Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

М.Ф. Петров. ОПИСАНИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ и СУЩЕСТВОВАНИЯ бывшего КЫНОВСКОГО ЗАВОДА.

ОПИСАНИЕ ВОЗНИКНОВЕНИЯ и СУЩЕСТВОВАНИЯ бывшего КЫНОВСКОГО ЗАВОДА.

Среди непроходимых лесов и гор Урала по лесистой речке Кына в 1760 году во время крепостного права стал строиться железоделательный и чугуноплавительный завод. Железоделательный завод был построен немного выше падения речки Кына в судоходную реку Чусовую, по которой плавали барки, сплавляли все выработанные изделия, как то: чугун, железо, медь и прочие металлы из выше стоящих заводов на реке Чусовой. Так-как железных дорог было совершенно мало, сплавляли по реке Чусовой до города Перми, а затем подсцепляли на буксир парохода по реке Каме и Волге, сплавляли до Нижнего Новгорода. Там помещики продавали все свои изделия. Другой подсобный цех домна была построена выше по течению речки Кына. Для постройки заводя нужны были люди, которых выселили недалеко от городя Перми по правую сторону реки Камы из деревень. Люди работали 12 и 18 часов в сутки за насущный кусок хлеба, платя две или три копейки в день. Обращение было без человечное. Люди недовольны были своими правителями, в свободное время собирались толпами, вспоминали о своей прошлой жизни в деревне и плакали. Всё население было привлечено к работе, несчитаясь с полом и возрастом. Не желающих работать наказывали плетьми. Женщины работали в кирпичных сараях, делали кирпич, месили босыми ногами глину. Для каждого человека был дан непосильный урок. Работать слабым приходилось дольше времени. Заканчивая свой заданный урок, люди, изнурённые и утомлённые работой, возвращались домой поздней глухой ночью, по утру рано в три часа нужно было опять вставать от сна и итти на раскомандировку. Идя на раскомандировку, люди спали на ходу. Опоздав на пять минут, двери разряда, где раскомандировывали людей на работы, затворялись, и опоздавших людей затем стегали вицами и тоже посылали на работу. Так длилось до отмены крепостного права.

После отмены крепостного права стали работать 12 часов в сутки, но издевательств таких не было, стали жить и работать в своём хозяйстве, этим делали себе приработок.

1864 году было организовано едино потребительское общество. Первое общество по всей России, поэтому и назвалось дедушка Русской кооперации, в которое входили пайчиками лишь крупные [37] служащие, получающие приличные жалования, так как в паи мелким служащим и рабочим были непосильны. После, спустя несколько лет, паи вкладчиков были уменьшены, тогда стали вступать и рабочие массы. Капитал Кыновского Потреб-Общества сильно возрос, были открыты в соседних селениях отделения, как то: в заводе Серебрянке, Коноваловке и ст. Кын. Всех отделении было открыто 8-мь. Товар набирался на круглый год и приводился на барках с низовьев реки Чусовой из Н-Городской ярмарки. В заводе Кыну торговля была в руках кооперации. Частному торговцу было торговать трудно потому, что у кооперации товары были завсегда дешевле и доброкачественнее. Так дедушка Русской Кооперации торговал до революции. Во время гражданской войны весь капитал был увезён приспешниками Колчака. С 1923 года пришлось создавать новый капитал через посредство влаживания новых паёв, взятия подрядов в лесозаготовительных организациях, и в настоящее время хотя небольшой капитал, но всё же есть.

Кыновской завод работал сто пятьдесят лет. Люди, работавшие посменно в заводе, разрабатывали небольшой участок земли, на котором делали себе приработок, снимая урожай, а остальное население завода Кын жило исключительно на заводской заработке. Хлеб покупался с базара, привозимый Кунгурскими крестьянами. Так на Кыновской земле без удобрения ничего не снимеш, почва глинистая и каменистая, удобрения представлять на пашню трудно, так как кругом горы, вести нужно в гору, а поэтому хлебопашество в заводе Кыну привилось в малом количестве.

В 1910 году бывший граф Строганов Кыновской завод сломал. Все машины и чигун, железо отправил в свой завод Добрянку для переделки. После закрытия завода люди пошли искать работы в Лысьвенский завод. Старички остались дома, работали в лесничестве, на подсобных работах. Всё молодое поколение разошлось по заводам Урала. После Февральской революции часть людей возвратилась в Кын.

В 1917 году после Октябрьской революции сделали у помещика Строганова опись всего оставшегося имущества. После описи имущества нужно было восстановить доподлинную Советскую [37об] власть. В то время управление было меньшевитское, опытных cоциал демократов большевиков небыло, пришлось выехать в Лысьвенский завод с ходатайством об отпуске опытных товарищей, которые бы могли организовать власть, Вол-исполком с его отделами…

В декабре м-ц командировали тов., который приехав в Лысьву, предъявил документ Вол-исполкому, Вол-исполком препятствовать нестал, а приветствовал с начатием дела, дал товарища, сделал партийную печать, с каковой приехали в Кын. В Кыну в это время происходила запись в партию. По приезде в Кын стали организовывать Вол-исполком с его отделами.

В 1918 году была выбрана на общем гражданском собрании красная гвардия, средства на оплату служащих и Красно гвардейцев изыскивались на месте. Кын тогда был в Кунгурском уезде, а Кунгур средств на содержание неотпускал не копейки. Жалование было всем одинаково, Когда узнали, что на Урале начинают поднимать голову белые банды, как то Дутов, то Кыновской Вол-исполком стал принимать меры к обороне. Оружия небыло, пришлось ехать за винтовками в горд Кунгур. В марте м-ц 1918 году, привезя винтовки образца "Гра" в небольшом количестве, стали обучать незнающих строя население, и весной к маю м-цу всеобуч был закончен. Это проходящее всеобуч население было зачислено в Кыновской отряд, каковой нёс сторожевые посты.

В июне м-це в 12 верстах от Кына в деревне Усть-Серебряной к верху по реке Чусовой появились казаки в количестве 400 человек. Кыновской отряд был разбросан на берег реки Чусовой и другие дороги, с которых ожидали прибытия казаков. Незная их направления, думали что они двинутся через Кын. Когда послали разведку, то разведка узнала цель ихней поездки. Выяснилось, что они проехали ниже Кына в восьми верстах в низ по течению реки Чусовой, перейдя в брод таковую через деревню Зимняк и Грязнуху. В деревне Грязнухе взяли проводника и отправились через гари на окружную грань. Продвигались они к Чусовскому заводу для взрыва железнодорожного моста через реку Чусовую. Вол-исполком, узнав это, дал известие по телефону в [38] Лысьву, каковая выслала отряд, и разбили казаков.

Когда стал продвигаться Колчак к Свердловску, то из Кыновского отряда были посланы нисколько человек для охраны железнодорожного моста через речку Кын на ст. Кын. После здачи города Свердловска Колчак стал пробираться к пределам Кына по западно Уральской железной дороге. Когда Кыновской Вол-исполком получил известия, что занята ст. Утка, неприятель двинется в перёд, ударил в тревогу через посредством церковного колокола. Люди в то время были на сенокосах, услыхав тревогу, бросили сенокос и бежали к Вол-исполкому. Вол-исполком дал знать в Коноваловский завод и завод Серебрянку.

Для высылки отрядов на фронт ожидать пришлось до вечера. К вечеру пришол Коноваловский отряд. Кыновской Вол-исполком взял всех своих сотрудников и Красную гвардию с собой на фронт (немогущих следовать на фронт старых и больных оставил охранять Кын). Был устроен митинг. После митинга два отряда двинулись в ночь на ст. Кын. Придя на ст. Кын, потребовали вагоны для погрузки. Днём на другой день погрузились и поехали на фронт. Приехав на ст. Илим, где был фронт, там был штаб Лысьвенского отряда. Председатель Волисполкома, зайдя в штаб, где его спросили, зачем он явился, обрисовал положение, что прибыли на фронт весь Волисполком со своим отрядом и Красной гвардией, то ему предложили немедленно ехать обратно всему Волисполкому и Красной гвардии для охраны тыла, за неподчинение пострачали трестом. Справившись на ст. относительно поезда, сказали, что поезда на ст. Кын сегодня небудет, а пешком до села Илима итти восемнадцать вёрст лесом, но решили итти на село Илим. В ночь, придя к селу Илиму, умаялись и не знали, правильно пришли или нет. Так как в заводе Утке были белые, послали разведку, разведка ушла и не возвратилаоь, послали другую, та точно так же не возвратилась (потому что люди сильно устали, а обратно итти нужно подниматься в гору).

Решили пойти все. Спустившись с горы, встретили патруля, которой провёл до Волиополкома каковой [38об] разместил по квартирам для отдыха, тек как время было ещё мало.

Утром, отдохнув и подкрепив свои силы, кто чем мог, стали искать лодки для отплытия на лодках в завод Кын, но лодок не оказалось. Пришлось пуститься в низ по течению реки Чусовой до деревни Сулема, где и нашли лодки. Погрузившись, поплыли дальше. Так как вода была маленькая и несло тихо, пришлось ночевать на кордоне Еква. Переночевав, поплыли дальше. Потплывая к Кыну, Кыновская разведка донесла оставшимся товарищам, что плывут на лодках белые. Имеющийся резерв разбросили цепь по берегу реки Чусовой для встречи врага. Благодаря прибывшему товарищу с фронта со ст. Илим на поезде, который ходил в деревню Мартянову для проведения собрания, раз"яснил, что плывут наши. Так как лодок было много, то товарищи успокоились и разошлись по местам.

Недойдя до дома после дороги, пришлось делать встречу убитым трём товарищам при столкновении поездов, это были первые жертвы завода Кын, каковых похоронили с честью салютов в центре Кына, в школьной ограде, при большом стечении народа, а затем после встречи тел убитых товарищей было созвано партийное собрание, на каковом информировали о происшедшем за время нашего отсутствия. После нашего ухода на фронт на другой день получили извещение по телефону из села Ослянки, находящегося в низ по течению реки Чусовой в девятнадцати верстах, что трое неизвестных, которых хотели задержать в Ослянке не удалось, каковые скрылись, уйдя по направлению в завод Кын. В Кыновском Волисполкоме установлено было дежурство по ночам. Граждане завода Кына днём были на сенокосе, а ночью с винтовкой в руках проводили дежурство.

Утром рано один товарищ, идя с дежурства домой, увидел трёх человек, спускающихся с горы из лесу в Кын, остановился, подождал их и спросил документы, каковые документов пред"являть нестали. Тогда он повёл их в Волисполком, они согласились. Идя по дороге, встречается другой товарищ, идущий с дежурства домой, послал его обратно вперёд, дабы известить Волисполкому, что бы они приготовились для встречи гостей. При заходе в колидор Волисполкома, который был тёмный, один товарищ дежуривший вышел в колидор [39] и стал за двери, наблюдать за пришедшими. Один из них приотстал, поставил котелок в угол, положил леворвер в котелок и прошол во внутрь Волисполкома в кабинет председателя. Последний стал спрашивать документы, один из приведённых сказал: "я обронил документы в коридоре и хотел за ними воротиться". Но в это время товарищ, который следил в коридоре, принёс леворвер и сунул председателю на стол (у этого товарища небыло у обеих рук кистей). Председатель Волисполкома схватывает леворвер и командует: "Руки вверх", – наставляя леворвер на неизвестных приведённых. Тогда бандиты бросились бежать в окно, выбросив патроны и бумажник в окно. Товарищ без кистей у рук всепился с зади за бока бандита. К нему подоспели другие и их от окна от тащили. Председатель скомандовал вторищно: "Руки вверх." Бандиты, видя свое безсилие, подняли руки вверх. Их всех троих обыскали, нашли еще один леворвер системы "Маузер" и запасные патроны. Затем принесли верёвки, связали им руки, посадили на диван, поставили к ним караул, а сами послали за судей. Придя, судья сделали заседание, на котором решили расстреллять, что и было приведено в исполнение чуть свет на другое утро. При расстреле бандиты сказали, что в памятной под верхней обложкой посмотрите и узнайте всё. По возвращении с расстрела паметная была уничтожена на огне в печи, то были офицеры согласно найденных документов и у каковых оказалось не по одной паре одежды. Это были разведщики, которые снимали планы с местностей. Ихние вещи были разыграны на лотерее, деньги от лотореи поступили в общую кассу.

Когда Колчаковские банды подошли к ст. Кын, Кыновской отряд приготовлял бойцов для встречи врага. Выставил заставу на Мёрзлой горе, которая находится на окраине по направлению на ст. Кын и другие места и дороги, а остальные были рассыпаны в цепь на горе Плакуна, находящейся в центре Кына над бывшим заводом. Пролежав до вечера, враг не появлялся, видна была лишь разведка со стороны со ст. Кын, которая, не доехав окраины населения, вернулась обратно.

Отряд, опасаясь врага, решил ночевать в [39об] лесу. Утром опять зашли в Кын и стали вести занятия в учреждениях, кто где занимался. По занятии ст. Кын враг обошол её кругом и захватил в плен латышей, которых по расстреляли и повешали в бакгаузе. Люди висели, как веники. Наши броневики красной армии отступили под натиском врага. После взятия ст. Кын в завод Кын начали подходить отряды Шароновский и Ивановский. Шароновский отряд, взяв провизии из Кыновского отряда, у которого её было мало у самого и которую приходилось заготовлять у населения завода Кын и близ лежащих деревнях. Взяв провизии, отправился к верху по Чусовой, подвигаясь по просёлочным дорогам с большими трудностями, везя с собой артиллерию по лесистой и топкой местности, через деревни Кошкину, Гаревую, на Деминеву, которая находится на берегу реки Чусовой. Из деревни Деминевой отряд пробирался пешком по горам и обрывам, а под артиллерию был дан полубарок, на котором подняли на лошадях вверх по реке Чусовой до завода Утки, где в последствии отряд Шаронова был разбит, сам командир Шаронов был ранен в ногу и приехал в завод Кын.

В один из дней в 12 часов по полудни завод Кын был окружон белыми со всех сторон, произошла первая схватка в заводе Кыну, из которого пришлось пробиваться с боем из кольца врага. Пулемётные и ружейные выстрелы были слышны со всех сторон. Ивановский и Кыновской отряд, захващенные в расплох, убежали, кто как мог отстреливаясь от врага. Стоявшая застава на Мёрзлой горе была отрезана и взята в плен. Люди пробыли в плену до глубокой зимы. Родственники, оставшиеся в Кыну, ходатайствовали перед Колчаковскими властями и давали выкупы, посылали людей в Сибирь, где находились пленники, дабы привести их домой.

Многие не вернулись, померли о голода. Пришедшие домой большинство были не здоровы. Отряды отступили до Коноваловского заводе, а затем до Чусовского завода. В Чусовском заводе погрузились в поезд и приехали в Лысьву.

По приезде в Лысьву отряды узнали, что Кын от белых освобождён, сяли на поезд и доехали до ст. Кын. [40]

Со ст. Кын пришли пешком в завод Кын, где был 17-й Петроградский полк, который выбил из Кына белых. Потребовав от нашего отряда документы, по предъявлении документов члены Волисполкома заняли свои посты и развернули работу. Находясь на своих [местах], тут же у них и оружие подле себя для всякого случая, дабы недаться в руки врагу.

Однажды наш отряд под наттиском превосходных сил противника вынужден был отступить до завода Серебрянки с Лесновско-Выборгским полком, который при неоднократных стычках с белыми был сильно потрёпан. На подмогу был выслан Камышловский полк из города Кушвы. Прибыв в Серебрянку, он ничуть неостановился, потребовав подводы, и совместно с Лесновско-Выборгским полком и нашим отрядом отправились в наступление. Время была осень, гололядка в октябре м-це, дойдя и доехав до деревни Талицы, которая находится в шести верстах от Кына, оба полка и наш отряд повели наступление. Встреча с врагом произошла у самого населения Кына, произошол бой, каковой длился пять часов.

Сперва была перестрелка, а затем пошли на штыки в атаку. Во время атаки на штыки Колчаковские солдаты сгрудились в одну кучу, как овцы, побросав оружие. Некоторые кричали матерей, сдались красным в плен. В этом бою была разбита наголову офицерская рота. Несколько офицеров и полковник были взяты в плен и расстреллены. После освобождения Кына от белых банд Камышловский полк ушол на другие фронта на подмогу. Лесновско-Выборгскому полку пришлось итти в наступление по Кунгурскому тракту на деревни малый и большой Кумыши, так как западно Уральская дорога по ст. Кормовище была занята белыми. По дороге в деревню Кумыш полк шол развёрнутым фронтом. на 8-й версте от Кына в Точильном логу полк нашол на заставу белых, произошла перестрелка, и застава убежала в панике на железную дорогу, где сообщила о нашем наступлении. Не доходя до малого Кумыша, полк пустил в перёд конную разведку, которая известила, что противник отступил на линию железной дороги. Пошли дальше на большой Кумыш. Не доходя до деревни, выслали разведку, каковая донесла, что противника [40об] нет, а паровозы один за другим бежат, подавая глухие свистки, слышен стук и шум вагонных колёс. Уже вечерело, полк, войдя в деревню большой Кумыш, выставил посты, разаставил солдат по квартирам и выслал разведку на ст. Кумыш, ехать нужно всё лесом шесть вёрст, и разведку по направлению деревни Крутой лог, к переезду, дабы разобрать железную дорогу, что бы нельзя было отступать противнику. Разведка возвратилась на утро, донесла, что противник отступил, оставив некоторое имущество и несколько лошадей на ст. Кумыш.

Полк, забрав всё, отправился в Кын, где нёс сторожевые посты. Артиллерия полке стояла на украине Кына в леске около кладбища. В заставу под прикрытие батареи входил Кыновской отряд. Враг в то время сгруппировывал силы и окружал Кын со всех сторон. Получив известие от разведок о появлении белых банд в противоположной стороне Кына вверх и вниз реки Чусовой, Леоновско-Выборгский и Кыновской отряд в одно из осенних утров отел отступать по направлению бывшего Серебрянского завода. Пройдя деревню Талицу, полк остановился, послышались в переди ружейные выстрелы. Полк выслал разведку до деревни Ослянки. Разведка, возвращаясь, донесла, что Ослянка занята белыми бандами. Полку и местному отряду пришлось маршрут свой направлять на Коноваловский завод. Дорога была скверная, пришлось поторапливаться, дабы неуспели занять Коноваловский завод белые. Придя в Коновпловский завод, солдаты и лошади, отдохнув часа два, начали отступление по Ермаковской дороге. Выехав до электрической станции, загорел конный двор. Это был сделан сигнал белым бандам о нашем отступлении Коноваловскими контреволюционерами. Дорога шла в гору на бывший рудник Ермак, вся дороге была освещена, и мы шли по ней, отступая, как днём. Белые наступали по пятам. Лесновско-Выборгский полк с своими потрёпанными силами стал задерживать наседавшего врага, дабы дать возможность отступить своему обозу и батарее. Пробираясь лесной дорогой, обозу полка и высланным людям для прикрытия обоза с продовольствием приходилось помогать лошадям втаскивать воза в гору, так-же через крупный колодник, лежащий поперёк дороги, сваленный бурей. Дорога была узкая, так что сами завязали между деревьев. Людям приходилось с группировываться и ставить воза с продуктами на [41] ребро.

Таким образом проехав ночь, к утру приехали в деревню Чизму, находящейся вниз по течению реки Чусовой, передневали, подкрепились силами и, сменив лошадей, двинулись дальше на Кусье-Александровский завод. Лесновско-Выборгскому полку приходилось всё время задерживать наттиск наседающего врага. Продневав в Кусье-Александровском заводе, двинулись на ст. Пашню, где погрузились в вагоны и отступили по горно заводской железной дороге. Полк всё время, отступая, вёл перестрелку до ст. Калино, на ст. Калино ещё дал бой потрёпанными силами и отступил в резерв для пополнения своих рядов. Кыновской отряд часть был влит в Лесновско-Выборгский полк при отступлении, часть передана в девизионный транспорт. Рабочая часть Кыновского исполнительного комитета отступила в город Вятку, где занимали советские посты, как в городе Вятке, а так-же и в провинции.

После занятия бывшего завода Кына белые банды устроили на площади у бывшего завода эшафот. Верёвки взяли у населения. Разогнали своих солдат во все концы населения с поголовным обыском, согнали к этому стоящему эшафоту весь народ Кына. Когда весь народ был согнат на площадь к эшафоту, поставлены были на перекрёстках дорог проходящих улиц пулемёты, вся толпа была окружена цепью солдат, из которой был запрещён выход. Колчаковские власти потребовали выдачи большевиков и красноармейцев. Взятые из толпы заложники, которым было предъявлено, что бы каждый из них должен выдать по два человека большевиков или красноармейцев, за невыдачу должен поплатиться своей головой, что и произошло в последствии. Один заложник невыдал ни одного и был расстреллен. Эти заложники были взяты и уведены в арестное помещение бывшее волостное правление. На этом собрании публика, которая настроена против большевиков, выдавала из своей толпы людей, которые, хотя нинадолго, брели винтовку в руки, не отступивших по разным причинам, по болезни, и были такие, что неверили такой расправе банд, говоря: "Дураки отступают, они ничего неделают". Так как наступали и отступали восемь раз, а девятый раз был неучтен людми, что будет такая жестокая расправа, а третим отступление было неизвестно. Выданных людей построили рядами и увели к бывшему волостному управлению, где под окном была разостлана рогожа. Перед этой рогожей людей остановили и стали выкрикивать по списку. (Эта базарная площадь охранялась солдатами, вход и проход [41об] был запрещён). Вызванные снимали шаровары и ложились (тут стояло ведро с водой с мочальной кистью). Лежащему смачивали задницу водой и лупили плетми. Палачей было пять человек, лежащему было назначено количество розог, каждый палач ударял назначенное количество розог. Человек сначала ревёт, затем стонет, а тут и стонать перестанет. Отлупленному командуют "становись". Человек, потеряв сознание, отползает в сторону и ложится в ряд с раннее отлупленными товарищами. Кончив расправу, палачи построили отлупленных людей розгами, увели в арестное помещение, в котором они просидели до утра.

В декабрьское раннее морозное утро этих пленников с незажившими от плетей ранами выгнали из арестного помещения, построили в ширенги и направили по двум направлениям ст. Кын и бывший завод Серебрянку. Было ещё темно. Одних довели до Мёрзлой горы за окраину завода Кына, завели в поле и тут сделали дикую расправу – кого приткнули штыком в сердце, кого изрубили шашками. Одному красноармейцу отрубили лицо по ушам от головы, и тут же попал заложник, который невыдал ни одного человека, ему переломали руки и приткнули штыком. А других, назначенных в Серебрянку, довели вниз по течению реки Чусовой, на берегу которой находится камень под названием "Гребешок", завели за него на лужайку, не большое ровное место между Кыном и деревней Долгим лугом, тут и расправились палачи таким же образом. Всех пострадавших было тридцать человек.

Вечером были повешаны два человека на устроенном эшафоте. Во время повешения людей, приговорённых к смерти, ударили в колокол. В то самое время, когда люди зашли на эшафот, надевали себе петли на шеи, и палачи выдёргивали табуретки из под ног осуждённых, люди корчились в предсмертных судорогах, православная христианская церьков во главе с попами, продажными душами капитала, призывала своих мирян к смирению и терпению, просили у бога победы над большевиками. Вот к чему учила православная церковь народ – убивать один другого, предавая себя смирению, якобы церковь и попы в этом деле невиновны, прикрываясь всякими евангильскими законами. Повешенных тыкали штыками и били прикладами, приговаривая: "Долго ли ты будешь, красная сволоч бегать". Указывали проходящим пальцами, говоря: "Вам [42] это же будет". Во время повешения был поставлен караул и пропуску мимо этой площади небыло. Эти товарищи провешались двое суток. Ветер играл ихними трупами, поворачивая их то в ту, то в другую сторону, пока палачи трудового народа не натешились и не надсмеялись над ними, говоря: "Вот где воюют ваши комиссары, а отступившие красные попадут в реку Каму и яму. Кто из граждан не выдаёт большевиков, то придётся быть на этом же эшафоте".

После этой зверской расправы палачи стали расправляться в одиночку через посредство ареста и расстрела. Всего было расстрелленно больше 60 человек. Были выделены палачи, которые исполняли это дело, кто расстрелливал, кто лупил плетьми, кто шомполами. Все специальности были распределены. Таким образом расправа длилась всю зиму 1918-19 годы. Уводили по ночам жён коммунистов в штаб, не доводя до штаба, насиловали по целым ночам. Во дворах происходили не однократные обыски, найденные подходящие вещи брались и уносились белогвардейскими солдатами. Расхищались целые имущества, хозяину оставались одни голые стены. Человек это имущество наживал целыми десятилетиями, отказывая себя от питания, а враг расхищал в один день, и человек должен остаться ни с чем. Люди, подозрённые в коммунизме, или коммунисты скрывались в лесах или же, ходатайствуя пропуск, отправлялись в глубокую Сибирь и там провожали время, дабы не попасть на глаза Колчрковским войскам. Люди, живя в Кыну, боялись один другого, дабы кто не наткнул по злости врагам народа, и так жили люди в 1918-19 году.

Весной 1919 году мобилизовали всех подходящих возрастов людей. Мобилизованные люди отправлялись на ст. Кын, по дороге разбегались по лесам, кому куда любо, и жили, как звери, боясь встретить какого либо человека, дабы он немог выдать ихнее место скрывания. Скрывались не поодиночке, а целыми группами. В это время красная армия повела наступление на Колчака, отбирая местность за местностью. Буржуазия и сощувствующие белым бандам эвокуировались и бежали в панике, боясь попасть в плен красной армии, предвидя сделанные преступления перед трудовым народом, боясь, что будет такая же расправа, какую проделывали они сами. Такое паническое отступление через завод Кын продолжалось целую неделю. Отступавшие [42об] останавливались в Кыну для передышки, затем опять продолжали отступление дальше на завод Серебрянку. Движение было полное, весь Кын был наводнён народом. В конце недели разведка принесла известие, что Красная Армия подходит к Кыну, идут в речке Мишарихе в двух верстах от Кына. Отступавшие готовились взорвать мост через речку Кын, лесопилку, получив известие, пришлось бежать без оглядки не когда стало делать взрывы моста и лесопилки, которые остались в целости.

Отступавшие через реку Чусовую брали у населения лодки, переплывали через Чусовую и лодки уничтожали, жгли и рубили, дабы Красная Армия не могла оделять переправу и догнать отступавших. Это им не помогло, Красная Армия шла по пятам, забирая их в плен. При отступлении многие по бросали свои имущества. Отступив, белые банды оставили после себя огнище на заводской площади, где был устроен эшафот. Эта площадь была занята под угольными сараями во время действия завода, так что мусору и угля осталось на этой площади много. Огонь пробрался во внутрь мусора, мусор и уголь стали шаять, шаяли целое лето и зиму, не смотря на то, что был глубокий снег. Весной огонь заглох, когда стал таять снег.

Отступив все Колчаковские власти, в Кыну настала тишина. Через две дня приехала первая разведка, в этой разведке были Кыновские Красноармейцы, которые известили о приближений красной армии. Матери и отцы отступивших обрадовались и с нетерпением ждали Красную армию. По полудни на третий день ударили в колокол, а затем во все колокола. Люди, скрывавшиеся в лесу, вышли домой, взяв красный флаг пошли встречать Красную армию. Это были радостные торжества после мрачной зимы, прошедшей в Кыну с белым террором. У всех были от радости слёзы на глазах. Красная армия шла стройными рядами. День был солнечный, казалось, что и природа радовалась приёме таких дорогих гостей. Инструмент духового оркестра блестел на солнце. Старики и старухи думали, что Красная Армия идёт с иконами, крестились, а духовой оркестр играл "ИНТЕРНАЦИОНАЛ". Эту международную песнь люди не слыхали, так как Красная армия, когда отступала, тогда ещё "ИНТЕРНАЦИОНАЛА" не было. Всё это для массы Кына было новое. Солдаты все, как один, были одеты в одну форму, люди не верили, что это пришла Красная армия, потому что когда Красная армия отступала, то солдаты были не организованы, и одежда была всякой масти. Дойдя до центре Кына был [43] устроен митинг. Население Кына всё поголовно пришли на этот митинг старые и малые. На этом митинге солдаты Красной армии вынесли резолюцию, в которой говорилось – через десять дней взять Урал, очистить от Колчаковских банд. После принятия резолюции пошли танцы. Этим и закончился митинг, люди, расходясь по домам, разговаривали, хвалили Красную армию, затем пошла обыкновенная спокойная жизнь, люди стали заниматься всяк своим трудом. Работали на лесозаготовках и подсобных работах Кыновского лесничества, являющегося основным источником существования населения завода Кына. Так как сельское хозяйство в заводе Кыну не развито при неблагоприятной почве и гористой местности, большинство населения составляют пензионеры.

СОСТАВЛЯЛ ОПИСАНИЕ ЗАВОДА КЫН
МАКСИМ ФИЛИППОВИЧ ПЕТРОВ. [43об]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.193.Л.37-43об.

Tags: РКМП, Революция, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments