одного собственника мельницы мы получили быка пудов на 12 и 2 ящика фамильного чая. Что же касается контрибуции, то наше командование здесь-же на собрании мужиков этой деревни распределило контрибуцию, кто сколько вносит и в какой срок.

По окончании собрания мы кто как в разброде ехали и шли обратно. На наше посещение мужика не обиделись, как они говорили нам на собрании, т.к. мы делали всё организованно, но оказалось "в семье не без урода". Из нашей группы Екатеринбургского отряда нашлись ухачи 4 человека, которые зашли к одной старушке, напившись чаю, взяли у ней около 100 руб. денег, которые она скопила из сумм проданного ей скота. Ухачи эти, как и все, уехали, но немножко позже, а на утро – завтра эта старушка и уполномоченный с ней от лица вновь избранного Совета явились с жалобой в отряд нашего командования. Выслушав жалобу, наше [165об] командование и решило поголовный осмотр сделать всем частям нашего гарнизона, т.к. старуха эта уверяла, что она этих людей знает. При осмотре Екатеринбургского отряда были найдены эти 4 человека, тут же арестованы и здесь же на общем собрании начался им суд в форме общего собрания. Кажется, даже и собрание то было без президиума. И эти четверо были приговорены к расстрелу. Сейчас же стал вопрос, кто будет расстреливать. Им же предложили раздеваться и готовиться к казни. Как дети, помню, плакали эти люди, но пощады им не обещали и не дали. Назначен был один взвод для расстрела. Он своих расстреливать отказался. Потом решили расстрелять из пулемёта, но позже нашлись человек 20 добровольцев стрелков. Они были выведены на другую сторону ст. Еманжелинская и двумя залпами были расстреляны.

Правда, на первый случай это, кажется, сделано очень легкомысленно, но это было тогда необходимо для подведения жёсткой дисциплины, так и были сделаны 4 жертвы, которые послужили рассадником революционной дисциплины тогда ещё только новорождённой Красной Гвардии рабочих и крестьян нашего края.

РАССТРЕЛ ЧЕТЫРЁХ БЕЛОГВАРДЕЙЦЕВ

Находясь на охране железной дороги, наш отряд одновременно вёл пропагандисскую работу за власть Советов, которая шла параллельно с антисоветской пропагандой, проводимой проезжающими по этой местности офицерами из белых банд Дутова. Наше преимущество было в том, что одновременно с нашей агитацией мы демонстрировали свои силы, Дутовцы этого делать не могли. Поэтому мужикам-казакам видно было, что на нашей стороне реальная сила и новый строй Советов, поэтому казаки начали нам симпатизировать.

В одно прекрасное время доставили захваченного ихними силами одного такого противосоветского пропагандиста в чине, кажется, есаула, фамилию его не знаю, русый, человек высокого роста, с тремя его сотрудниками, который ходил и собирал по деревням казаков фронтовиков с целью создания боевого ядра из тех людей, которые на опыте фронтовой жизни не менее оказались грамотными о поведении большевиков, чей этот пропагандист. Доставленных всего было пятеро, четверо из них были инициаторами, а пятый был [166] фронтовик, взят с постели своей квартиры во время ночи с целью помощи как фронтовик для вербовки фронтовиков этой деревни против большевиков.

Здесь уже были соблюдены известные формальности, были назначены следователи, а также и суд. Вплоть до того времени, пока их не повели расстреливать, они не знали своего приговора. Помню, они находились в обычном классном вагоне 4-го класса, где помещались красногвардейцы. Из числа пятерых повели на расстрел только четверых. Как оказалось, суд оказался способным установить невиновность этого фронтовика, что взятый был с постели, и по суду его оправдал. А главарей четверых приговорил к расстрелу.

И когда четверых повели расстреливать и поставили на правую сторону линии железной дороги, когда едешь в Троицк, подалась команда: "Пальба по контрреволюционерам''. А в это время есаул этот громко прокричал следующие слова: "Да здравствует казачество, за Вас, казаки, погибаем". Залп был даден и трое после первого же выстрела пали, а есаул пал после второго залпа с мучительным бурчанием озлобленных чувств. Освобождённый судом казак-фронтовик был из-под стражи освобождён, который из"являл желание сейчас же вступить в ряды Красной армии.

ПОХОД ЗА ТРОИЦК

Охраняющий железную дорогу отряд копейцев не ограничился [только] этой работой. Часть копейцев северной группы, полностью Тугайкульский и Уфалейский взводы были направлены в погоню за бандой за Троицк, в сторону к Верхнеуральску. Здесь мы впервые встретились с отрядом мусульман под командой Байбурина. Мы из Троицка через Золотую Сопку были отправлены до Липцев, а потом пошли на Бородинку, потом на пути попала нам Москва, а в окружности у нас были Париж, Лондон, Берлин и т.п. посёлки Троицкого уезда. Под Березинской нас встретили остатки Дутовских банд и дали нам бой. Дело было, помню, так.

Вечером мы пришли в посёлок Москву, вечером же и пошли на солнозакате в разведку. Я тогда был в конной разведке. Нам была поставлена цель обследовать и разведать гору по направлению к Березинке. Конная разведка в количестве 12 человек. На подошве горы, что к Березинке, разведка была встречена отдельными выстрелами. Боя мы не приняли, так как [166об] силы неприятеля были сравнительно большие, человек 200 верховых, но видно было, что не все они вооружены огнестрельным оружием. Когда мы были поблизости, то видно было холодное оружие в виде блестящих клинков и даже железных вил, а также пики и всякие остряки подобного рода.

После нескольких залпов за нами была учинена погоня. Земля под ногами лошадей была мягкая, мой конь, будучи слабый ногами, пал на передки, я перевернулся ему через голову, но так как это было уже в 200 саженях от деревни, где стояли наши силы, наша пехота давно это дело заметила и после того, как мои товарищи проскочили встречавшую нас пехоту, пехота открыла огонь. Я же, оставшийся без коня впереди цепи, был обстрелян через голову нашим пулемётом. Притаив дыхание, попал под обстрел, я не чуял под собой почвы. Обстреленные казаки отступили назад, я вернулся в деревню.

На утро мы отдохнули от похода и двинулись походом на Березинку. Хотя нас и встретили казаки выстрелами под деревней Березинкой, но сопротивление было не серьёзное, так как за ночь неприятель, узнав наши силы, а вечером мы их демонстрировали – били из трёхдюймовки, которых при нас было две, казаки за ночь вышли, и уже мы Березинку заняли без боя. Но нам видно было, когда мы заходили с одного конца деревни, как в это время в противоположную сторону от деревни эвакуировались казаки верхами и обозы с их имуществом.

Нами был застигнут дома неуспевший удрать некий по фамилии, кажется, Новиков, который, как говорило население, вчера уж больно храбро дрался против нас, за что к вечеру нашим отрядом на глазах местного населения на степи за деревней был расстрелян.

Дальше гнаться за поклонниками Дутова мы считали задачей невозможной. Открылась весна. Мы стали возвращаться пешим порядком в Троицк, а отсюда наш отряд был снова освобождён, и мы ушли снова работать на копи. На копи вернулись мы 28 апреля.

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.448.Л.164об-167.

…в противоположную сторону от деревни эвакуировались казаки верхами и обозы с их имуществом…
(КДПВ как бы символизирует кризис идей на КДПВ)

Часть 3
Часть 4
Tags: Дутовщина, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments