Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Воспоминания А.Е.Смирнова из прошлого г.Кизела. Ч.2

Часть 1

В предыдущих кратких моих воспоминаниях это относится к началу февральской революции и во времена владычества меньшевиков и эсеров. Политическая борьба, перестройка руководящих органов на местах с начала возникновения гражданской войны. После таких этапов жизнь идёт быстрыми шагами, движется неимоверно вперёд, центр борьбы переноситься. Большевиками в центральных городах Петрограде, Москве и крупных рабочих районах ведётся подготовка к октябрьскому перевороту, низа же, как например захолустный Кизеловский район, в этом движении отстаёт.

Мне хорошо вспоминается, такие сведения ещё были пока не официальные, железнодорожники и горняки были в весьма напряжённом состоянии, нервничали, хватит ли сил и чем окончится взятие власти в свои руки. Одни выражались примерно так: "Нас вызывают на провокацию, надо быть спокойными, ждать когда поступит распоряжение, а потом [123] уже действовать". Вторые выражались так: "Этого не должно быть до тех пор, пока не соберется учредительное собрание, тогда только решится вопрос, кто будет править страной. Да и нет у большевиков таких подходящих людей из рабочих, кто бы мог управлять такой громадной страной, нас сейчас же разделят на части соседние государства, мы не в состоянии ничем противостоять, это будет наша гибель". Третьи смело заявляли: "Если рабочие Петрограда и Москвы больших заводов решили взять власть в свои руки до созыва учредительного собрания, это тоже есть учредительное собрание, что Совет выберет из рабочих, а не из буржуазии руководителей. Нам нечего бояться, найдутся среди рабочих старые революционеры, сумеют справиться и управлять страной. Пора давно выгнать всю буржуазию, которая залезла и править нами. Если только нам скажут, что власть перешла Советам, мы сделаем всё возможное, что от нас зависит. Мы поддержим рабочих, от этого не откажемся, боится только один трус, кому дорога своя шкура, а мы наоборот этого не должны бояться, и будем добиваться этого". Вот каким языком выражались рабочие в то время.

С получением извещения об октябрьском перевороте почему то среди луньевцев железнодорожников и горняков переворот прошёл спокойно, без каких то особых неожиданностей, каких либо препятствий на месте не было. Это можно об"яснить тем, что ещё заранее до переворота было настойчивое требование со стороны рабочих луньевцев: "Долой войну, вся власть Советам, роспуск временного правительства". Этим самым октябрьский переворот послужил наилучшим удовлетворением рабочим луньевцам Кизеловского района. Вскоре поступает распоряжение о случившемся перевороте из Петрограда и Москвы, что власть окончательно перешла в руки Советов рабочих, крестьянских, красно-армейских Депутатов, Керенский и многие министры бежали, часть министров членов правительства арестованы, в Петрограде, Москве и крупных рабочих районах все спокойно, рабочие массы на стороне Советов. С получением данного распоряжения Совет Рабочих, Крестьянских и Красно-армейских Депутатов выпускает призыв, что он надеется и нисколько не сомневается, рабочие и низовое крестьянство его поддержат и будут вести совместную борьбу.

С получением официального извещения и воззвания от Петроградского Совета Рабочих, Красноармейских и батрацких депутатов быстро выбираются советы, реорганизуются все аппараты применительно к построению советской структуры, упраздняется институт волостных, уездных собраний ещё построенных по типу земских собраний, в волостях и уездах выбираются советы. С этого момента начинается проводиться классовые различия. Вскоре [124] получаются декреты – все помещичьи земли, леса, имения, фабрики, заводы переходят в постоянное пользование трудового населения, помещичьи земли передаются немедленно трудовому крестьянству, леса, фабрики, заводы, недр богатства переходят в достояние государства, немедленно прекратить производимую частную торговлю, нажитое добро лёгкой добычей конфисковать и ряда примерных таких декретов. Советам на местах пришлось немедленно проводить в жизнь. При приведении в жизнь поднимаются вопли со стороны буржуазного населения, имеют поддержку от меньшевиков и эсеров, что большевики – грабители. Со стороны буржуазного населения при поддержке не сознательного населения ведётся усиленная травля такого свойству: что большевики грабят, всё награбленное делят между собой. На первых порах агитация имеет место некоторое сочувствие, и многие говорят, что большевики вскоре всё награбленное присвоят себе, бедноту будут эксплоатировать и сделают своими рабами. Среди крестьянства проводится агитация: землю вам отдали, а хлеб у вас отбирают и будут отбирать, неотплачивая ничем, стали уверять, что Советы долго не просуществуют, умрут естественной смертью. Среди тёмного и несознательного элемента частично такое явление имеет отражение. Зажиточное крестьянство отказывается выполнять продовольственную развёрстку. Среди несознательных рабочих на предприятиях падает дисциплина.

С конфискацией помещичьих имений и буржуазного недвижимого имущества среди передовых рабочих и бедняцкого крестьянства имеется полная поддержка Советам. Как рабочие, так и бедняцкое крестьянство окончательно убедились, что большевики правы, Советы проводят не на словах, а на деле, что требует рабочий класс. Для поднятия трудовой дисциплины от советов требуют введения трудовой повинности, выбрасывают лозунг: "Кто трудится, тот и может кушать, а кто не трудиться – худая трава из поля вон".

Беднейшее крестьянство помогает Советам через продовольственные отряды собирать кулачество продразвестку. При чём необходимо отметить, в 1918 г, продовольственное снабжение было весьма тяжёлым делом для Советов. Кулачество хлеб отдавать не хотело, а рабочие требовали увеличить паек. Советы удовлетворить просьбу рабочих полностью не могли, после чего развиваетоя мешёчничество, сильная спекуляция. Этот период послужил для контр-революционеров. Меньшевики и эсеры им помогали, вели сильную агитацию, что Советы заморят голодом всё население. Крестьянское кулачество агитирует среди бедняцкого населения не сдавать хлеб Советам. Партия большевиков с профсоюзами проводит компанию введения трудовой повинности [125] среди поголовного населения, на предприятиях вводится трудовая дисциплина. Крестьянское кулачество проводит пропаганду об уменьшении посевной площади, организует крестьянские вспышки против Советов. Крестьянскими вспышками руководят эсеры, им помогают меньшевики, бывшие полицейские, жандармы, попы и все члены царского дома, бывшие в армии, вплоть до генералов. Вспышки вскоре ликвидируются при помощи содействия бедняцко-батрацкого населения. Главари населением выдаются как контр-революционеры предатели рабочих и крестьян, после чего публично растреливаются на местах по постановлению чрезвычайных комиссий. Такие меры находят отражение среди крестьянского населения. Вспышки сходят на нет. Крестьянство таким руководителям больше не верит. Советы проводят в жизнь декреты, распределяют помещичьи, церковно-монастырские и кулачьи земли среди малоземельного крестьянского населения, выдаётся посевная ссуда из государственного фонда населению, не имеющего семян, является большой помощью, безлошадным выдаются частью лошади или деньгами на покупку таковых. Беднейшее крестьянство, видя такой подход Советов стремится увеличивать посевную площадь, выполняет продналог в сроки, и здесь ломает себе шею эсеры, как уверены были в том, что крестьянство не пойдёт за Советами, и большевики ничего сделать без крестьянства не могут. Среди крестьянства на местах становится всё больше авторитетными крестьянские Советы, начинают поддерживать во всех мероприятиях. Развивающаяся спекуляция, мешёчничество в деревне постепенно уменшается, сбор продналога ускоряется. За счет поступления продналога увеличивается продовольственный паёк на предприятиях, этим самым увеличивается с каждым днём трудовая дисциплина. Этим самым я хочу закончить проведённое самое тяжёлое время в работе на местах Советов с проведением их возникновения.

Как я уже указывал, что в Кизеловском районе Октябрьский переворот прошёл более спокойно. С организацией Советов жизнь стала входить в нормальное русло. Добыча угля стала увеличиваться, железнодорожный транспорт начинает работать безперебойно. Среди крестьянства имелось большое желание увеличить посевную площадь. Казалось, что жизнь будет быстро налаживаться, те тяжёлые нанесённые раны империалистической войной и предательской политикой временного правительства скоро залечаться, пролетариат совместно о крестьянством будет строить свой социализм. На самом же деле получилось совершенно иное.

Во второй половине 1918 года в Сибири открывается чехо-словацкий фронт против Советов за единую, неделимую Россию. С открытием фронта все враги Советов вплоть до дома Романова начинают стекаться, как чёрное вороньё, от них не отстают и [126] ближайшие их помощники меньшевики и эсеры. Во главу сибирского восстания становится верховный руководитель русского народа адмирал Колчак. Вскоре организуется временное правительство. Лидеры меньшевиков и эсеров ведут подготовку к созыву мёртвого покойника учредительного Собрания. С открытием колчаковского фронта в Сибири получается второе известие, что генерал Деникин идёт с юга на выручку Петрограда, и Юденич на Москву. Открытие колчаковского фронта, известие о Деникине и Юдениче не могли пройти без участия кизеловских рабочих. Среди горняков и железнодорожников с получением известий Центрального Исполнительного Комитета Совета Рабочих и Крестьянских депутатов выпускается возвание, что Октябрьские завоевания крови рабочих находятся в опастности, буржуазия в лице своих генералов при помощи международных акул капиталистов ведёт поход задушить рабочий класс, чтобы снова покорить и сделать своими рабами рабочий класс. В возвании говорилось, настали минуты роковой защиты угнетённых, порабощённых, рабочего класса, как никогда, кому дороги Октябрьские завоевания, всякий должен от малого до старого встать в пролетарские стальные ряды, защищать своё завоёванное право на жизнь и существование, честные рабочие, бедняцкое крестьянство ни минуты промедления должны встать под ружьё, иначе будет поздно. Одновременно получается декрет, что из Красно-гвардейских отрядов переименовывается в регулярную рабоче-крестьянскую Красную армию. С получением декрета на места немедленно приступают к организации рабоче-крестьянских полков из передового лучшего населения. В первую очередь берутся в Красную армию добровольцы, во вторую очередь мобилизуется рабочие без ущерба промышленности и бедняцкое крестьянство. На дело Советов выпала историческая весьма ответственная задача выполнять наказ рабочего класса.

Такие известия и декрет, полученный на местах, конечно, не могли не отразиться на настроении рабочих и беднейшего крестьянства. Слабые, не уверенные в борьбе рабочие выражались так, что нас ждёт такая участь, как французских коммунаров во времена парижской Коммуны, нам не выдержать натисков своей и международной буржуазии, у нас нет оружия, чем бы могли защищаться, не хватит продовольствия, нас возьмут измором. Вторые смело заявляли: "Сейчас настало время померяться, кто сильней, мы или буржуазия, надо немедленно записываться добровольцами в Красную Армию, больше спайки с бедняцким крестьянством, что и не было у парижских коммунаров, нам смерть не страшна, не время [127] рассуждать, надо действовать".

С открытием гражданской войны классовые противоречия имеют глубокий характер, возникают два непримиримых лагеря: с одной стороны рабочий класс, с другой стороны буржуазия с мелко-буржуазным мещанским собственником. У рабочего класса определённое твёрдое убеждение, настало время борьбы, необходимо встать в ряды рабоче-крестьянской Красной Армии, защищать свои права и интересы. Буржуазия с мещанским с большим восхищением занимает выжидательную позицию, когда придёт освободитель русского народа, Верховный руководитель Колчак, освободит от гнёта большевиков. С приближением Колчаковского фронта местная буржуазия с мещанством ведёт подготовительную подпольную подготовку к встрече чехо-словаков начинает вести открытую агитацию, старается разложить среди рабочих масс, уверяя в том, что с приходом Колчака большевикам придёт конец, их песня спета, власть перейдёт русскому народу. Несмотря на предательскую политику мелко-буржуазного и мещанского населения с одной стороны и приходящих известий с фронта о поражении Красной Армии быстрого продвижения чехо-словаков с казачеством на Урал, среди Кизеловских горняков и железнодорожников с каждым днем нарождается классовая вражда. Местные рабочие бросают самовольно своё производство, идут добровольцами в Красную Армию на Уральский фронт. Остальная масса самомобилизуется через большевиков, постепенно вооружаются, вводится военное обучение ежедневно по два часа, организуются запасные роты, если в случае придётся выступить, чтобы быть готовыми. Для поднятия настроения большевики становятся руководителями, добровольцами в Красной Армии, так же и запасные роты. У рабочих настроение с каждым днем становится, несмотря на паническое созданное настроение местным населением и обывателем. Работа Советов с каждым днём улучшается. Кизеловские копи управляются деловым Советом через выборных представителей. Союз горняков работает в полном контакте с Советами. Участковый комитет железнодорожников становиться полным руководителем железнодорожного транспорта, выполняет все распоряжения главного Железнодорожного комитета. Жизнь протекает более нормально, чем предполагали враги.

Во второй половине 1918 года на Кизеловские копи прибывают партиями заложники, то есть буржуазия высшей марки для несения трудовой повинности. Таковая под контролем ставиться на работу. Местное население не допускается во избежание создания контрреволюционного гнезда. [128]

Наступление чехо-словаков с казаками на Урале продвигается всё больше. Вскоре получается известие в июле или августе 1918 года, что чехо-словаки взяли Екатеринбург. Со взятием Екатеринбурга чехо-словаки намечают остальную часть Урала взять обходом, одна часть идёт на Сарапул-Ижевск для того, чтобы перерезать Каму, а вторая идёт на Верхотурье, на Соликамск. Но обход белых замедляется, ввиду того, что рабочие крупных заводов становятся под ружьё и ведут сильные бои, вскоре южной части удаётся Каму перерезать. Наступление ведётся на Каме на Пермь, но не так успешно ввиду того, что фронт становится по территории всё шире и шире, ряды красной армии увеличиваются, всякий важный пункт или местечко, село, деревня сдаются белым лишь после решительного боя. Северная часть, идущая на Верхотурье, ещё более задерживается из за того, что рабочие заводов организуют роты. Ведутся усиленные бои, но, принимая во внимание лесистое место, неимение путей сообщения и недостаточность крестьянского населения, создаются тяжёлые продовольственные условия, подвоз хлеба красной армии поступает весьма слабо вследствии того, что центральные губернии давать хлеба армии достачно не могли, белая же армия чехо-словаков с казаками снабжаются хлебом вполне достаточно из Сибири, так как продовольственная база в это время была Сибирь. При недостатке продовольствия Красной армии приходилось медленно отступать.

В ноябре 1918 гола, числа не помню, была взята стадия Чусовая. Луньевская ветка с Кизеловскими копями была по линии железной дороги отрезана от Перми, через день был также отрезан путь по тракту. Со станции Верхотурье белые наступали по прямой линии лесом через Расик на Усолье. Кизеловский район оказался отрезанным от всего мира. Все пути, по которым можно было отступать, перерезаны, оставался единственный путь отступать мелкими просёлочными, весьма лесистыми дорогами на север, на станцию Глазов, иного пути не было. Со взятием станции Чусовская и пересечением Романовского тракта, идущей колонны через Расик прямым путём на Усолье, это был самый тяжёлый момент для Кизеловского района. С одной стороны нет путей, по которым можно было бы отступать, и с другой стороны, совершенно не было продовольствия. Отрезанная часть 3 Уральской армии на станции Чусовская сумела захватить часть поезда и до станции Усолье переехать по железной дороге, не принимая боёв, за исключением подрывной команды, которая взорвала несколько мелких железнодорожных мостов, чтобы преградить быстрое продвижение белых.

Все отрезанные железнодорожные поезда направлялись на конечную станцию Усольская с армией и кто хотел эвакуироваться, что сильно мешало [129] плановости отступления, потому что станции Усольская невозможно было принять все идущие поезда. Но при энергичном участии железнодорожников Луньевской линии, за исключением некоторой администрации, попрятавшейся в лесах, перевозка Красной армии и желающих эвакуироваться была проделана под руководством Участкового Кизеловского Железнодорожного Комитета успешно. Поезда принимались полностью, производилась быстрая разгрузка, порожния вагоны ставились на запасные пути или отправлялись на ближайшие станции. Отступающая красная армия была разбита на части, всякое руководство со стороны командного состава потеряла, все части по прибытии в Усолье отступали до села Кудымкар около 150 вёрст от Усолья.

Кизеловские горняки и железнодорожники, видя создавшееся безвыходное положение, под руководством партийных большевистских комитетов совместно с Советами формируют свои роты, выделяют свой командный состав, для прикрытия отступающих организуемся фронт. Одна рота отправляется на Расик для того, чтобы задержать белые части, идущие со станции Верхотурье, вторая рота выступает на Романовский тракт удерживать натиск белой армии и даёт возможность отступать эвакуированным эшелонам проселочными дорогами на Глазов со ст. Кизел и Усольская и города Чердыни, и третья часть Кизеловских рабочих, начиная со ст. Кизел принимает бои с наступающими казаками по линии железной дороги. При энергичном действии Кизеловских горняков и железнодорожников белые армии задерживаются, созданная паника, что все останутся у Колчаковских банд ничем не оправдывается. Кизеловский Совет совместно с горняцким деловым Советом быстро производит полный расчёт по заработной плате с рабочими, эвакуируется совместно с семействами рабочих и служащих. Копи остаются вполне в исправности, ни одна шахта не была разрушена и затоплена.

При эвакуации Кизеловский Совет вынужден был взять на себя большую ответственность, ликвидировать контр-революционное гнездо с заложниками, работающими на копях. В качестве заложников были даже великие князья. Часть заложников была взята с собой, и часть была расстреляна на копях.

Участковый Кизеловский Железнодорожный Комитет, отрезанный от Управления Пермской ж.д., также, чтобы не быть в долгу, пытается рассчитаться по всей задолженности с рабочими. Собирается вся станционная выручка, начиная от ст. Губаха и кончая ст. Солеварни, и вся выручка общества потребителей железнодорожников, но собранной станционной выручки недостаточно. Кизеловский Горняцкий Деловой Совет железнодорожников авансирует двумя миллионами рублей. Участковый комитет рассчитывается со всеми железнодорожниками Луньевской линии, в чём я лично принимал участие как ответственный казначей, [130] едущий с поездом, и платил деньги на всех казармах и станциях.

18 декабря 1918 года Кизеловский железнодорожный Комитет эвакуируется с поездом со станции Кизел на ст. Усольская. С прибытием на станцию Усольская Участковый Комитет производит последний расчёт с рабочими, формирует первый эшелон железнодорожников и эвакуируется до ст. Глазов.

Мне припоминаются два выдающихся случая. Первый – когда прибыла последняя часть Красной армии, с ней была часть продовольствия, мука, мясо, рыба, мыло и литература. Для того, чтобы не растаскали неизвестные люди, участковый Комитет решил это продовольствие отправить на ст. Кизел – два вагона с продовольствием и литературой с кондуктором Малининым. Последний согласился поехать через фронт с двумя вагонами при паровозе, так как в Кизеле был полнейший голод. Кондуктору Малинину удалось пробраться через фронт и раздать продовольствие оставшимся железнодорожникам. Второй случай весьма неприятный и трагический – это с прибытием роты Кизеловских рабочих с Расикского фронта. Разбив противника, рота вернулась на станцию Усольская через пять суток, голодные прозябшие люди, но обогреться на ст. Усольская было совершенно негде. Каким-то образом среди порожних вагонов на ст. Усольская оказался один вагон с бочками, впоследствии выяснилось, что в бочках был берёзовый спирт. Вскоре берёзовый спирт в бочках был ротой обнаружен и для того, чтобы отогреться, многие выпили березового спирта и через непродолжительное время умирали на станционных путях, так как берёзовый спирт сильно разрушает организм. Умирали мучительной смертью, и оказать какую-нибудь медицинскую помощь было невозможно, получилась смертность до 80 человек.

С прибытием на ст. Усольская Кизеловского Участкового Комитета пришлось задержаться на три дня для полного расчёта с рабочими. После окончания расчёта 21 декабря со ст. Усольская выехал первый эшелон железнодорожников с участковыми комитетам Кизеловским и Усольским с имуществом и документами. Для дальнейшей эвакуации остался коммисар Охраны Луньевской линии тов. Верёвкин Василий Георгиевич. Мне пришлось выехать с эшелоном, имея при себе документы и денежные суммы. Наш эшелон состоял из 50 возов и 220 человек. Когда мы тронулись со ст. Усольской, наблюдать за происходившим было весьма неприятно. Все отступающие мужчины были в бодром настроении, всякий строго отдавал себе отчет, зачем он отступает. Хуже было смотреть на провожающих жён и детей. Остающиеся жёны и дети были под большой угрозой от белых банд, а также оставалась без куска хлеба и без всяких средств. Жёны и дети плакали, что они навсегда останутся сиротами, отцы и братья успокаивали, что они скоро вернутся ещё с большей [131] силой, и с теми, кто осмелиться посягнуть на наши семейства, мы сумеем расчитаться. После последнего прощания эшелон тронулся с пением Интернационала, семейства провожали на расстоянии 5 вёрст.

Во время проводов каждый отступающий чувствовал себя весьма неприятно, но во время дальнейшего следования с каждым днем чувствовалась настолько сильная спайка. Всякий заботился не только о себе, но все отступающие делились между собой куском хлеба. У некоторых из отступающих не было тёплой одежды, шли в рваных сапогах, летних фуражках и пиджаках, в особенности паровозники не могли захватить из дома и пошли прямо с паровоза, не заходя домой, а во время отступления был сильный мороз, доходящий до 40 градусов. Между эвакуированными собирались деньги на покупку старых валенок, шапок, шуб и снабжали тех, кто ничего не имел. Эшелон пробирался малыми просёлочными дорогами по лесам, не имея дороги. До ст. Глазов эшелон шёл 13 суток, через каждые 40 вёр. крестьянские подводы менялись, при чём я должен отметить, что эшелон шёл весьма образцово, было вежливое обращение с крестьянством, также со стороны крестьянства к эвакуированным было большое сочувствие. За всё взятое у крестьян эвакуировавшиеся расплачивались старыми романовскими деньгами, за время пути не было никаких недоразумений. Во время ночёвок, где останавливался эшелон, выставлялись посты, и ходили патрули, менялись по очереди через каждые два часа, чтобы не напали бандиты.

С прибытием на ст. Глазов эшелон на другой день с большим трудом получил пять вагонов для погрузки. Вагоны не давались потому, что станция сильно была забита. Когда мы стояли в Глазове нас Красная армия кормила горячими обедами. Погрузившись на второй день в вагоны, нас направили в Вятку. На второй же день назначили кого на прямой транс порт, кого в железнодорожный отряд и кое кого послали в организации. Всё привезённое имущество было сдано через комиссию, существовавшую по эвакуации, и деньги с документами были сданы через железнодорожное казначейство.

Находясь во время эвакуации по разным организациям, эвакуированные держали между собой связь. Большой заботой у каждого было, в каком положении находятся семейства, оставленные на произвол судьбы, но известия никто подробно не получал.

Со времени эвакуации до ревокуации прошло семь месяцев. Казалось бы, что времени прошло порядочно, но из эвакуированных никто этого времени не замечал, каждый был озабочен борьбой на гражданском фронте. Сначала были весьма грустные известия, что Красная армия терпела поражения, белые подходили вплотную к городу Вятке, настроение до мая 1919 года было паршивое, [132] ни у кого не было большой уверенности, что скоро вернёмся к себе на Урал. Но после того, как была проведена перегруппировка частей и командного состава Красной армии, после первого же наступления красных со взятием пленных целыми ротами и батальонами, от передачи пленных, что в тылу Колчака идёт полный развал, стало для каждого понятным, что борьба уральских рабочих будет скоро выиграна.

Вскоре среди Красной армии поднимается настроение, ведётся усиленное наступление, с каждым днём имеются успехи. С фронта поручаются известия, что по линии железной дороги красными взята участковая станция Верещагино, вторая группа наступает с верховьев Камы на Ижевский завод, эвакуированные уральцы находятся в тылу и не верят такой быстрой победе, но известия скоро подтверждаются фактами. Через несколько дней идущие пассажирские поезда на Северной дороге имеют большие расклеенные плакаты на вагонах. Взята Пермь и Екатеринбург, противник отступает в панике. Требуется скорейшее составление разрушенной железнодорожной линии для быстрого продвижения Красной армии. Эвакуированные Кизеловские рабочие, сформировавшиеся в свой полк, возвращаются освобождать свои копи от белых банд и продвигаются с фронтом в Сибирь для окончательного подавления Колчаковской армии.

После отступления белой армии в наследство остаются железнодорожникам Луньевской линии следующее: взорваны все без исключения железнодорожные мосты, угнаны колчаковцами все поголовно паровозы, пассажирские, товарные вагоны, железнодорожный телеграф был уничтожен, жизнь железнодорожников замерла. С приходом красной армии от железнодорожников требуется немедленно восстановление своего транспорта. Через самое непродолжительное время путейские рабочие совместно с окрестным крестьянством начинают, как муравьи, восстанавливать мосты. Скоро к ним приезжают железнодорожные восстановительные батальоны. Через 3-4 месяца мосты временного характера восстанавливаются, дальше путейцы ведут работу постройки капитальных, железобетонных мостов. Через год мосты почти все были восстановлены железными.

Рабочие службы связи, начиная от Усолья и кончая Чусовой, исправляют телеграфные провода, попутно устанавливают между станциями телефонную связь, так как телеграфные аппараты были увезены белыми. Через два месяца линия была восстановлена, но первое время с восстановлением движения поезда отправлялись по телефонному соглашенью, и только через полгода были с трудом приобретены телеграфные аппараты и установлены на всех станциях.

Рабочим сл. тяги пришлось больше всего приложить своих усилий. Паровозники Усольского, Кизеловского депо приступили восстанавливать из старых, ликвидированных несколько лет тому назад паровозов. Паровозы восстанавливались исключительно из старых частей. Паровозные части собирались, где только удавалось, снимались с паровозов, собирались на линии, валяющиеся от крушения. При максимальном напряжении востанавливается в течение 2 месяцев шесть паровозов. Рабочие тяговики здесь проявили себя истинными борцами за дело рабочего класса. Работа происходила, не считаясь со временем, большинство ходили домой один или два раза в неделю, остальное время проводили в депо, работали, закусывали и тут же у станка спали по часу, по два. Всё, что было возможно, тяговики паровозники использовали. Вторая часть тяговиков вагонников приступала к восстановлению разбитых, совершенно негодных товарных вагонов. Так как классных вагонов на Луньевской линии не оказалось, пришлось собирать всё, что было возможно. Разбитые вагоны валялись на запасных станционных путях и на линии под откосами. Рабочие разбиваются на бригады, собирают все вагоны, начинают восстанавливать, используя всё возможное. Через два месяца всего было восстановлено 106 вагонов. Приспосабливается для перевозки пассажиров часть вагонов, другая часть используется для перевозки грузов.

После ухода белых движение было только между Кизелом и станцией Губаха на Кизеловской кукушке. Потом был восстановлен один кампаундский паровоз. Через полмесяца с восстановлением Яйвинского и Сухого Рога мостов движение открылось между Усольской и Губахой. Восстановленные паровозы и вагоны были использованы полностью.

Кизеловские горняки также не мало приложили усилий, [чтобы] привести свои шахты в порядок. Многие шахты были разрушены или залиты водой. Электростанции, как Кизеловская, так и Половинкинская, работали весьма слабо, в горе не могли освещать и пустить насосы для откачивания воды. Но приложенная энергия кизеловских горняков, вскоре электростанции ремонтируются, шахты восстанавливаются, из затопленных шахт вода откачивается. Через полмесяца начинается добыча угля.

С восстановлением железнодорожного транспорта и кизеловских копей быстро организуется перевозка угля через ст. Усольская, в Усольской перегружается на воду и отправляется до города Перми по Каме, так как уголь крайне был нужен для железной дороги и Балтийского флота. Угля было перевезено за два месяца до заморозков до 500 тысяч пудов. Этим самым кизеловские железнодорожники и горняки дали возможность выйти из тяжёлого состояния республике.

Я должен оговориться, что вышеуказанные случаи [134] восстанавливаются в моей памяти. Возможно, что некоторые моменты освещены недостаточно полно и ясно, прошу извинить, но достаточно прочитать со вниманием, и всякому будет ясно и понятно, насколько велика заслуга перед рабочим классом рабочих Кизеловского района. Я надеюсь, что многие товарищи участники сумеют восстановить всё прошлое по Кизеловскому району для того, чтобы было зафиксировано в революционной истории для вновь подрастающего поколения.

Я ещё вынужден остановиться на одном тяжелом моменте по Кизеловскому району. Во время гражданской войны потеряно много лучших товарищей, которые отдали бесстрашно свою жизнь за дело освобождения рабочего класса. Во время прихода и отступления белых на ст. Кизел много было расстреляно без всякого следствия рабочих. Расстрел производился открыто у каменной стенки рядом со станцией, трупы валялись по несколько дней на путях. Кроме того, во время отступления было живыми заброшено в шести верстах от Кизела в Артемьевскую шахту с лишком сто человек. С приходом красных было с большим трудом извлечено 52 человека. Трупы похоронены в городе Кизеле на площади. Остальных товарищей достать не удалось ввиду того, что трупы уже разложились. Месть со стороны белых банд была также на жён эвакуированных мужей. Жён пороли нагайками, отбирали последнее имущество, производи ли аресты, под усиленной охраной заставляли выполнять разные самые тяжёлые физические работы. Эта месть белых была излита, потому что кизеловцы славно защищались от нашествия белых бандитов, организованно, как полагается честному революционному боевику на передовых позициях. Честь и слава погибшим товарищам, вас история не забудет.

Я этим и заканчиваю свои краткие воспоминания.

С товарищеским приветом А.Смирнов
Член В.К.П.(б) с 1917 года. Парт. бил. №0492460 [135]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.165.Л.110-135.

Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments