Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

А.И. Медведев. ОТ ОТРЯДОВ КРАСНОЙ ГВАРДИИ – К ПОЛКАМ КРАСНОЙ АРМИИ. Часть 1

ОТ ОТРЯДОВ КРАСНОЙ ГВАРДИИ – К ПОЛКАМ КРАСНОЙ АРМИИ

1-я часть.

(Воспоминания участника)


Июльский ветер принёс за собою на далёкий Урал запах порохового дыма питерской вооружённой демонстрации большевиков.

И медленно-угрюмые уральцы зашевелились. По заводским цехам, по мастерским столицы Урала пошли гулять мятежные слова большевиков: "Пора браться, товарищи, за винтовку".

Помню, в последних числах Июля 1917 года по поручению комитета партии большевиков в цеховую конторку (излюбленное место политических споров между делами) зашёл тов. Ваганов Василий, член Совета В.-Исетского завода и райкома партии, и стал производить запись в красную гвардию. Записывалась молодёжь, большинство из "Союза Юных Большевиков" (Союза Соц. Демократической рабочей молодёжи), записывалась и пожилые рабочие. Но оружия т. Ваганов пока не обещал.

В ожидании оружия прошло 3 месяца. Много воды утекло в эти 3 месяца, но революционный пыл записавшихся в боевую дружину (как называли в Июле красную гвардию) не остыл.

Но вот в Питере грянул долгожданный Октябрь, громовые раскаты пронеслись над Уралом, особенно всколыхнув рабоче-революционный центр его – Екатеринбург, ныне Свердловск.

Для укрепления пролетарской власти 27-28 Октября наспех развернулись штабы Красной гвардии под руководством матроса-большевика Павла Хохрякова.

ПРИМЕЧАНИЕ: Впоследствии в марте 1918 г., после реорганизации красной гвардии в красную армию на тов. Хохрякова Уралсоветом и парткомом возложена была почётная и ответственная роль начальника отряда (*на полях – не был) по перевозке бывшего Царя и его семьи из Тобольска в Екатеринбург. Затем после сдачи города тов. Хохряков, оставшись с отрядом в Западной Сибири, пробился на Урал, где во время отчаянно-храброй аттаки на чешский бронепоезд был убит.

Доживающие свой век "берданы" образца 1875 года, вооружение горемык-стариков ополченцев, разбирались рабочими-красногвардейцами с бою, нарасхват, – их не хватало.

"Бердана" и допотопный револьвер "Лефоше" со шпеньковыми патронами, пра-прадед "Нагана" (откуда только их откопали), стали оружием революции, наполняя гордостью сердца их владельцев.

Для планомерности в деле организации красной гвардии город с окрестными заводами был разбит на районы в следующем виде:

1-й район – железнодорожники рабочие, где начальником района Красной Гвардии был выдвинут рабочий-анархист Самохвалов.

2-й район – рабочие Монетки, во главе с Начальником района рабочим большевиком Бобылёвым И.А.

3-й – рабочие Злоказовской фабрики, теперь "Ленинской", под руководством начальника из рабочих Украинцева.

4-й район – рабочие В.Исетского завода и спичечной фабрики (теперь утилизационная) под руководством старого партийца Ермакова.

Штабы работали день и ночь, готовя отпор контр-революции, она уже и на Урале зашевелилась, в Челябинске забунтовали с"агитированные [26] офицерами казаки.

Под руководством этих 4-х штабов столица рабочего Урала выставила на защиту власти советов около 800 своих верных сынов.

29 Октября по приказу центрального штаба Урала красная гвардия была собрана на демонстрацию на бывш. Сенную площадь.

На плечи молодой красной гвардии легли немалые задачи. Контрреволюция стягивалась к окраинам республики, и немало матёрых "зубров" осталось работать в те дни в столице Урала, и с результатами работы этих "бывших людей" пришлось бороться с первых же дней екатеринбургским красногвардейцам. Кроме того, на обязанности красной гвардии Екатеринбурга лежала работа по пропуску и разоружению едущих по домам частей старой армии, особенно много было возни с казаками, которые без применения оружия, науськанные офицерами, не сдавали оружия. Красная гвардия Екатеринбурга посылала также свои части в Шадринск, Ирбит, где вспыхивали пьяные погромы винных складов и магазинов. И это дело, особенно по Шадринскому, было выполнено с честью, несознательным массам старых солдат разгуляться не дали.

В первой половине ноября анархисты екатеринбургской организации активно выступили против советов. Правда, подход их к этому выступлению смахивал скорее на чисто бандитско-грабительский (отобрали, угрожая оружием, государственные деньги у обедавшего в бывш. коммерческом собрании казначея совета, а также ограбили кассира бывшего завода "Ятес", чем задержали выдачу зарплаты рабочим). Но, тем не менее, заняв здание бывш. коммерческого собрания* (теперь клуб имени Вайнера) и поставив в окна пулемёты, они первые положили основу вооружённой борьбы с Соввластью на Урале. (*На обороте – Чего они хотели?)

Совет приказал начальнику красной гвардии т. Хохрякову спешно вызвать отряды. Загудели заводские и паровозные гудки, и рабочие красногвардейские сотни в момент появились у здания Совета и штаба (бывший дом Поклевского, теперь Окрисполком) в полной боевой готовности. В помощь красногвардейцам был присоединён сводный отряд матросов-балтийцев и солдат Финляндского полка, бывших в распоряжении центрального штаба красной гвардии.

Не обошлось и без осложнений при отправке отрядов. В Совете горячился Жебенёв П.И. (кажется, он был членом Совета): "Протестую против применения оружия к единомышленникам". Начальник 1-го района Самохвалов, тоже анархист, отказался вести свой отряд против товарищей по убеждениям, но протест и отказ от командования ни к чему не привели – отряды двинулись.

Сознавая серьёзность момента, бодро шли красногвардейцы… Дошли до скрещения Главного и Вознесенского проспектов. Короткая чёткая команда: "Стой". Резко брякнули тяжёлые берданы…

Команда: "В цепь. Ложись". Веерообразно рассыпавшись, залегли цепи на запудренный редким снежком гранит мостовой... Скрипящую колёсами пушку установили около угла. Без прицела прямой наводкой картечь должна была сбить спесь путаников-анархистов.

Представитель Совета послал ультиматум анархистам: "Сдать оружие и очистить здание. На размышление 20 минут". Бойцы приготовились: кто за каменной тумбой, кто за столбом, безропотно лёжа на холодной мостовой, нетерпеливо ожидая конца мирных переговоров.

Жутко было это первое боевое крещение, нелёгкая задача лежать на камнях под дулами направленных из окон здания пулемётов анархистического отряда. Первая проба: у кого крепче нервы и сила воли.

У анархистов печёнки не вытерпели: за две минуты до конца, напугавшись готовых к бою кр-гвардейцев, анархисты выкинули [27] белый флаг, сдаваясь на милость сурово-решительных победителей.

К концу декабря на Южном Урале – в Оренбурге, Орске, В.Уральске вспыхнули антисоветские восстания казаков под командой атамана Дутова.

Опять тревожно загудели свистки заводов, призывая на первый бранный пир лучших сынов красной столицы Урала. Спешно организовался сводный из всех районов города отряд, и под общей командой тов. Ермакова пошли красногвардейцы в оренбургские степи громить полки атамана. Плохо обученные, вооружённые старыми берданами, но при наличии пролетарского чутья и пылкого революционного под"ёма, соединившись с самарскими красногвардейцами, красные части уральцев, руководимые тов. Ермаковым, вступили в бои с хорошо знающими военное дело врагом – казаками и юнкерами Дутова.

К Январю 1918 года по всем заводским районам Урала были организованы местные отряды – дружины красной гвардии. К центральному штабу то и дело приезжали делегаты за оружием из разных концов Урала.

Не только рабочий, но и крестьянский Урал стал организовать военные отряды, и в сёлах появились красногвардейцы.

К этому времена и белогвардейщна не дремала: на юго-западном склоне Урала, в районе Шемахинского завода вспыхнуло кулацкое восстание, во главе стоял купец Свешников. Арестовали Совет, разоружили дружинников (их было всего 10 человек), об"явили властью так называемое "волостное земство" во главе с купцом эс-сером Свешниковым.

Кто-то из неарестованных членов Совета надоумился послать гонца в Екатеринбург. Гонец сообщил о положении. Тов. Хохряков приказал каждому району городской красной гвардии дать свободных людей, организовался отряд под командой матроса Курочкина. Двинулись по железной дороге на Шемаху… Прибывши, об"явили завод на военном положении, арестовали главарей. Отобрав оружие, стали развивать клубок. Не обошлось и без перестрелки. В самый разгар внезапно заболел начальник отряда. Собрался отряд, дело в разгаре, начальника нет, выбрали из своей среды красногвардейца-большевика… Вскоре собрали граждан, выяснили положение. Без главарей недавние бунтовщики оказались вполне сговорчивы. После нескольких часов раз"яснения, что такое Советы и кто такие большевики, обнаружилось, что весь сход сочуствует Соввласти. Снова организовался Совет Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов. Отряд же красногвардейцев, сделав ещё ряд разведок по району, пощупав малость кулаков-торговцев, отобрав у них в пользу кооператива спрятанные товары и наложив солидную контрибуцию, уехал в Екатеринбург.

Таковы были дела красной гвардии в период организации и укрепления советов на Урале.

Вскоре с оренбургского фронта получили известие: "Наши с боями продвигаются к Оренбургу, есть убитые, тела везут в Екатеринбург для почётного погребения как первых борцов за дело Октября".

Решено было встретить тела на вокзале всеми районами красной гвардии. А накануне ночью дежурный начальник штаба 4 района, проезжая с раз"ездом, задержал двух подозрительных лиц. Обыск, допрос, выявляется, что они и ещё много их знакомых, а также часть барахолщиков с толчка днём записаны каким-то господином в "белую гвардию". Дано денег по 5 руб., выданы винтовки "Гра", патроны выдать обещано утром при сборе у церкви Златоуста. Нерастерявшись, начштаба звонит дежурному центрального штаба, и в [28] эту ночь почти рядом с центральным штабом красной гвардии накрыли с поличным штаб "белой гвардии", а красногвардейцы 4-го района по адресам, данным двумя задержанными горе-белогвардейцами, разоружили сформированный белыми отряд человек в 30. Замысел господ белогвардейцев был верен: открыть огонь по демонстрации красногвардейцев, идущих с вокзала с телами убитых под Оренбургом. Но дело их не удалось.

А с фронта были получены отрадные известия: Оренбург, главнейший оплот дутовцев, взят сводно-уральскими отрядами красногвардейцев. В конце января Ермаков вернулся с обстрелянными в первых боях сотнями красногвардейцев. Большое количество трофеев в виде оружия: сабель, револьверов, винтовок, снаряжения, и коней красноречиво свидетельствовали о блестящих успехах молодых красных дружин.

С падением центра дутовщины – Оренбурга, дутовщина не была уничтожена вконец: через два месяца после поражения дутовцев с новой силой вспыхнул ряд офицерско-кулацких восстаний: под Кустанаем, в Верхне-Уральске и расположенных в районе его станицах. Дутов перебросил свой центр в Верхне-Уральск и задумал наскоком отрезать Южно-Уральские заводы от Екатеринбурга по Челябинску с двойным рассчётом: лишить их поддержки со стороны среднего Урала, а небогатый хлебом Средне-Уральский район оставить без хлеба, идущего по магистрали Петропавловск – Курган – Мишкино – Полетаево – Челябинск.

Дружно, валом пошла запись в отряды: как в сказке, мигом росли рабочие дружины. Союз Рабочей молодёжи дал сотню лучших членов: братья Плясуновы Пётр и Фёдор, Быковы Герман и Павел, Хаймс, Суворов Виктор и многие, которых не упомнить, пошли на защиту Советов. Девушки союзницы не отставали от ребят, наспех учась перевязочному, санитарному делу, пошли с отрядом красными сёстрами: Жеребцова М., Лошагина А. и другие. В.Исетцы разом выставили 250 человек бойцов. Старики и ветераны труда пошли померяться силой с барско-кулацкими сынками. Железнодорожники, Монетка, Злоказовцы также не отставали от других. Энтузиазм был таков, что шли целые семьи рабочих – отцы со всеми сыновьями. Организаторам дружин не мало пришлось положить труда, уговаривая некоторых остаться дома, – никто оставаться не хотел, желали пойти всей семьёй, всем цехом. Пришлось бить отбой охотникам, так как работать в цехах кому-то нужно было.

Таким образом, в течение второй половины февраля 1918 года рабочий Урал выставил 4 боевых рабочих дружины, организованных из рабочих В.Исетского завода, Монетки, Злоказовского, В. Туринска, Алапаевского и др. Во главе дружин были назначены комиссары: Малышев И.М., Толмачёв Н., Мухин, Луппов. Начальниками дружин были: Бобылёв, Ермаков и др.

Сборы были коротки… Наспех прошли строй и ружейные приёмы, из отборных бойцов организовался гренадёрский отряд под командой т. Кузнецова Андрея, нашлись свои спецы, познакомились с детонаторами, секундами горения, с системами гранат – и вооружённый ответ зарвавшемуся Дутову был готов.

В день отправки дружины вышли на парад к могилам бойцов 1-го похода. Короткий митинг. Наказ представителей Совета и партии: "Стой и борись за рабоче-крестьянскую власть". В ответ горячие клятвы уходящих, бодрый ответный гул дружин…

Невольные слёзы матерей, жён. Вокзал, посадка, а к утру – Челябинск, Полетаево… Троицк. Отдохнули. Подтянулись. Между [29] делом ребятам удалось поймать шпиона-лазутчика. Допросили, оказался офицер Попов. Рассчёт короток.

Организовался штаб дружин. Общее руководство осталось за тов. Циркуновым, начштаба – рабочий В.Исетского завода т. Рыбников (большевик, прапорщик), только что приехал с германского фронта. Решено двинуться на В.Уральск через пос. Берлинский, станицы Степная и т.д.

Двинулись в поход. Без выстрела зашли в Берлинский. Казаки казались настроенными мирно, организовался Совет казачьих депутатов. Дружины пошли дальше… Станица Подгорная, тоже тихо. Только в боку, верстах в 15-ти, мутят казаки в Кособродской… Небольшой отрядик двинулся туда, утихомирились, выбрали Совет… Затем станица Степная, та же картина.

В станице Степной двое дружинников выпили браги у шинкарки-казачки, уходя, наскандалили, разбив стекло. На другой день, несмотря на уговоры делегации жителей станицы, они были расстреляны. Такова была дисциплина уральских рабочих дружин.

После Степной, также без боя зашли в Сухтелинскую станицу. Тихо, чинно, мирно… А на второй дань наш раз"езд столкнулся с дутовцами в 2-х верстах от околицы Сухтелей. Пехотная братва загорячилась, наседая на взводных, полусотников и прочих командиров (ротных, батальонных разделений не было): "Ведите нас в бой на золотопогонников, надоело зря ворон считать".

Вечером того же дня усилили сторожевые охранения в сторону В.Уральска, откуда выезжали казаки… Приготовили наспех окопы из снега, навоза, кизяку… Утром левый фланг дежурной 2-й сотни 3-й дружины – верх-исетцы, заметив за увалом движение спешенных казаков, бросились на увал… Казаки попятились, затрещали винтовки, пулемёты. Резервная братва побежала на участки, в цепь, и завязалась первая (пробная) перестрелка с перебежкой по глубокому местами снегу. Ухнула трёх-дюймовая, цепь ещё более загорячилась… Но вот справа скачет Начштаба, раздаётся команда: "Отбой, назад". Бойцы в горячке не слушают… еле-еле удержал начштаба первое стихийное наступление. Казаки убрались. Братва кричит:

– Да мы их угнали бы до Лебяжьей, а там 25 вёрст – и В.Уральск.

– Что эта за война, пошли наступать, а тут команда – назад.

– Чтобы было понятно, выберите от каждой сотни по человеку в штаб на совещание, делегаты потом об"яснят.

Бойцы пошли по квартирам, оставив на участке дежурную сотню. Выбрали делегатов на совещание. Командующий группой тов. Циркунов по карте, развешанной на стене, стал об"яснять. В результате об"яснения командира выявилось, что в В.Уральске засела ударная группа Дутова, столкнуться с которой было рискованно ввиду малочисленности дружин, к тому же огнеприпасов было мало – от двух перестрелок осталось по 200-300 патронов на винтовку, снарядов тоже всего 375 шт.

"Надежды на подкрепление и подвоз огнеприпасов нет, так как в тылу у нас рыщут казаки-дутовцы, о чём получены сегодня точные сведения. Нужно, сохраняя полное спокойствие, сегодня же ночью начать отход назад к Троицку, дабы не оторваться от Челябинска и железной дороги. Наступать при таких условиях нельзя‼!" – так закончил тов. Циркунов.

По докладу командования загорелись горячие прения, кто за, кто против отступления. За дальнейшее наступление ратовали молодые, горячие бойцы и командиры. За планомерный отход к Троицку говорили старики, обстрелянные в империалистическую волну солдаты, командиры. Голосование дало перевес предложению за отход. [30]

Вечерело… Морозит… Станица скрылась во тьме, как будто всё спит. Но едва только вышли отряды за околицу, как из станицы затрещали выстрелы в спину уходящим… Вот они, мирные братья станичники сказались! Как бы в ответ с боков, из-за увалов по красным отрядам затрещали пулемёты белых, рыскавших в тылу, с фронта и флангов. "Хошь, не хошь, а дерись". И красные дружины, сомкнувшись вокруг своих обозов, залегли, отстреливаясь от казаков.

Благодаря этой ночной стычке, горячие "наступленцы" убедились, что у них нет обеспеченного твёрдого тыла и резервов, так что расчитывай сам на себя и свои средства и припасы. "Верно сказывали Циркунов и Рыбников", – думалось неискушенным в стратегии воякам.

После небольшой перестрелки противник, почуя, что дружины красных на испуг в расплох не возьмёшь, ушёл с фланга и фронта, и дорога отрядов временно очистилась… И дружины двинулись дальше, соблюдая точно порядок передвижения в местности, изобилующей раз"ездами противника… Требуемые моментом спокойствие и выдержка после стычки внедрились в сознание бойцов… "Береги патроны, ибо запас их весь на тебе", – помнил каждый, памятуя наказ командиров… Быстро марш-маршем прошли дружины по знакомой дороге, которую впред проходили с прохладцем, с суточными и двухсуточными привалами. Противник всё время делал наскоки – то слева, то справа, то сзади и в лоб, пробуя стойкость отходящих дружин, но, встречая должный отпор, отходил из огневой зоны красных.

Мигом пройдены станица Степная – Подгорная, по примеру Сухтелей провожавшие дружины выстрелами в спину. Бойцы, подстегиваемые тревогой частых стычек, нечуя усталости, с одним ночным привалом в Степной – покрыли разстояние больше ста вёрст и к вечеру второго дня заняли посёлок Берлин. Командование решило дать отдых до утра – дружины разместились по квартирам, вскоре все уснули… По посёлку, скрипя сапогами, двигались сменные караулы, а за околицей маячила конная связь дежурной сотни. Неспал штаб, где шли горячие споры комиссаров и командиров: получены сведения, что противник должен дать бой под Троицком, а патрон и снарядов у дружин мало. Решили с утра во чтобы то нистало пробиться в Троицк…

Утро… Солнце поднялось из-за ровного горизонта степей, искрясь в белом саване снегов равнины, а в далях степи то тут, то там сновали раз"езды станичников, блестя острыми концами пик… Бойцы, отдохнувши, закусили и ждали сигнала к походу…

Руки чесались – хотелось скорей столкнуться с вездесущим врагом – днём лицом к лицу…

Обнаглевшие станичники вдруг показались слева посёлка, скачут близко… Артиллеристы в момент сделали наводку. "Батарея, огонь", – и жёсткие гостинцы удачного разрыва остановили прыть казаков. Помчались вспять, оставив чернеющие точки убитых…

В одиннадцать часов дружины двинулись из маленького Берлина. Вскоре, провожаемые выстрелами с крыш "гостеприимных" станичников, двинулись быстро, но раз"езды противника, как назойливый овод, налетали на дружины, вынуждая рассыпаться в цепь, отстреливаться… Сдерживаемые противником дружины всё же пядь за пядью двигались ближе к цели… Вот передовой дозор красных конников, заметив чернеющую подводу, погнал вперёд. Взяли – ведут… Оказывается, старик-казак едет домой в Берлин из Троицка. Вопрос:

– Встречал ли кого военных, где и сколько?

– Нет, никого невидел нигде, – отвечал бородач, хорошо проинструктированный лазутчик, как выявилось позднее…

Веря и неверя сообщению, [31] двинулись дальше… Противника не стало, нигде не показывается… Конная разведка дружин, делая глубокие заезды на флангах и с фронта, необнаружила врага…

Вот и уже лесок чернеется слева, недалеко до Чёрной речки… Увалы речки видать вдали, оголённые ветрами, чернеют… Дружины бодро идут всё ближе, ближе к леску и речке, скованной льдом…

Вот ясно виден высокий с насыпью мост и трактовая дорога, долина речки – всё мёртво – тихо. Вдруг: "Ура!" – слева из-за леска несётся сокрушительная казачья лава. Из балок, из за речки пулемёты, злобно хохоча, затрещали, и пули высокого прицела жалобно запели над головами красных уральцев, не ожидавших засады…

Дружины развернулись цепями, защитив кольцом свои обозы. Командир артиллерии тов. Гробов в момент встретил лаву шрапнелью и гранатой… Левофланговая сотня ІІ-й дружины (верх-исетцы), загнув фланг, бросилась на пешую засаду и лаву… В момент убит командир тов. Колмогоров, но сотня, поддержанная бодрым окриком красной сестры, двинулась дальше, отбив залпами атаку казачьей лавы… Бой закипел… Стреляли в притруть – близко, без прицела, на прямой выстрел. Бойцы валились с обоих сторон… В разгаре боя ранили командира 2-й дружины т. Ермакова… Заменили другим.

Бой затянулся. Красные конники, заехав далеко справа, уже заняли балку и мост, но вот на их налетели, как саранча, казаки, и удальцам пришлось пробиваться через живую стену врагов… Видно было, как оставшись один, зарвавшийся сгоряча конник, рабочий ВИЗ"а тов. Егоров, рубя на право и налево, как былинный богатырь, пытался прорубиться к пулемёту казаков, работавшему невдалеке от моста… Но "один в поле не воин" – вскоре тов. Егорова сбил пикой беляк-дутовец.

Мало по малу с заходом правого фланга стало видно, что перевес падает на сторону красных уральцев… Под вечер бой с 3 тысячной засадой дутовцев у Чёрной речки уральские рабочие дружины кончили с успехом… Как результат – противник спешно ретировался, кто куда, оставив груды трупов, убитых и раненых и массу коней и оружия…

Экзамен на выносливость, стойкость и небывалую храбрость плохо обученные военному делу уральские рабочие 1-2-3 и 4-й дружины выполнили с честью, сражаясь с вдвое превосходящими по количеству регулярными частями Дутова…

Троицк заняли дружины ночью, встреченные радостными приветствиями Совета Рабочих и Солдатских депутатов. Оказалось, что город казаки после нашего ухода незанимали, но усиленно терроризовали население, вынудив послать делегацию в полевой штаб Дутовцев, где мирных троичан-делегатов зверски изуродовали носители "культуры" – офицеры Дутова…

Так закончилась первая пробная эпопея 2-го похода на усмирение атамана монархиста. Опыт этой операции показал Уральцам, что проходя по враждебно-настроеной местности, нельзя особенно миролюбиво "по-братски" подходить к населению – казакам. Во второй части операции уральские дружины использовади дорого стоющий опыт, допущая миролюбие там, где оно уместно.

С занятием Троицка штаб дружин озаботился связаться с Челябинском, т.к. ж.д. линия дутовцами со времени ухода дружин на В.Уральск была разобрана… Вскоре из Челябинска прибыл со свежими силами, артиллерией и огнеприпасами вновь назначенный Главкомом фронта тов. Блюхер, и по его указаниям артиллерия вынудила непокорные пригородные станицы сдать оружие и местных руководителей-дутовцев, с коими наученные горьким опытом уральцы расчитались по законам тех времён.

Имея изрядное количество взятых в боях сёдел и коней, штаб [32] дружин после рекогносцировок в станицы Броды и Ключевскую сформировал сводный из отборных бойцов всех дружин конный отряд около 100 седёл, вручив командование им тов. Митину.

После отдыха согласно приказа тов. Блюхера дружины двинулись в юго восточные от Троицка станицы, а свежие резервы двинулись на В.Уральск… В своём дальнейшем движении сводный отряд 1 и 2 дружины прошёл ст. Полтавка, Аненская, Парижская и, нагнавши Дутова, дал приличный бой под станицей Бриенской. В этом бою пехота также была на первом месте, артиллерия вполне справилась с возможными задачами, но конницу начальник участка Бобылев Н. пустил, вернее она сама бросилась без приказа, слишком поздно. Но всё же руководимые тов. Митиным 2 взвода, В.Туринцы и В.Исетцы, на плечах бегущих в панике спешенных казаков ворвались в станицу, минуя убийственно узкое ущелье при в"езде, где на возвышенностях упорно стреляли два казачьих пулемёта, потом взятые пехотой.

Правда, красных смельчаков порядком поубавили забаррикадировавшиеся в одном из переулков казаки, но тем неменее, остатки 2 красных взводов пробились за реку и отбили свыше 200 подвод Дутовского обоза, приколов попутно 3 чел. офицеров из Дутовского штаба.

3 и 4 дружины, двигающиеся правее 1 и 2, перед Бриенском боем пощипали дутовцев, когда они удирали из под Баркинской станицы, где их порядком встряхнул руководитель красных казаков тов. Каширин Н.Д.

Дальнейшая погоня за удирающими жалкими остатками дутовцев по Оренбургским степям почти до Орска не представляли из себя ничего особенного, но рыская по безлесым степям в весеннюю распутицу красно-уральские отряды пополнили военный опыт практическими примерами полевой маневренной войны.

Во второй половине апреля – ввиду распыления и частичного разгрома дутовских банд – приказ о возвращении в Екатеринбург застал уральские дружины у переправ горной реки Ай.

Согласно приказа дружины подтянулись к железной дорожной станции Полтавка, и 1 Мая 2-я Уральская дружина прибыла в Челябинск. В Челябинске едущие с фронта красные бойцы были радушно встречены стоящими на станции эшалонами чехо-славаков. Митинговали… Чехи кричали: "Да здраствует братская свободная Россия и революционная красная армия".

На смену уральским дружинам для полного уничтожения Дутовщины из Екатеринбурга вначале мая выехал регулярный полк Красной армии 1 УРАЛЬСКИЙ СТРЕЛКОВЫЙ.

На ряду с этим были организованы регулярные полки Красной армии: 2-й горный Советский полк, 3-й Екатеринбургский, 4-й Уральский.

Революционный Троицк

Часть 2
Tags: Дутовщина, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments