Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Мухин Н.Г. ВОСПОМИНАНИЕ О РЕВ.ДВИЖЕНИИ В ЛЫСЬВЕНСКОМ ЗАВОДЕ. 1905 ГОД

Мухин Н.Г.

ВОСПОМИНАНИЕ О РЕВОЛЮЦИОННОМ ДВИЖЕНИИ В ЛЫСЬВЕНСКОМ ЗАВОДЕ. 1905 ГОД.


1905 год для пролетариев завода Лысьвы навсегда останется в памяти. Это был год организованного вступления Лысьвенских рабочих в революционное движение.

Как известно, 1905 год, есть год тяжелых поражений русской армии на Дальнем Востоке, беспорядочное отступление армии с территории Китая к русским границам, разложение офицерства, неспособность вести войну дальше, о чём нам сообщали солдаты, приезжавшие с Дальнего Востока, и скромные сообщения нашей буржуазной печати в то время заставляли рабочие массы интересоваться протекавшими событиями. Библиотека-читальня по Троицкой улице (тогдашнее название) наполнялась до отказа. Была организована газетная читка вслух, слушателей собиралось временами от 100 до 250 челов. Читал газеты библиотекарь Виктор Ст. Кашин, после чтения публика расходилась, оставались более надёжные и вели разговор уже на политические темы. Как раз нас весьма интересовало похождение попа Гапона в Петербурге, его провокационные выступления в чайных, дешовых столовых, связь с градоначальником, организация около себя рабочих, дворников и городской обывательщины.

События 9-го января 1905 г,. первоначально полученые нами из правительственных газет, окончательно встряхнули рабочие массы.

Мы в это время получали брошюры от Пермского комитета РСДРП, Екатеринбургского комитета и стали приезжать посланные к-том товарищи, устраивали кружковые собрания в квартирах т. Жданова, Макарова и друг., на которых ставились вопросы о расстреле рабочей манифестации в Петербурге. [31]

2)Как вести организационную работу среди рабочих завода.

3) и подготовка к проведению экономической забастовки в заводе Лысьва.

Моя работа в крупносортном цехе заключалась в том, что через надёжных людей распространял прокламации, а иногда просто где нибудь за печкой соберу группу рабочих 5-6 челов. и читаю им прокламации. И бывали случаи – напишешь мелом на железном листе какой нибудь лозунг, вроде: "Да здравствует 8-ми часовой рабочий день" или о расстреле царским правительством более 2000 рабочих в Петербурге 9-го января, этот железный лист, чаще всего ночью, приделаешь где нибудь на видном месте и потом рад-радёшенек, что проделка удалась.

Вскоре после расстрела рабочих 9-го января мы получили революционные песенки.

Эти песни размножались на гектографе и распространялись среди молодёжи.

Январь и половина февраля прошли в горячей подготовительной работе к проведению забастовки.

Забастовочный комитет находился в механическом цехе под руководством присланного в зав. Лысьву т. Кириллова, Горбунова Павла Власовича и др. Я работал в крупносортном цехе в качестве кузнеца. Забастовочный комитет через посредство рабочего токаря Катаева Василия Никифоровича (впоследствии эсер) поручил мне подготовку организовать робочих цеха к участию в проведении забастовки и выработать свои цеховые требования. Кроме меня энергичное участие в подготовке рабочих в цехе приняли подмастерье у печи Выломов Никифор Егорович, Попов Евгений, Мишеников Пав. Вас. и др. ( в особенности последний). [32]

Тов. Мишеников работал на резке болванки. Мне хорошо помнится, уже в периоде забастовки он надел небольшое красное знамя на палку аршина полтора длины, держал его в руке среди дня около проходной завода и говорил речь собравшейся около него группе рабочих более 50 челов.

Забастовка началась 15 февраля 1905 года.

Люди в цехах подготовились, большинство знало, что когда придут в цеха из других цехов забастовщики, надо будет бросить работу и примыкать к забастовщикам, но надо прямо сказать, что не все рабочие были на участие в забастовке согласны. В кузницу крупносортного цеха приходил Катаев и говорил мне: "Ты, Никола, смотри, не подгадь дело (не сорви), агитируй смелей, организуя рабочих". Особенные разговоры были у меня с двумя катальщиками. Это были местные жители Егор Ярославцев и Правел Каюрин, которые говорили: "Что вы будете делать с нами, если мы не хотим бастовать?" Были, конечно, и другие. Об этих опасениях я сообщил забастовочному комитету. С ними я потом действовал угрозой, что если вы не присоединитесь к забастовке, то вас с работы снимем силой, тогда пеняйте сами на себя, машину паровую остановим, пар из котлов выпустим, а вас силой выведем из цеха за ворота, а может что и другое будет с вами.

Но вот настало долгожданное 15-е февраля.

Признаться, я волновался, сердце моё стучало, я ещё был молодой в возрасте 20 лет, опыта борьбы не имел. Железо около горна, валявшееся беспризорным, я убрал, даже несколько спрятал, чтобы кто-нибудь не воспользовался для озорных целей, но для себя всётаки принес железину на всякий случай борьбы.

Вот [33] время идет, работа в цехе проходит нормальным порядком, молотобоец у меня был здоровенный парнюга. Я его почти через каждый час посылал в механическую узнать, когда оттуда выйдут, но вот в 12-м часу уже получил сведение, что механическая остановилась, рабочие бросили работать, устроили уже открытое собрание. После собрания к забастовке присоединились чугуно-литейный, листобойный, листокатальный, электрический цеха.

К нам в крупносортный цех представители забастовочного комитета пришли около 2-х часов дня. Сразу подошли к прокатному стану. В это время в прокат шла тонкая болванка, подошли несколько человек к паровой машине, дали три свистка об останове машины. Машина была остановлена сразу. Руководил забастовкой т. Кириллов. Меня послали на генератор сказать, чтобы прекратили валить дрова в коробки, чтобы старший на генераторе не уходил со своего поста до смены. Это делалось для того, чтобы при останове печей сделать "выдув" из труб газа и регулировать им, иначе мог бы получиться страшный взрыв в газовых трубах.

Мы, кузнецы, да и все рабочие на заводе работали тогда с 6-ти утра до 6-ти часов вечера с перерывом на обед полтора часа и в субботу и в воскресенье кончали работу на один час раньше. Но перед забастовкой у нас в крупносортном и этот час украли, приказали работать полностью, т.е. с 6 ч. утра до 6 ч. вечера. Мы от крупносортного цеха выставили требования 8-ми часовой рабочий день и увеличения расценок на отдельные урочные работы и другие чисто экономические [34] требования. Забастовщики из крупносортного цеха прошли в мартен, там договорились с рабочими, что они выпустят плавки из печей, чтобы не оставить "козла" в печи (т.е. металл не заморозить) и кончать работу, но вышло не так. После выпуска из печи они вновь приступили к посаду шихты, но когда узнал об этом забастовочный комитет, послал в цех своих представителей, и рабочие мартена убежали домой уже не через проходную, а через заплот.

Каждый день наши выборные от цехов уходили на переговоры с администрацией завода и округа, рабочие и остальное население, рабочие в это время тысячами собирались около строившегося памятника графу Шувалову.

Кажется, на 4-5 день с начала забастовки среди толпы оказался шпик-провокатор, его разоблачили, народ стал волноваться. Вскоре из средины толпы выделяется одна фигура и начинает удирать под гору на плотину, а потом за реку, на "Пьяную гору". Часть рабочих бросилась за ним. Я побежал за толпой. Мы его у станции чуть не схватили, но он поспел забежать в станцию, заперся там. Вдруг через каких нибудь 5-ть минут бегут солдаты из конторы, где они помещались. Прибежали солдаты, окружили станцию, офицер скомандовал: "Ружья взять на изготовку на перевес крррругом марш!" – и нас стали быстро оттеснять. После того, как нас оттеснили, офицер зашёл на станцию, взял под охрану переодетого жандарма и повёл с собой в контору.

Забастовка продолжалась 2 недели, рабочие добились 8-ми часового рабочего дня, были удовлетворены и другие требования.

1 марта приступили к работе, но радость рабочих своей [35] победой продолжалась недолго. Вскоре после забастовки настали чёрные дни реакции. Капиталисты наследники графа Шувалова, напуганные забастовкой на заводе, не могли успокоиться. В завод Лысьву были присланы 2сотни уральских казаков. Приехавшие казаки выгрузились из вагонов и в конном строю под командой офицеров со знаменем и песнями ехали по лысьвенским улицам в отведённое им помещение. Высыпавшая их смотреть публика скоро разочаровалась в своём любопытстве, так как некоторые казаки выезжали из строя в публику и кое-кому всыпали по спине нагайками.

Один из эпизодов, который потряс всё население з. Лысьвы – это зверская расправа и избиение рабочего Ярославцева Ивана Яковл. Ярославцев – солдат, только что вернувшийся из плена из Японии, участник защиты Порт-Артура, ростом большой, прямо геркулес, имел 3 георгиевских креста и 2 медали, словом, чуть не полный кавалер. Ярославцев шёл на работу, на завод его не пропустили. Он шёл обратно домой, по пути следования около церкви ему повстречались 2 казака с нагайками и стали к нему привязываться. Между ними завязался крупный разговор. Они дошли до речки "Песчанки" около "крестика", казаки нанесли удар нагайкой Ярославцеву, последний, разозлившись, обезоружил казаков, нагайки и шашки отобрал, они убежали, а он преспокойно ушёл домой. Через несколько времени к дому Ярославцева приехал целый эскадрон, и тут произошла битва. Ярославцев и его брат Александр долго не давались в руки казакам, но битва была неравная. Казаки, взявши оглоблю или задорину от ворот, засунули меж ног Ивану Ярославцеву и свалили его на землю. Вот тут и произошла безобразная [36] расправа казаков с безоружным рабочим. Ярославцева так избили, что на теле не осталось живого места, а потом привязали к саням и дорогой избивали ещё прикладами ружей и ножнами сабель и нагайками. Избитого бросили в холодную каталажку. В народе ходили тогда разговоры, что вот Ярославцев георгиевский кавалер арестован, и выводить его будут из кутузки только с полковым знаменем по его заслугам перед царем и т.д. Но палачам-казакам никакой закон не писан, Ярославцева уже еле живого отправили в больницу.

В это время рабочих избивали без всякого к тому повода, и мы использовали это, разжигая их ненависть к царю и его опричникам, организуя их на борьбу. Вели мы работу и среди казаков. Нам, молодёжи, было поручено заводить знакомство с казаками с целью привлечения некоторых из них на свою сторону. Правда, это знакомство было нелёгкое – нельзя же было пригласить казаков на какое-нибудь собрание или сразу сунуть ему прокламации, а работу среди них вести надо. Правда, казаки шлялись везде и позаводили кое с кем из обывателей знакомство с распитием спиртных напитков, устраивали вечеринки, гулянки и т.д. Вот тут мы знакомились с ними.

Уже летом 1905 года мы узнали от казаков, что им что то долго не выдают фуражные деньги на содержание коней, а эти деньги высылались из главного управления заводов из Петербурга. Фуражные деньги аккуратно получал казачий атаман-сотник, о чём казаки не знали, а разоблачил эту махинацию мошеничества служащий правления заводов Клепцов Иван Анисимович. Тут наше знакомство с казаками возымело своё [37] действие, казаков стали пропагандировать: "Вот, ваше начальство вас обворовывает". В сотнях пошел ропот, так как офицеры два раза присвоили по 250 рублей. Среди казаков нашлись доносчики, это были те 2 казака, которые избили Ярославцева, они донесли офицеру, кто мутит казаков. По этому поводу к казачьему офицеру был вызван вет. фельдшер Григорий Согрин. Последний передавал нам его встречу с командиром отряда: офицер был здоровенный, чёрный, похож на цыгана. На столе перед ним лежал револьвер, он свирепо стал говорить Согрину: "А, а, а, ты, твою мать, сотню против меня будоражить!" – и при этих словах начал его бить по морде. Сколько он нанёс Согрину ударов, тот не мог и сосчитать, он от обиды плакал навзрыд.

Согрин Григорий и другие казаки получали от нас брошюры, например, "Пауки и мухи". Казаки народ избивать стали реже, чему свидетельствует следующий случай. Казачий офицер узнал, что его разоблачил служащий Клепцов Иван Анисимович и решил расправиться с ним нагайками, скомандовал сотне выстроиться в карре и галопом поехали к квартире Клепцова. Окружили дом, 2 казака вытащили Клепцова на улицу, выбежала с плачем его жена пала на колени, окружённая казаками. Тут послышался голос командира: "Всыпать плетьми!", но из казаков никто с места не тронулся, а только те казаки доносчики, которые выволокли т. Кленцова на улицу, нанесли плетью 2-3 удара, этим и кончилось. Вскоре казаки уехали из Лысьвы.

В партии я ещё тогда не состоял, проживая в доме Чувызгалова Ивана Дан., там я встречался с их родственником [38] т. Макаровым. Он является членом комитета социал-демократов. Последний взялся меня обрабатывать, снабжал меня литературой, прокламациями и приблизил меня к работе комитета, членами которого состояли тт. : Угрин Алексей Ал., Пузиков Николай, Зенков Николай, Онуфриев Николай, Сивков Матвей.

К октябрьским дням 1905 г. у нас уже имелась боевая винтовка. Средства на приобретение её буквально собирались нами по 5-10-20 коп. Винтовка сначала сохранялась у тов. Макарова, потом у Угрина.

В августе или сентябре к нам обратился с заявлением часовой мастер Бергер Михаил Яковлевич, что к нему ночью в квартиру пришёл прямо босой, раздетый, в одном только белье товарищ, который сидит у него теперь в чулане, а так как он живет напротив помещения полиции, то ему держать его небезопасно, чтобы от него убрали его куда нибудь и помогли его обмундировать. По этому вопросу мы собрались на теперешнем "Сахалине" над рекой Лысьвой и решили этого товарища поместить ко мне на квартиру. Этот товарищ провозил на поезде литературу по Пермской жел. дороге и был схвачен и арестован, а на станции "Тёплая Гора" или "Пашия" скрылся в лес от конвоя. За ним была сосредоточена погоня, он снял с себя всё и даже обувь, скрываясь от погони, забежал в болото и просидел целые сутки, а потом ночью через Кусье-Александровский завод пришёл в Лысьву. У меня в квартире он скрывался 3-4 суток днём на сарае, зарывшись в сено, а ночью в помещении. За эти дни мы собрали деньги, купили ему обмундирование и ночью проводили его на ст. "Калино".

В партию меня приняли в начале сентября 1905 г. и [39] дали кличку "Любитель". Наш комитет РСДРП готовился к открытому массовому выступлению пролетариев з. Лысьвы и первая манифестация состоялась во 2-й половине октября. Собрались на площади около правления округом совместно со служащими. Подняли красный флаг и двинулись по Шуваловской улице. Настроение у всех было бодрое, приподнятое, очень дружно и хорошо пели марсельезу, варшавянку, дубинушку и др. Манифестацию сопровождали стражники и урядник. Доктор Вульфиус сказал небольшую речь.

1905 год был годом большого исторического сдвига и революционного самосознания в мозгах рабочих старожилов. Работа РСДРП не продала даром, существовавший до 1905 г. антагонизм между местными и приезжими рабочими с других заводов стал понемногу сглаживаться. Ранее местные рабочие имели какую-то ненависть к приезжим, оскорбляли последних при всяком удобном случае и в стенах завода, в квартирах и на улице, называя: "Эй ты, вятский зимогор","подлодочник" и по матушке, а в религиозные праздники, когда бывали под мухой, пьяные, набрасывались и избивали.

Передовая часть рабочих лысьвенцев под руководством партийной организации стали воздействовать на отсталых и малосознательных рабочих, и этот антагонизм прекратился.

Работа партии большевиков в 1905 г. глубоко пустила свои корни в рабочие массы, партия сумела внедрить в сознание рабочих глубокую ненависть к капиталистам и царскому режиму. Хотя рабочее движение в 1905 г. потерпело поражение, но события 1905 г. подготовили рабочие массы з. Лысьвы к новым боям. [40]

2-х месячная забастовка и знаменитое историческое восстание лысвенцев в 1914 году в дни первой мобилизации на Германский фронт крепко ударили по царизму и капиталистам.

Н. Мухин. [41]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.435.Л.31-41.


Уральские казаки
Tags: РКМП, Революция, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments