Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Довгопол И.Д. об уничтожении немцами Корюковки и Алексеевки

Из воспоминаний директора Уральского НИИ чёрной металлургии Довгопола Виталия Ивановича – письма его отца Довгопола Ивана Демидовича

Вот два письма от отца в которых он сообщает некоторые подробности зверств немцев в Корюковке и Алексеевке и о их освобождении Красной Армией в сентябре 1943 г.

"Нашей местностью завладел немец 5.IX.41 г., а освободили нас красные войска 20.IX.43 г. значит мы были под его властью 2 года и 15 дней. Много горя зазнали мы за это время. Но самое ужасное перенесли в начале марта этого года, а также при его отступлении. Я должен сообщить тебе, что Тоня в августе (18) 41 года вышла замуж за Сергея Александровича Петрикея. Ты его знаешь. Это сын Саши,которая служила в больнице сиделкой и она квартировала у Мойсеенчихи. С ним хорошо знаком Петя. Когда Петя разбил ногу и лежал в больнице, то Петя и познакомился с этим Серёжей. Сергей Петрикей служил в НКВД заведующим санитарной частью. Жених он и по службе и по социальному положению был хорош, но время случилось плохое: ему при немцах не давали службы. Они жили на квартире в Корюковке. 27.ІІ.43 г. в Корюковке стало неспокойно и они пришли к нам на Алексеевку.

1 марта этого года Сергей с матерью ушёл на Корюковку за вещами и более не возвратился. Труп его матери был обнаружен на Алексеевке, а Сергея нигде никто не мог указать и мы до этих пор не знаем где он: убит или живой. 1 марта 43 г., нам из Алексеевки были слышны выстрелы по Корюковке и на той части Алексеевки, которая ближе к станции, а также был виден и пожар. Но мы точно не знали что происходит. 1 марта Тоня с ребенком (у неё родилась дочь 24.IX.42 года) и Липа решили бежать из Алексеевки на Тютюнницу. В 2 часа дня они вышли из дома и направились на Тютюнницу. Пройти было трудно, ибо Алексеевка была оцеплена патрулями, но они всё же проскочили. Вечером патрулей не было и мама тоже ушла на Тютюнницу, а я остался ночевать дома. Но в доме не ночевал, а проводил время на огороде: боялся быть в доме. Но ближе к утру с 1-го на 2 марта так замёрз, что решился зайти в дом и погреться. Только что вошел, как слышу скрип снега под окнами. Я выскочил из дома и встретил 2-х мужчин и одну женщину. Один из мужчин мне знакомый. Они спросили: "Пришёл Сергей Александрович (Тонин муж)?" Я сказал, что его нет. Тогда они же рассказали, что Сергея видели утром, и он был с ними и ушёл от них. Они сначала были в доме. Потом, видевши, как убивали людей, они спрятались в сарае. А потом убежали из сарая и спрятались в больничной уборной и пробыли там до 11 часов ночи. Когда немцы закончили своё зверство, и патрули были сняты, они бежали на Алексеевку и пришли до меня. Идучи до меня, они заходили в некоторые дома на Алексеевке и в каждом доме были убитые. Не было убитых на нашей и соседней улицах. Эта часть Алексеевки назначена была на 2 марта. Это только и спасло нас. А если было бы назначено убивать по нашей улице 1 марта, то нас бы убили. Они мне сказали, что давайте бежать на Тютюнницу, только один из них ещё хотел пойти искать свою жену (он её не нашел). Я им сказал, что ожидать их не буду и сразу отправился на Тютюнницу. Связал в узел 2 круглые подушки, ковёр, шубу и несколько полотенец и этот узел положил под корыто, в котором месили глину для штукатурки, и бежал на Тютюнницу. Спасли мы из имущества только то, что одели на себя да взяли в руки узелки, а то всё погибло. Мы оставили и корову в сарае; но те, которые палили, выпустили корову. Они скот угоняли с собой. Но нашу корову угнать не смогли. Когда мы с мамой 4 марта пошли за вещами, подняли корыто – вещи оказались целы. Положили вещи на санки. Смотрим, и корова стоит в уголку двора около хвороста. Мы с мамой образовались сняли с саней веревочку, накинули её на корову, а на санки завязали полотенца. Приходили за вещами ночью. Мы не могли добраться до дому, а потому пришлось проситься ночевать в соседнем селе от Алексеевки (Кугуки).
Здесь мы переночевали, а утром отправились на квартиру.

7-го марта мы перебрались на квартиру в Петрову Слободу (Майорское). Здесь мы жили на частной квартире до 10.X.43 года. 7.Х.43 г. я предназначен заведующим Петрово-Слободской школы и 10.Х.43 г. перешли в школу. Я работаю в П-Слободской школе, а Липа призначена учительницей в Корюковку. Будет ходить из Майорского. Пережили много 1 и 2 марта, а также когда немец отступал от 12 до 20 сентября. Это время мы прятались в лесу. В том лесу, где живёт лесник Друцкий (тебе от него привет). Днём находились в лесу, а ночевали у лесника: кто в хате, кто в сарае. 19.IX. я днём решил заснуть в сарае, ибо выбился из сна. Вдруг слышу звук мотора машины. Я выскочил из сарая, жена Друцкого с плачем рассказывает мне, что машиной подъезжало 2 немца и спрашивали дорогу на П-Слободу. Мы никогда не ожидали, чтобы сюда заехали немцы. Вдруг я услышал ржание лошадей. Я крикнул: "Конница!” Я и все разбежались. Я, как старик, а потом отощал за это время, то я убегал последним. Перебежал просеку, увидел конницу на просеке, но она по мне не стреляла. Я свернул в густые кусты и был там до вечера. Вечером мы возвратились, и жена Друцкого рассказала нам, что немцы бежали назад босые, в одних чулках. Это нас обрадовало. А на другой день 20.IX в 11 час. утра пришла Красная Армия. Вот как нам жилось.

Целуем тебя крепко папа, мама, Тоня и Ляпа.

1.XI. 1943 г. Батько . Привет тебе от племянницы Ниночки. Она уже начинает ходить и говорить, всё кричит "Дядя Тоня".

Мать рассказывала мне, что когда она с отцом 4 марта 1943 года подошли на пепелище двора к голодной корове, то у коровы от радости появились на глазах слёзы.

7/XI.43 г. Здравствуй,Витя!

Поздравляю тебя с Октябрьским праздником!

Мы после двухлетнего перерыва сегодня весело празднуем день Октябрьской Революции. Ввиду того, что вся Корюковка сожжена и нет зданий, как для учреждений, так и для квартир служащих, то все учреждения находятся в Александровке (в 4-х километрах от железнодорожной станции Низковка), но район называется Корюковским. Учреждения будут находиться в Александровке до тех пор, пока построят в Корюковке. Александровка от нашего села в 15 километрах, так и станция Низковка тоже в 15 км. Поезда уже ходят от Бахмача до Городни. В Корюковку, хотя линия и исправна, но поезда не ходят, ибо нет надобности: нечего возить – ни людей, ни материалов. Алексеевка вся сожжена, кроме крайней улицы от Петровой Слободы. Эта улица идёт по направлению на Тютюнницу и Мену. Корюковка и Алексеевка сейчас представляют странное зрелище: стоят только одни печи, заросшие бурьяном. Огороды которые вспаханы, которые нет. В большинстве дворов убиты все, а в некоторых спаслось по одной душе. Спаслись случайно; вышли из дому на тот момент, когда убивали в хатах; и если в хатах находились люди, то они убивали их и больше не искали ни по сараям, ни по погребам; и кто случайно вышел в сарай или погреб – тот остался жить. По подсчету по Корюковскому району немцем убито за время окупации 6,5 тысяч людей и сожжено больше 8 тысяч зданий. Много немец принес убытку людям. У многих в домах погорело всё, только спаслись сами. Некоторые за лето построили себе хаты. На станции Корюковка был лесной материал и кто был в силах сам или было за что нанять, тот навозил лесу и построил себе. Но у нас не было за что нанять, а сами мы не в силах были навозить лесу, то и не построили.

Липа учительница в Корюковской школе. Ей приходится ежедневно проходить 5 км до Корюковки и 5 км обратно, всего 10 км. Это плохо, но ничего не поделаешь. В Майорском живет Василенко. Он назначен инспектором школ Корюковского района. Так он устроил свою жену, в Майорскую школу, а Липу в Корюковскую. Ну что же, это для Липы и хорошо было бы, ибо в большой учительский коллектив её и надо, чтобы она немного освоилась с людьми и получила больше развития. Но плохо то, что у неё нет обуви, а сшить сапоги теперь дорого да и очень трудно: нет сапожного товара и сапожники заняты и не берутся шить. В Корюковской школе ещё идет ремонт (школы и больницу немец не сжёг) и занятия начнутся в конце ноября. Антонина будет работать агрономом в Алексеевке. Так как у нас в хате погорело почти всё, в том числе и фотографии, то мама просит, если можно пересылать, выслать свою фотографию. У нас из продуктов имеется картошка, немного жита, ячменя и проса. Не знаем, какой будут давать паёк. Корова у нас есть, а больше из животных никого нет. Жиров тоже нет, хотя их при немцах и не было; но мы уже привыкли к этому. Если, Витя, кому-нибудь из вас можно приехать к нам, то приедьте. Хотелось бы повидаться и поговорить кое о чём. Мы за два года сильно о вас соскучились. По железной дороге можно доехать до ст.Низковка, а от Низковки до Майорского 15 км. И если бы известили заблаговременно, то можно бы приехать в Низковку или поручить низковскому гражданину, который бы привёз вас в Майорское.

Я ещё продолжу описание пребывания нашего в лесу, когда мы спасались от немца. Когда я спрятался от конницы немецкой в кустах, то ко мне пришли ещё трое: один человек с женой из Забаровки и один из Буды Товстолесовой. Они сели возле меня и будняник стал рассказывать, что одного буднянского парня, который убегал в лес, поймал жандарм и говорит: не убегай в лес там оцепили проволокой. И буднянец говорил, что он, бежавши до меня, запутался за проволоку и упал. Я стал спрашивать, далеко ли эта проволока от нас. Он сказал, что километра 1,5. Мы сидим и рассуждаем о том, что будет дальше. Вдруг позади нас раздаются три выстрела. Тогда мы поднялись и побежали дальше. Нам надо было перебегать лесную просеку. Я им посоветовал быть осторожными, ибо на просеках могут стоять немцы. Они перебежали просеку, а я переползал, отстал от них и пошёл в лесу по другому направлению и наткнулся на лесничего Друцкого, который сидел с двумя мужчинами. Я тоже сел возле них и рассказал про проволоку, на которую наткнулся буднянец. Мы все обсуждали на разные лады. Потом мы в кустах услышали тихий разговор и осторожно направились туда. Оказалось, что в кустах было человек 15 (взрослых и детей) из Сновска, которые тоже прятались от немца. И вот один мужчина рассказал, как на него набрели 2 немца и один русский. Они проводили телефон и заставили этого сновчанина вести их на хутор Дротянку (от сторожки Друцкого километра 2,5). Он повёл. Когда они переходили просеку, то через неё перебежали 2, а затем 3 человека. Тогда немец закричал в телефонную трубку: "Партизан! Партизан!" И стали сматывать проволоку на катушку и ушли, бросив сновчанина, который воспользовался этим и убежал от них. Я тогда догадался, что буднянец зацепился за телефонную проволоку. Впоследствии выяснилось, что проволока шла от пушки, какая была установлена возле лесу Бурновищина, и из неё немцы хотели стрелять по хутору Дротянке. На этом хуторе жило много партизан; и если бы немцы стреляли по этому хутору, то могли бы снаряды попадать и по кустам, в которых скрывались люди. По слухам Тупичев сожжён и почти всё население убито. И везде, где немец отступал и было ему время, то убивал людей и палил здания. Но Корюковского (сёл), Менского и Сосницкого районов немец не успел, потому что его здесь сильно гнала Красная Армия.

Письмо это по некоторым обстоятельствам не сдавалось на почту до 15.XI.

Ну пока до свидания. Оставайся жив и здоров. Пиши нам по прежнему адресу.

14.XI.43 г. И.Довгопол

Уничтожение Корюковки
Tags: Великая Отечественная, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments