Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Панов Александр Павлович. Ч.2

Часть 1

После ранения, без чувств – меня сам командир полка т. ХОДИЧ отправил в лазарет в гор. Вятку, где я пробыл 24 дня и 28 Апреля, видя, что они меня не лечат, а расстравляют раны, благодаря скверной операции – я напустился на врача, в связи с чем меня перевели в лазарет "Красного Креста", где я уговорил врача, чтоб он меня направил обратно в часть.

Врач меня выслушал и, так как я почти поправился, с провожатым направил меня до ст. Глазово, гле и встретился с нашим красногвардейцем, с ПАНОВЫМ Александром Ивановичем, которой меня поздравил с приездом и с Маем, и с наградой золотыми именными часами от правительства.

Из ран моих в связи с дорогой текла кровь, перевязка была не снята и вся промокла.

Привезли меня к командиру.

После нескольких часов дают пару лошадей и 2-х бойцов в провожатые и направляют в штаб полка за получением награды.

Первым встретил меня там Военный Комиссар ШАНЬГИН Алексей Афонасьевич и команда полка ХОДИЧ и члены Реввоенсовета.

Приехал я в грязном и окровавленном обмундировании. Командование и члены Реввоенсовета приказали принести обмундирование и одеть меня во всё новое, но с ран нательное бельё снять не дал.

Меня привезли на площадь, где было больше 2000 бойцов. Подойдя к трибуне, меня оглушил духовой оркестр. На трибуне появился командный состав, который подвёл итоги ожесточённых боёв с белогвардейцами и был намечен общий план дальнейшего контрнаступления на белогвардейские банды.

Были выделены особо отличившиеся героизмом бойцы за время [58] схваток с белобандитами, к числу каковых причислили и меня, Анчутина Павла Никандровича и ещё одного. Нас всех наградили подарками: меня золотыми часами, АНЧУТИНА – наганом с надписью: "честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии".

После проведённого митинга я выехал в команду, расположенную в полуторых километрах от с. Егокура. Пулемётчики моей части собрались и поздравили меня с награждением, одновременно предложили мне в подарок лошадь-кобылицу "Ялта". Я удивился, зачем мне дарят "Ялту", когда у меня есть верный конь "Лихач". Мне ответили, что твоего "Лихача" уже нет. Он попал в плен белым, благодаря пулемётчика Репина В.А.

Меня это возмутило, а Репин, считая себя виновным, боясь того, что по заслугам он от меня получить наказание, в течение четверых суток мне не показывался на глаза.

В один из солнечных майских дней команда выступила в бой под с. Кобылино Глазовского уезда, и в результате боя белые были сбиты, взяли много в плен белых, и с этих пор вся колчаковская белогвардейская банда с небольшим сопротивлением, не надеясь на свои силы, начала отступать и сдаваться целыми частями в плен.

В Июне м-це, дойдя до Перми, мы встали на отдых.

После 12-ти дневного отдыха мы получили маршрут пойти за Урал через Ирбитский завод, т.е. в свои родные края, где нас ожидали родные.

Подходя к Ирбитскому заводу 19 Июля, увидали, что у речки Крутой в полуторых километрах от завода стоит толпа народа тысяч до полуторых человек с красными знамёнами, радостно приветствовавших нас с блестящей победой и наше возвращение ровно через год в родные края.

Всех интересовал вопрос, все-ли живы, все-ли вернулись. Слышался общий неумолкаемый гул, пение революционных песен, крик, слёзы и пр.

Здесь отцы, матери, братья и сёстры, и жёны не досчитались многих своих близких людей, которые с честью погибли на полях ожесточённых битв контрреволюции. У многих виднелась на лицах грусть и печаль. Слышалось неумолкаемое рыдание.

После встречи стройными рядами наш полк в сопровождении полуторых тысячной толпы под звуки духового оркестра направился в свой родной завод, где бойцы до ухода в ряды армии по-ударному в нём работали.

Из окон на улице везде виднелись красные флаги и знамёна.

На следующий день в"езжает стройными рядами Кав-полк Красных Орлов. Все бойцы веселы, наполнены духом бодрости, части отваги и геройства. Слышны крики "Ура". Везде почёт и привет бойцам за дело рабочего освобождения от капитала.

Стоя на страже Октября, чувствуя большую долю ответственности по окончательному разгрому колчаковщины, мы после суток отдыха в нашем заводе, с новыми силами и энтузиазмом под звуки оркестра – двинулись снова в поход. От многочисленных провожающих слышны пожелания, неумолкаемые крики "Прощай". Под пение песен, весёлых звуков гармоник в сопровождении тысячной толпы народа – мы шли всё дальше и дальше от нашего родного завода. [59]

Надо отметить, что из числа рабочих и ближайших деревень наш отряд вырос до 1000 человек. Проходя через фронт, который мы держали под с. Шмаковским, мы вспоминали прошедшие бои и выражали жалость выженному селу и страданию крестьян, совершёнными контрреволюции. Проходивший наш отряд также приветстствовали с восторгом и энтузиазмом.

Совершая дальний путь преследования контрреволюции, под заводом "Падун" натолкнулись на белогвардейскую разведку в числе до 300 всадников. Мы открыли пулемётный и ружейный огонь. Белогвардейский отряд принуждён был отступать. Этот отряд, чтобы навредить нам, со спиртового завода выпустили в озеро весь спирт. Заняв завод Падун, мы сделали днёвку, выставили заставы. После отдыха, не зная, в чём дело, напоили лошадей из этого озера, и в результате лошади пьянели, ехать было нельзя. Нами были срочно приняты меры для восстановления дееспособности этих лошадей, что отняло у нас сутки.

Получили из Штаба новый приказ – Пулемётному взводу командира ПАНОВА срочно выступить и занять Петровский завод. К 6 час. утра нами приказ был выполнен. Из завода Падуна вышли в 2 часа вечера и, от"ехав 10 километров, встретили деревушку. Мы вздумали сделать передышку: подпоить лошадей и поесть. Мой взвод и рота расквартированы ещё не были. Когда мы спросили у населения, давно-ли тут были белые? Нам сказали, что белые были часа полтора тому назад, должны скоро вернуться, т.к. они закололи 5 штук крестьянских коров и заказали обед.

Мною дано распоряжение – принять боевой порядок, ничего не есть, боясь отравиться, и не трогать крестьян. Не прошло и часу, появляется белогвардейский квартирьер с двумя всадниками с целью разбить квартиры для белогвардейцев.

Не зная того, что тут стоят красные, под"езжают прямо к пулемётчику Журавлёву и спрашивают: "Что здесь за солдаты?" Журавлёв спросил их: "А Вы кто такие?" Ответили: "Мы белые 7-го Кузнецкого полка, приехали расквартировать свои части". Журавлёв мне тогда закричал: "Павлыч! К нам приехали гости беляки". Я, под"ехав к ним, сказал: "Здорово, ребята! Что Вы приехали покушать, где Ваш отряд, и скоро-ли они приедут?" Они ответили: "Через час будут здесь". Я спрашиваю: "А куда они уехали?" Мне отвечают "Они уехали на Шестакову и там укрепляются". Я продолжал опрос: "Какая их численность?" Они ответили, что больше 500 человек. "Что у них имеется?" – "В этом числе мы, 300 всадников, сапёрная команда, пулемётная команда и 1 рота пехоты".

Удостоверившись, что всадники охотно отвечали, я их оставил в живых, только разоружил, забрал с собой и двинулся на Петровский завод, килом. 5 от этого места. Ехали в темноте, в дождь, грязь, через лес. Не доезжая Ишимского тракта метров 100, остановились. Вдали заметили в темноте сверкание огневых вспышек от папирос. Раздавался конский топот и приглушённые разговоры. Я с Журавлёвым под"ехал к тракту, дабы узнать, чей отряд идёт. Оказалось, это идёт наш кавалерийский полк Красных Орлов. Я спросил их: "Далеко-ли до Петровского завода?" Они ответили: "Километров 5". Одновременно они спросили меня: какого мы отряда? Я сказал: "1-го Камышловского полка, были направлены на Петропавловский завод, но попали не на ту дорогу и заблудились, заехали на территорию белых, а сейчас из неприятельских гостей ведём 3-х пленных белых". [60]

Я им рассказал, что в Шестаково стоят около 500 чел. белогвардейцев и укрепляют свою позицию. Кавалерийский отряд поехал вперёд, а я направился в Петровский завод.

По прибытии в Петровский завод (он был занят нашим полком) впереди себя час. в 9 утра выслали заставы на Ишимский тракт, идущий через Шестакову. Через некоторое время вдруг под"езжает к заставе тройка лошадей, запряжённая в экипаж, в нём сидит штабс-капитан в сопровождении 8 всадников. Тройка со всадниками под"ехала к самой заставе, т. т. Елунин и Елизарьев подскочили к карете, выдернули штабс-капитана из экипажа и разоружили, а восемь (8) всадников ускакало назад.

Спрашиваю, как он сюда попал, ведь здесь красные. Он ничего не сказал.

Мои пулемётчики хотели тут-же расстрелять белогвардейского офицера, раздев его предварительно. Я, наблюдая это, тот-час-же воспротивился. Елизарьев и Елунин настаивали на этом, я всё-же настоял на отправке офицера в Штаб полка для снятия допроса. Отрядил китайских 2-х бойцов и направил его с ними в Штаб полка. Но в Штабе полка его долго не задержали и отправили дальше в штаб бригады с этими-же китайскими бойцами. По пути следования попала речка, которую им нужно было переходить, погода стояла ненастная, речка разлилась и переходить пришлось бродом. Но пленный штабс-капитан в брод переходить отказался, предлагая, чтобы его бойцы перенесли через речку на руках. Тогда бойцы тут-же у речки его пристрелили. Китайские бойцы явились в штаб к командиру полка ХОДИЧ. Он спросил их: "Где расписка о сдаче пленного?" Они ответили, что дошли до речки, капитан бродом идти отказался, а мы на руках его перенести отказались и пристрелили его. По проверке факт этот подтвердился.

Месяц сентябрь стоит дождливый, мы получаем тогда приказ командира полка – вести наступление на село Голышмановку и на Камышево. В пути встретились со своими. Связи между нами не было – началась перестрелка, а в селе началась паника. Вскоре выяснилось, что против нас Путиловский полк. Паника улеглась.

После этого наш полк провёл наступление на село Камышовку, но до Камышовки не дошли – наткнулись у села Медведево на белогвардейскую разведку в числе до 20 человек всадников. Мы пулемётным огнём разведку быстро отбили, а сами стали продолжать наступление.

Получил приказ от командира полка т. ХОДИЧ остановиться с пулемётным взводом на отдых и просмотр пулемётов на одни сутки в одной из деревушек, что в 3-х километрах от Медведево вправо.

Узнав о том, что белые сосредотачивают силы с целью повести решительное наступление, командир полка ХОДИЧ даёт распоряжение отодвинуть обоз от оперативного штаба на 13 килом., в район ст. Голышмановка. Я категорически протестовал против этого, ибо мне сообщили, что на правом фланге был прорыв в 456 полку, и туда прошло в тыл полка 1000 казаков – о чём я тов. ХОДИЧ и доказывал, что обоз посылаем на явную гибель и захват, и так оно и получилось.

По приезде нашего обоза на ст. Голышмановку – нагрянули белые казаки и разгромили наш обоз, и изрубили наших обозников, где положили свою голову т.т. Журавлев В.А. и Говорухин Яков и другие рабочие Ирбитского завода.

Часов около 4-х вечера в Медведево началась перестрелка, которую нам хорошо было слышно. [61]

Вскоре приехал ординарец в растрёпанном виде, который сообщил, что на отряд нагнали казаки и вырубили весь штаб 2-й бригады, ибо у нас в это время было собрание, и из присутствовавших на собрании вырубили 75% состава, а остатки разбежались по подвалам. Срочно требуется помочь выручить оставшихся товарищей.

Командир полка т. Ходич дал мне распоряжение срочно выехать на выручку. Ни задерживаясь ни минуты – взводу дал команду к пулемётчикам, собрав также часть нестроевых и двинулся на выручку, но по средине дороге меня командир полка т. ХОДИЧ задержал, приказал остаться со взводом на пути в деревне. В приказе было указано, что он сам пойдёт в соседнюю другую деревню и будет держать со мной связь. Но когда он заехал в деревню, то в ней уже были белые. Его обстреляли, а он меня не мог поставить в известность и сам вернулся назад. Я в это время остался один среди отрядов белых.

Послал ординарца КАЗАКОВА – мальчугана 16 лет, и сам вынужден был до 11 час. ночи ждать известий. Ординарец к сроку не явился. Не зная почему, я послал другого. После посылки другого, через полчаса является Казаков уже пешком. Он рассказал мне, что наших уже в этой деревне нет, а стоят белые. Его обстреляли, сшибли (лошадь) коня "Казачка", он был вынужден с него соскочить и прибежал лесом. 2-й ординарец не вернулся и попал в плен белым, и в этой деревне изрублен.

После этого взвод стал волноваться. Я сказал, что митинговать нечего, надо быть всем в боевой готовности. Если кто первый вздумает бежать, первую пулю получит от меня. Смотрите, мы окружены, всё равно вам помирать. Но белым нас живыми не взять. У нас пулемёты исправны, патронов хватит. А Вы, "богодельщики", обращаясь к старикам – с винтовками не разбегайтесь. Держись за моих ребят. После этого моего напутьствия простояли 3 часа. Из этого я сделал себе вывод, что стоять дальше нечего, что-то нужно предпринимать. Я зашёл к одному мужику в избу, разложил свою карту, написанную своею рукою, посмотрел, где и какие деревни на пути, чтобы выйти к своим без потерь и не наткнуться на белых со своим малочисленном отрядом.

Тогда взял из деревни 2-х заложников-проводников. Им я сказал: "Проведите благополучно к красным – будете живы, наведёте на белых – будете расстреляны". Проводникам показал маршрут нашего следования. После этого мы двинулись. Подходя к полуказарме в 500 метрах, стало светать. На расстоянии 3 килом, я увидел полуказармы солдат. Для этого, чтобы узнать из какого отряда солдаты, надо послать разведку. Но своих ребят мне было жалко, т.к. они достаточно измучились. Я дал распоряжение рассыпаться в цепь на опушке леса и направить пулемёты в сторону предполагаемого врага. Командование сдал тов. РОЖИНУ, предупредив его о том, что сейчас поеду к казармам, следите за мной. Если это белые, то я первую бомбу брошу в них. Услышите взрыв, сразу открывайте пулемётный огонь. Их тут очевидно немного, какая-нибудь разведка. Но оказалось, что тут стоит наша 1 рота 2-го батальона с командиром баталиона Алексеевым, который был послан самим командиром полка Ходич ко мне на поддержку.

Когда я узнал подробно, что за отряд находится перед нами – я соединил оба отряда в один и открыл летучий митинг о том, что нужно сейчас-же идти выручать штаб 2-й бригады, который находится в тяжёлом положении, окружённый бандами. [62]

Своему отряду я дал небольшой отдых и обед.

Обуреваемые желанием спасти товарищей и героизмом, двинулись на выручку погибавшим товарищам из 2-й бригады. В с. Медведево в штаб 1-й бригады послал ординарца, чтобы мне придали 1-2 эскадрона Путиловцев, а сами тронулись дальше.

Подходя к селу Медведево, видим, стоит легковая автомашина без шофёра, застрявшая в грязи, машина принадлежала командиру 2-й бригады… В машине мы обнаружили сгустки запёкшейся крови. Мы остановились, выслали разведку в числе 2-х человек, а сам я и Журавлёв взяли один пулемёт "Люйс", под"ехав к первой избе, спросили у одной женщины: "Давно-ли здесь были белые?" Она ответила: "Сейчас только увели 6 человек пленных в левую сторону от дороги в Березники".

Мы двинулись дальше, увидали, лежит труп человека без головы. Я послал Журавлёва к командиру б-на Алексееву с тем, чтобы он отряд направил в село и одновременно выслал-бы разведку по направлению в Березник, куда увели пленных. А мне направил бы 5 человек всадников в помощь на всякий случай. Сам я двинулся на площадь к церкве, где оказалось много раненых и убитых с разможенными головами, порубленных и т.д. Собрав до 10 чел. мужиков, которые узнали, что мы красные – они рассказали нам, кто где ещё спасается. Оказалось, что спаслись 6 человек в речке Медведке у самого села Медведево во главе с Швецовым Николаем Яковлевичем. Они были посланы в бригаду за получением продуктов и фуража и уцелели от разгрома. В Шороме спаслись тоже 5 человек музыкантов во главе с т. Журавлёвым. Сидящие в речке все перемёрзли, т.к. погода стояла ненастная, холодная, а они сидели в воде по 14-15 часов до нашего прибытия. Мы их обтёрли спиртом и дали сухую одежду.

Спустя несколько минут приходит старая седая старушка лет 75. Она живёт у церкви в маленькой избёнке, вросшей в землю. Она сказала нам, что на кладбище лежат двое раненных красноармейцев, сильно изрубленных, истекающих кровью. С ними я провела целую ночь, обматывая их раны полотенцами, один из них ещё в сознаньи. Оказалось правильно, что благодаря её помощи двое раненых были возвращены к жизни.

Я дал приказ сделать мобилизацию мужиков, лошадей запрячь в фургон, собрать в них раскиданные вещи и продукты, а также всех раненных, а трупы сложить в одно место, что и было сделано. Обоз был направлен в штаб l-й бригада в сопровождении 14-ти пехотинцев при пулемёте. Сами мы тронулись по направлению на фронт, ибо там шёл сильный бой.

Перейдя линию железной дороги, навстречу показалась конница с красным флагом. Это ехали Путиловцы, а сзади наскакивала другая конница с обнажёнными шашками. Это были белые, которые хотели уничтожить наш обоз и остатки н/части. Совместными усилиями они были отбиты нашим пулемётным огнём. В этом кратковременном бою пало 120 человек, а белые все были уничтожены. Часть была взята в плен и так-же была изрублена.

С большими потерями вернулись мы в свой Камышловский полк, а для похорон товарищей в с. Медведево было выслано мною 10 человек. Сами через полчаса, не считаясь с усталостью, пошли в бой под село Камышловку. [63]

Но придя на позицию, оказалось, что наши Камышловку сдали и начали отступать, и вновь мы отступили с большими потерями до села Медведево в пределах l3 километров.

В с. Медведево окапались, а противник был задержан. Это было в Октябре в последних числах.

В 3 часа дня белые вновь начали наступать. В этом бою выбыл из строя раненым наилучший командир батальона т. Алексеев. На место его поставили мало проверенного человека, который во время ожесточённого боя дал неправильный приказ.

Зная о том, что наши фланги были обойдены противником, нужно было сохранить эти фланги, а он вылетел вперёд, очевидно, с целью сдать нас в плен. Не поставив в известность фланги, дал приказ выдвинуться и мне с ним. Приказ я выполнил, врезался в самую середину противника, избрав себе удобное место для большего поражения отступающего врага. Начал вести усиленную пулемётную стрельбу. Во время разгара боя и будучи не предупреждён, что наши отступают, батальонный командир не мог скрыть своей радости, что я остался среди белых. Ко мне под"езжает один красноармеец из первой роты и сказал мне, что наши части отступили, он-же и был у меня на подноске лент. Я ему сначала не поверил и сам выбежал на бугор – увидел, что наши уже находятся в старых окопах, я прибежал к своему пулемёту и закричал об отступлении. Все ребята схватили ленты и пулемёт и начали скрытно пробираться возле изгороди, чтобы не заметили белые, тем самым влиться в свою цепь. Но нас белые заметили и открыли пулемётный огонь. Двух пулемётчиков сшибло, осталось только 5 человек, и раненных перевязывать было некогда. Я пополз к своим, чтобы предупредить о прекращении стрельбы через нас и дать возможность перейти моей части линию огня. Первая рота узнала нас и сразу прекратила стрельбу. Я вернулся обратно к своим, забрал пулемёт и товарищей и вышел по ложбине к своей передовой цепи.

Навстречу мне выбегает батальонный командир Берсенёв, которому я прямо сказал, что он сволочь, почему не сообщил об отступлении наших частей. Он меня назвал беглецом и трусом, тогда я выдернул быстро "наган" и выстрелил ему в грудь, а командование батальоном принял на себя. Об этом я довёл до командира полка ХОДИЧ. ХОДИЧ предложил мне вести бой до конца его в этом звании.

Белые в этом сражении были разбиты, и большая часть их попала в плен. После боя мы пошли вперёд. На 3-й день я был вызван в штаб полка для выяснения причин убийства командира батальона. В штабе Ревтрибунал мой поступок одобрил, ибо Берсенёв оказался б/старым поручиком и ранее находился у белых.

После этого боя я заболел тифом. Мои застарелые раны открылись вновь. Я был увезён в Екатеринбург и оставлен на вокзале. В течении 8 суток меня разыскивал, узнав об этом, мой дядя нашего полка. Не найдя, он сообщил родственницам медичкам. Они разыскали меня и послали за мною машину. С вокзала меня из"яли и поместили в военный Госпиталь, где я пролежал 3 месяца. Во время болезни я сильно похудел, не мог ходить и был вынесен на носилках и, лёжа в телеге, привезён домой. Дома я ещё пролежал в постеле 2 месяца.

После выздоровления был направлен в распоряжение Инспекции пехоты 3-й Армии к тов. ЧЕРНЫХ, который знал, что я имею 12 ранений. Он меня направил инструктором всеобуча Пермской жел.дор. [64]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.200.Л.51-64

Tags: 1-й Камышловский полк, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments