Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

ВОСПОМИНАНИЕ т. Тихонова З.Ф. о боях 1-го Камышловского полка

Тихонова Захара Феофановича

ВОСПОМИНАНИЕ

В 1918 году в Июне месяце я вступил в карательный отряд Степанова, где мне было поручено как пулемётчику колтисту подобрать пулемётчиков в отделение, что я и сделал. Кто были мои люди, т. пулемётчики? Следующие т.т.: Елизарьев П., Тихонов Ф., Обмолов А., Беззубов и т.д. Из них один пехотинец, один пулемётчик, знающий пулемёт Максима, а на кольте не рабатывал и не знаком с этой системой, и остальные совершенно не умели владеть винтовкой, каковым пришлось вести самое быстрее обучение.

Но в Июле нам пришлось из Ирбита отступить, где за мной прикрепили пулемёт "Кольта". Доехали [67] со своим отрядом до Ирбитского завода. К нам присоединились рабочие Ирбитского завода и другие отряды, каковых, я думаю, описывать не стоит, так как их опишут другие товарищи. Вот в Ирбитском заводе мы сформировали полк, каковому дали название 1-й Камышловский, заняли позицию от линий ж.д. и до дер. Шмаковой, где и стояли.

Вот в одно прекрасное время, стоя в заставе у ж.д. на переезде со своим пулемётом, где нам сообщила наша разведка, что вот, возможно, услышите ботола на лошадях – это будет разведка белых. И вот после этого прошло 1½ часа времени, мы услышали, стали подвигаться с ботолами лошади. Это значит, белых разведка идёт. Всё стало ближе [67об] и ближе. Я сразу подал команду "по местам". Вся застава рассыпалась в цеп. Я подбежал к пулемёту с первым номером, а остальные пулемётчики моего пулемёт рассыпались в цеп около пулемёта. В этот момент я неосторожно нажал на спуск пулемёта, и у меня получилась очередь выстрелов. Тогда вся застава открыла огонь по лесу, и передают по цепи, что их обстреливают разрывными пулями, каковые коснутся в насыпь, а осколки или песок им в лицо.

И так продолжалось минут 15 стрельба, а человека два от пулемёта лежал пулемётчик Обмолов и тоже обстреливал неприятеля, а какое было у него [68] поражение, то после выяснилось, что т. Обмолов, когда рассыпался в цепь, и на рельсу положил винтовку, а голову засунул между шпал под рельсу и стреляет во вторую рельсу. Отчего и получалось. Что пуля, попадая во вторую рельсу, расбивалась в лепёшку, и от неё отскакивали части пули и попадали в ряд лежащих бойцов с т. Обмоловым, и каковые и передавали, что неприятель их обстреливает.

Вот мы так начали воевать с белыми, но всё-таки в последствии научились воевать и белых стали побеждать.

За тем мой пулемёт послали на восстание в завод Реж, где прибыли со второй ротой два пулемёта. Вот мы [68об] заняли позицию в селе Покровском, где остались ночевать. Выставили заставы, а часть бойцов была в квартире. Но вечером к нам от белых перешол перебезчик и сообщил командирам, что восставшие кулачьё в заводе Реже с белыми двигаются на Покровское и провезли батарею, что сегодня ночью вас накроют. Конечно, мы сразу приготовились в боевой порядок. И каких не будь через час началось наступление, и нас из Покровского выгнали, где мы вынуждены были отступить к линии железной дороги, а утром пошли в наступление. Токо пошли, слышим, по линии двигается броневик и выходит из лесу на чистое место. Мы открыли по нему огонь, и [69] броневик подался назад, зделал один или два выстрела из орудий, а мы тогда пошли на село Покровское, каковое к обеду заняли.

И вот телеграмма из полка: "Немедленно второй роте сняться и прибыть в Ирбитский завод и оставить фронт безо всего". Так и зделали. Сразу в вагоны и поехали. Лежим на нарах и рассуждаем между собой, что приедем и отдохнём, как две ночи не спавшие совершенно.

Когда приехали в Ирбитский завод, то увидели, что цепь наша находится уже за станцией, отступила с основной позиции. Тогда бойцы второй роты закрычали: "Вперёд! Вперёд! Мы свою местность не здадим!" Где, конечно, не евши двои суток и не спавши, стали требовать [69об] наступления, а во второй роте были все Ирбитского завода. И вот двинулись в обход и в лоб, и белых разбили наголову, что даже им бежать некуда почти было.

После этого боя бойцы с песнями вернулись на свои позиции и стали обедать и отдыхать. И после этого отдыха стали настаивать вперёд двинутся до г. Ирбита, но уже г. Свердловск был белыми занят и угрожало Н-Тагилу. По этому нам не разрешили двигаться вперёд, а через несколько дней нам пришлось со своей родной земли отступать без боя. Но мы не унывали, что отступаем, настроение было бодрое. И стали отступать без боя, и белых нет, и мы отступаем. [70]

И вот приехали в Н-Тагил, поём песьни в вагонах. Нас командир Черных успокоил, что вот, ребята, т.е. товарищи, сегодня ночуем в вагонах и утром пойдём в наступление на Невьянск. Кто пошол в Н-Тагил из бойцов Камышловцев? Нас было в Н-Тагиле очень большое количество, что все пути железных дорог на вокзале были заняты эшелонами. И вдруг слышим выстрелы из батарей и разрыв снаряда на вокзале. Послышались команды командиров: "Выходи". Все, как один, приняли боеву обстанову, все бегут вперёд, кто с винтовкой, кто с пулемётом. В несколько минут вагоны опустели, остались только семьи: дети, матери и отсы, которые не способны [70об] держать винтовок в руках. И мой пулемёт стал опять со 2-й ротой в цеп. И начался бой. Такой бой, что чехи цепь за цепью лезут, а мы их кроем почём зря и накосили, что негде пройти. И утром перешли в наступление и погнали чехов от Тагила.

И вот мой пулемёт снялся на отдых, т.е. в резерв. В резерве простояли часа 2-3, снова на фронт за чехами. А цепи далеко подались к Невьянску. Дали мне распоряжение двигаться по линии ж.д., и там встретиш свою цепь, т.е. 2-ю роту, вольёшься в ней, что я и зделал. А в это время были подбитые два броневика белых, каковые стоят между цепями, т.е. наша цепь не дошла до броневиков [71] с полкилометра, и белы от броневиков угнали тоже с полкилометра. И вот я с пулемётом двинулся к своим цепям без пехоты. Всего нас было 7 человек, одно отделение пулемёта.

Вот мы прошли километра 3. В это время мой брат Тихонов Ф. стал задерживать красноармейцев, каковые бежали с фронта обратно, и насобирали их человек 50-60, и пошли дальше. И красноармейцы всё бегут и бегут. Я тогда стал в тупик, что почему красноармейцы бегут, но из нашего полка ни одного не попадает. И говорят, что белые перешли в наступление и обошли наши цепи в обход, и прорвали цепь, т.е. горный полк сбежал без боя. Этим моментом чехи воспользовались [71об] и обошли цепи. Я тогда не знаю, что мне делать – или пойти в перёд, или вернуться обратно. Собрал ребят своих и давай обмениваться мнениями, что нам делать дальше, то некоторые говорили, что в перёд надо, ведь наших цепей нет, т.е. камышловцев. А бежавшие все говорят, что они отступили, мы тогда сами придём к белым. И я решил, что нужно вернуться и дал команду обратно. И все цепью пошли.

Когда стали подходить к своей цепи, то оказалось, что цепи отступили на старые позиции. И вскоре опять началось со стороны чехов наступление, но каковое было отбито, и позиции были закреплены, и окопы маламала были выкопаны. [72]

И вот простояли мы несколько дней. Были токо перестрелки. А потом получили приказ наступление, и мой пулемёт с 5-й ротой послали в обход дер. Горбуновой.

Пошли мы в обход и наткнулись на заставу белых, каковая бросила пулемёт и убежала в деревню, где сообщила, что нас обходят. Тогда белые отступили из Горбуновой, а мобилизованных оставили в окопах, велели обстреливать до последнего патрона, а то мы вас всех перестреляем сами, естли вы токо побежите. Мы обошли Горбунову и сразу на ура. А в это время со своим ротам связи не было, и началась стрельба. Я с пулемётом выскочил к церкви и поставил его, и начал обстреливать [72об] по Горбуновой бежавших белых. Но мой пулемёт закапризничал, стали задержки. И вот я устраняю задержку, а белый из окон домов по мне стреляет и разрывной пулей попал в землю, каковая разорвалась, и осколком пули разсекло мне губу, полилась кровь. Я от пулемёта отскочил за церков, вместо меня встал 1-й номер Сосновский, каковой не успел устранить задержку, как его свалили насмерть. Мне тогда нечего стало делать, что пулемёт наш нас всех подведёт. И я схватил пулемёт и побежали вместе с пехотой. Подбежали к огороду, и нам на встречу бегут солдаты с кукардами. Мы их спрашиваем:

– Каково полка?

– Камышловского. [73]

– Какой роты?

– 2-й.

Когда у нас наступает вторая рота. Тогда мы спрашиваем: "Какого полка?" Они отвечают: "27". Тогда мы убедились, что это белые и давай их забирать в плен, а которых пристреливать. И вот Елизарьев Пётр, когда узнал, что беляк перед ним стоит, он винтовку упёр ему в грудь и выстрелил. Тот пал, а этот зашатался, так как винтовка зделала отдачу и его так толкнула, что тот чуть не пал назад себя.

Когда мы пришли в Тагил, то мы много потеряли хороших бойцов за дело революции, как то Панова, ротного командира, каковой нас вёл. Все наши ошибки были, что у нас не было связи со своим наступающим ротам. И оказалось, что мы с пятой ротой заняли Горбунову, а [73об] наша вторая рота нас выбила, и понесли большие потери сами от своих. И в Тагиле наш полк потерял много лутших товарищей.

И вот после этих боёв мы вынуждены были отступать токо потому, что опять же гонные полки сбежали со станции Сан-Даната. И мы остались опять отрезанными от линий жел.дор., и стали отступать на завод Н-Лаю. Но когда стали отступать по тракту, то белые уже заняли Лисью гору и Магнитную, с каковых стали обстреливать наше отступление.

После чего отступили до Лаи, и наш полк остался всего до 400 штыков пехоты. И вот и держали позицию по фронту вёрст на 5-6. [74]

А затем слышим, что нашему полку выслали за боевое отличие Красное знамя, и между Кушвой и Лаей наш командир полка Черных поехал в штаб дивизии для получения знамя. Но знамя нам не попало токо потому, что командир дивизии Акулов был из Крестьянского 1-го полка, и знамя было выдано Крестьянскому полку. Но Черных добивался выдачи нашему полку как боевому, каковой заслуживал такового, и даже чуть не застрелил Акулова из нагана за это, после чего он был снят с командования и назначен другой командир.

И после этого наш полк бросили на прорыв в завод Кын. А бойцы думали, что нас отправляют на отдых. [74об] Когда прибыли к заводу Кыну, то была дадена боевая задача взять Кын и станцию Кын, тогда вас на отдых и формирование. Местность была гористая, завод стоит в яме, что идя к заводу, не видать ни домов, ни чего. И вот мы с этой задачей справились – завод заняли, но станции сразу взять не могли. Когда вернулись в завод, то оставаться в заводе нельзя, нужно выходить из завода, так как оставаться в учелье нет возможности на ночь, и пришлось занять позицию выше завода, а завод оставить. Но на следующий день пошли опять в наступление с обходом и соткнулись с белыми. Приняли бой такой, что белые не [75] выдержали нашего наступления и побежали, побросали трофей, и много взяли в плен солдат, офицеров и генералов. И после чего заняли станцию, после чего укрепили позицию.

Нас сняли и бросили опять на Верхотурской фронт под Кушву. И там мы опять повели наступление, но силы белых были больше, и нам пришлось отступить под дер., не знаю название. И я свой пулемёт поставил на дорогу. Пулемёт был Максим, я его заменил ещё в Тагиле после бой в Горбуновой. Зарядил в 500 пуль лентою и оставил дежурных 1-й номер, фамилию забыл, из Надеждинского завода и Пузанова Андрея. Но белые повели наступление на эту деревню.

Ночь была тёмная, снег был [75об] очень глубокий, так что токо можно наступать по дороге. И вот белые шли колонной до самого нашего секрета. Когда уже заметил секрет, что идёт колонна белых, он выбежал из секрета и побежал к моему пулемёту, сообщил, что наступают белые. Первый номер пулемёта открыл огонь по колонне, уже можно было разсмотреть, что кто-то двигается. Когда открыли огонь, то белые закрычали ура и кинулись в аттаку, но пулемётом срезали всю колонну, остался только офицер, каковой почти подбежал к самому пулемёту. Видно было, в его руке блестела шпага, а во второй был леворьер, [76] каковой начал стрелять из него в пулемёт. Но пулемётчик не обробел и повернул пулемёт на офицера, и тот повалился на пол, и лента вышла вся, пришлось вставлять другую в 250 патрон. Токо вставили и начал обстреливать неприятеля, пулемёт сломался – отлетела рукоятка. Что больше делать нечего, схватил пулемёт Пузанов Андрей и бежать к подводам.

А мы были в избе, грелись, нечего не знали, что идёт наступление белых. Когда прибежали и сказали, что пулемёт сломался, то я дал команду: "На коней", – для исправления. Оказалось, что сразу выбыло три Максима, и у всех сломались ручки, и пришлось [76об] из деревни отступать.

Токо мы успели проехать ров, где белые на лыжах успели отхватить наши части, где было оставлено 12 пулемётов разных систем. Но после чего получили приказ снова занять эту деревню. И вот мы пошли со своим батальоном 1-м с левого фланга, и другой баталион с правого фланга, а по цепи начала бить батарея, каковая была поставлена в бане, и стену вывалили. И у бани была берёза, куда посадили наблюдателя от батареи. И начали наступать, и под вечер заняли эту деревню, и взяли около 17 пулемётов и много тысяч патрон, как пулемётных, так и пехотинских. А как это получилось? [77]

Когда батарея била по отступающим, батарея увидяла, что по дороге отступают. Она по отступающим ударила и первую лошадь из строя выбила, а остальным отступать нельзя, потому что снег глубокий. Кони проехать не могли, и пришлось оставить трофей, т.е. пулемёты и патроны.

Но после занятия в ночь обратно отступили, и с этой позиции стали отступать до ст. Чусовой, где наш 1-й баталион оказался отрезанным. И нам пришлось отступать до Усолья, откуда пошли пешком.

И вот двигались мы целый месяц, обходили за Пермь. При прохождении этот путь, то у нас [77об] два товарища зашли в деревню и взяли у крестьян один валенки, а второй полушубок. Оба были родные братья. Когда узнал об этом командир баталиона, по приказу были за такое безобразие расстреляны, и остальных бойцов предупредили, чтобы больше таких вещей не повторялось.

И вот мы вышли под ст. Чайковскую, где наш баталион не считали в живых, но мы с песнями явились в свой родной полк в целости и сохранности и опять вступили фронтовую полосу, и начали воевать, но всё с боем сдавали деревня за деревней.

И вот дошли до села Дворецкого, где и нам пришли два полка на смену, чтоб дать нашему полку отдых, [78] но опять с боевой задачей, чтобы взять Дворецк. Мы должны пойти в лоб неприятеля, и эти два полка пойдут в обход с правого и левого фланга, что было и зделано. Но наша пехота от наступления отказалась в виду того, что всего в полку пехоты осталось 300 шт., и устали. Мы всё-таки решили в наступление пойти. Спешили конную команду Анчутина, и пулемётная команда выставила 22 пулемёта, и весь командный состав раскинулся в цеп по 5-6 человек между пулемётами, и начали наступление с 4 часов утра.

Снег был очень глубокий. И вот пошли цепью на Дворецк и подошли к селу в сажен пятьсот. При рассвете начался бой, а у белых [78об] было выпущено четыре цепи, но бой продолжался целый день до вечера. И с обеда было белыми выпущено ещё четыре цепи, всего цепей восемь. И токо около 3 часов дня началась перестрелка с флангов, и вскоре слышно было ура. Тогда и наша цепт бросилась в аттаку на белых, но цепи белых лежат на месте. Когда подбежали к цепям, оказалось, что цепи все были перерезаны.

И вот результат нашего боя, что белых главная сила была сосредоточена в Дворецке, как то Ишимские полки и др., каковые шли все в резерве у белых. И вот под Дворецким разбили белых наголову 8 полков, что по Дворецку негде было пройти: [79] все дороги были завалены трупами белых.

С этой позиции белые отступили всем фронтом до старых позиций ст. Чайковской на 55 километров сразу, и после чего мы стали опять отступать по направлению гор. Глазову.

Дойдя до Глазова, нам пришлось и отступить за Глазов в виду того, что началась весна, а у Глазова реки, поэтому был здан и Глазов. Пасху мы стояли за Глазовым, а белые праздновали пасху в Глазове. В первый день пасхи к нам подошол наш броневик и стал обстреливать Глазов прямо по церкви, где было богослужение. И вот, когда стали бить по церкви, то перестали [79об] звонять в колокола, и из церкви слышно было, что побежали, крик начался и так далее.

И так мы стояли на этой позиции до тех пор, пока не опала вода, после чего начали наступать. И не дойдя до Перми, как наш полк из линии выжали, и пришлось пойти резервом до гор. Перми. А в Перми нас оставили на отдых, как раз через 11 месяцев мы получили отдых. Простояли недели полторы и пошли вперёд догонять фронт на Урале. Но идя по старым следам, пролитых кровью камышловцев, но уже шли все без боя. Зашли в свой родной Ирбитский завод, где население нас [80] встретило с восторгом, но кто и со слезами, так как очень мало вернулось домой бойцов Ирбитского завода. И через два дня пошли на Шадринск.

И вот первые бои начались у нас за Шадринском по направлению Ишима. Под Ишимом у белых были собраны все попы, каковые отступали, их обмундировали в Английскую форму, где приняли сильный бой, что мой пулемёт шол в цепи в наступление. И при перебежке меня с пулемётом я выбежал с пулемётом Максимом на чистое место для того, чтобы можно было начать пехоте перебежку. Но оказалось, [80 об] что мы попали на пулемёт белых, и выбыло сразу из пулемёта четыре человека, всех ранило в ноги, откуда и пошли в лазарет. А после чего я приехал домой, меня Военкомат назначил работать в типографии и дал отстрочку.

Конец.

З. Тихонов.[81]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.200.Л.67-81.

Привет с фронта
Tags: 1-й Камышловский полк, Красные Орлы, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment