Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

В.И. Киселёв о первых шагах Красной Армии

Личные воспоминания и впечатления.

Маленький кусочек из истории

Будучи рядовым солдатом 137 Нежинского полка старой Армии, солдатами которого я был избран членом Военно-Революционного К-та полка в Декабре месяце 1917 года, так как с Июля месяца 1917 года я поднимал активное участие в агитации о свержении временного правительства, в частности против Тарнопольского наступления, где в то время располагался полк (ст. Вонасовка). В это время в состав Военно-революционного К-та можно охарактеризовать следующими фактами: Председателем был избран Капитан ВЕРЁВКИН, который с пеной во рту протестовал против снятия погон; до 25% входило офицерство, до 30% младших чинов и писарьской интеллигенции и процентов 45 рядовых солдат, последние были крайне малограмотны политически, но они отлично разбирались в выдвигаемых лозунгах большевистской партией и Советской властью – "Долой братоубийственную войну, да здравствует мир без анексий и контрибуций", "Пролетарии всех стран соединяетесь" и проч.

Вполне понятно, как было тяжело работать нам – солдатам, более и менее развитым, при таком составе Комитета. Мы отлично знали, что желала буржуазия и её наймиты – контр-революционеры. В процессе работы в Комитете, мне пришлось наблюдать самому и испытать следующие тяжелые моменты:

1) В одно время на заседании полкового К-та, в декабре месяце 1917 года Председатель – Верёвкин, зачитывает телеграмму, полученную из Военно-революционного К-та 35 Дивизии, в которой категорически предлагалось выступить 137 Нежинскому полку из занимаемых пунктов в районе города "Городок" Витебской губ. и немедленно приготовиться к погрузке в вагоны для выезда в гор. Смоленск, так как польские легинеры "Домбра-Мусницкого" и немцы наступали по направлению гор. Минска, угрожая ряду городов, не исключая и гор. Смоленска. Верёвкин эту телеграмму истолковал так: Военно-революционный К-т Дивизии наводит на нас панику, что имеет общего Минск и Смоленск. Поляки сами не пойдут за [6] Днепр; зачем мол нам выступать с насиженного места, без нас там справятся; нас хотят загнать в холодные казармы, нет, мы не дураки, достаточно посидели в окопах, а теперь в праве и отдохнуть.

Верёвкин на эту телеграмму заранее приготовил проэкт постановления полкового Комитета, который гласил следующее:

"Мы абсолютно не намерены выполнять слепо Ваши распоряжения. От имени массы полка мы заявляем, что в холодные, сырые Смоленские казармы, мы не пойдём; выступать немедленно не можем, высылаем квартирьеров и только по возвращении последних мы будем в состоянии принять то или иное решение".

Нужно прямо сказать, что этот "тип" Верёвкин, пользовался громадным авторитетом, будучи ещё Комбатом, и, вместо того, чтобы выполнить распоряжение от Высшей Инстанции – В-Р. К-та Дивизии, в тот момент, когда на фронте дорог каждый солдат, его благородие Верёвкин приготовил преступное, контр-революционное по существу предложение и провёл его большинством голосов. За категорическое моё возражение против этого предложения Верёвкин угрожал мне арестом; но благодаря того, что я и один мой товарищ (бывш. подпрапорщик) тов. ЦВЕТАЕВ Леонид, пользовались достаточным авторитетом со стороны солдатской среды – членов Комитета; нам удалось с большим трудом сагитировать их во время перерыва в отношении вынесенной резолюции. Как только началось продолжение заседания, я вынес предложение в отношении измерения вынесенной резолюции, и т. Цветаев написал короткую, но революционную по содержанию, резолюцию. Верёвкин этим был крайне возмущён и предложил мне оставить зал заседания, но солдатская братва ответила ему протестом против его предложения и категорически потребовала порвать только что вынесенную резолюцию (Верёвкина).

Тогда хитрый Верёвкин видит, что солдаты иногда шутить не любят, то он руки по швам, мол, я ничего, ведь Вы решаете, моё дело маленькое и т.д. После чего была принята наша резолюция, которая была написана коротко и ясно: "Военно-Революционный Комитет считает своим долгом безоговорочно выполнить распоряжение В-Р К-та Дивизии и от имени солдат полка заявляет, что мы выступим в любую минуту, куда только будет приказано, для защиты Советской власти".

Мне как члену ВР К-та было поручено [6об] об"явить среди солдат добровольную запись (вербовку) в Красную Гвардию, сам я записался 1-го января 1918 года. К концу Января месяца было всего завербовано около 560-600 человек. Но можно безошибочно сказать, что всё офицерство нашего полка было враждебно настроено по отношению к записавшимся в Красную Гвардию, имели специальных агентов, которые распускали ложные слухи, что, мол, Вас – красногвардейцев, придушат, как цыплят, взяты уж поляками Минск, Орша, Смоленск и Витебск… Вас, мол, обманывают Комитетчики, они жаждут властвовать. Распускали всякие небылицы, приписывали Красногвардейским отрядам всякую ложь: грабежи, насилование, поджёги и проч. Меня завалили письмами из рот те солдаты, которые записались в Красную Гвардию; задавали мне вопросы, приходили ко мне в деревню, просили у меня совета, как им поступать в отдельных случаях и т. д. Командиры (офицеры) нагло издевалась над этими солдата ми, иронически с ними рассуждали. Если, например, Красногвардеец обратится с просьбой о выдаче чего либо к Командиру, то он отвечает: "Я тебе не дам, ты получишь от Комитетчиков, когда поедешь на фронт воевать против своих братьев". Такими отношениями эта свора, с одной стороны, деморализовала наши Красногвардейские ряды, а с другой, развивала в них ненависть к самим себе.

На одном из собраний, в Январе мес. 1918 г., я был вынужден заявить так, что если эти гады будут в дальнейшем распространять ложные слухи о Красной Гвардии, то мы их будем расстреливать, как собак, на месте. Такая мера заставила некоторую сволочь побеспокоиться за свою собственную шкуру.

В начале Февраля месяца 1918 года, я получил распоряжение от Председателя Военно-Революционного Комитета 35 Дивизии о том, что назначаюсь Начальником Партизанского отряда. Одновременно мне было поручено сформировать партизанский отряд из записавшихся Красногвардейцев 35 Дивизии, каковых одеть, обуть, вооружить и через 3 дня выступить в распоряжение Командующего Войсками Зап-фронта тов. ЕФИМОВА в город Оршу для общего сформирования; при чём был интереснейший случай:

Выделенных солдат из 137 Нежинского полка я поместил в деревнях, расположенных в 6-10 верстах от Штаба полка, с последним была установлена полевая телефонная связь. В моём распоряжении [7] остаётся 3 дня, а у меня ничего не получено: нет оружия, обмундирования, продовольствия, но Комполка б/полковник ПЕРМЯКОВ, который по существу является ответственным за выделенное имущество и оружие – меньше всего беспокоится. Он не только не содействовал в скорой помощи, чтобы мне своевременно прибыть на помощь на фронт, он, подлец, всеми мерами старался меня задержать. Когда я сформировал отряд, приехали к нему в Штаб вдвоём с тов. Цветаевым, он выслал к вам одного [вёрткого], как прут, офицера. Последний предлагает нам не ехать на фронт, лучше всего поехать домой и получить по новому комплекту обмундирования и денежное вознаграждение. Тогда ему тов. Цветаев ответил: "Ты, гад, проваливай, а то я тебе все скулы сворочу. Ты нас не купишь". Я, грешным делом, тоже самое, чуть было "не заехал ему в соответствующее место". […]

Посмеялись мы с дружком, с т. Цветаевым; я ему дал соответствующее поручение, а сам пошёл к б/полковнику Пермякову. Оказывается, он тоже самое намерен мне предложить: поехать на родину – жениться… Вместо того, чтобы скорее меня отправить с отрядом на фронт. Но этот более деликатно: сожалел, что я не дорожу своей молодостью, еду добровольно на Красный фронт и, вроде того, что ты, мол, ещё пригодишься на настоящем фронте и т.п. Но я этому сухому чёрту заявил: "Совета вашего, что мне делать, мне не нужно, какая мне предстоит трудная работа, я и сам знаю, без Вашего на то благословения". И потребовал от него немедленного снабжения всеми видами довольствия отряда, а также выдать пулемёты, гранаты, б/патроны, выделить лошадей и проч. Он мне ответил, что "пока мне не прикажет выдать просимого Вами Комдив, до тех пор выдавать я Вам ничего не буду, а приказаний Р.В. К-та я выполнять не обязан".

В этот день получить пулемёты не удалось. Я посылаю нарочного (своего помощника т. Цветаева) в гор. "Городок" в 20-ти верстах от места расположения моего отряда к Комиссару Дивизии с наказом. Комиссар мне дал соответствующие ответы на вопросы и параллельно с этим Пермякову было отправлено распоряжение о выделении нам оружия. Он всё-же в отпуске пулемётов тормозит. И только за 3 часа до отправки отряда, когда я ему позвонил по телефону и предупредил, что если через час не будут выданы [7об] пулемёты, то я веду наступление с винтовками на деревню, где расположен его Штаб, заколю его, как котёнка, и за опоздание погрузки отряда, он несёт всю ответственность. Только после этого он отдал распоряжение о выделении 6 пулемётов "Максима" и "Кольта", соответствующее количество лошадей, упряжи и обоза.

Вот при какой помощи приходилось нам – рядовым солдатам, сколачивать наши силы, нашу Р.К.К.А. Такое издевательство пережить можно только человеку при наличии железных нервов. [8]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.185.Л.6-8.
***

Дальше листов на десять идёт общий конспект событий гражданской войны, так что я его пропущу.

Кадр из 1 серии к/ф "Красная площадь", в котором, полагаю, та атмосфера более или менее верно отражена
Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment