Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Письмо любящего племянника к любимому дяде

ПИСЬМО НИКОЛАЯ ІІ КЪ ВИЛЬГЕЛЬМУ ІІ



Mon oncle! Я тебе пишу,
Тревоги и печали полный,
Но объ одномъ судьбу прошу:
Куда-бъ обманчивыя волны
Ея не бросили меня
Въ годины этихъ треволненій.
Когда безъ страха и сомнѣній
Оставлю я опасный тронъ,
Пусть изъ Россіи возмущенной
Я унесусь скорѣе вонъ
Къ тебѣ, мой дядя просвещенный.
Вѣдь я тебѣ вдвойнѣ родня,
И по женѣ и по мамашѣ,
И нѣмцы будутъ дѣти наши,
Что очень радуетъ меня.
Но это всё пока мечты…
Теперь же почитай-ка ты
О томъ, въ какомъ я состояніи
И каковы мои страданья…
Начну тебе издалека:
Война, другъ милый, не легка,
Когда не знаешь съ кѣмъ воюешь,
Коль силъ противника не чуешь,
Коли въ финансахъ недочётъ,
Коль дядя обокралъ весь флотъ,
Другой-же дядя – Вольдемаръ
(Ахъ укуси его комаръ)
Что насбираютъ въ Красный Крестъ,
Всё онъ пропьётъ или проѣстъ.
Межъ тѣмъ воюемъ цѣлый годъ,
А дѣло не идётъ вперёдъ.
Хоть Куропаткинъ, мой маршалъ,
Терпѣть Россіи предписалъ,
Но стало прямо невтерпёжъ;
На биржѣ цѣнностей падёжъ,
Народъ кричитъ: constitution,
А коль не хошь: revolution.
Я долго думалъ, чѣмъ помочь,
Не пилъ, не ѣлъ, не спалъ всю ночь
И только къ утру осенило:
Пошлю кузеновъ я – Кирилла
Съ Борисомъ въ помощь на войну.
Въ бараній рогъ тогда согну
Лукаво-дерзкаго врага.
Хоть жаль кузеновъ мнѣ родныхъ,
Но честь Россіи дорога;
И вотъ отправили мы ихъ…
Но что же вышло; ахъ скандалъ…
Борисъ въ вагонъ къ себѣ забралъ
Какъ милосердія сестрицъ
Шесть шансонеточныхъ пѣвицъ,
Да такъ съ толпой распутныхъ бабъ
И влѣзъ съ пьяна къ маршалу въ штабъ
За подвигъ сей неаккуратный
Поѣхалъ Боря въ путь обратный,
Хотя не раненъ, не убитъ,
Но кѣмъ то, гдѣ то сильно битъ,
Вернулся онъ съ одной сестрицей
И отдыхаетъ за границей.
А вотъ другой кузенъ Кириллъ,
Тотъ паромъ морду обварилъ,
Когда наткнулся онъ на мину,
И, говорятъ, попортилъ спину,
И тоже возвратился вспять,
Свои недуги поправлять.
Межъ тѣмъ всё лупятъ насъ японцы
И таютъ Русскіе червонцы,
А на победу нѣтъ надеждъ…
Отъ горя не смыкалъ я вѣждъ
Всё думалъ, какъ и отчего,
Но не придумалъ ничего.
(Секретно) Уверяю Васъ:
Гдѣ надо думать, тамъ я пассъ,
И всё рѣшаютъ пополамъ
Побѣдоносцевъ и маманъ.
Сей оберъ прокуроръ Синода
Такъ ловко пишетъ для народа
Монаршія предначертанія,
Къ тому же съ Богомъ онъ въ ладахъ
И у меня въ большихъ чинахъ.
Пріятно мнѣ его читать;
Всё любитъ такъ онъ начинать:
"Признавъ за благо для Руси…"
Прочтёшь и скажешь гранъ-мерси
И вотъ для мудраго совѣта
Пришла ко мнѣ персона эта.
На мой вопросъ: "Ну какъ намъ быть?
Иль уступить, иль победить,
Иль на враговъ намъ плюнуть внѣшних,
И поскорѣй спастись отъ здѣшнихъ,
Или составить новый флотъ
И снова двинуться въ походъ".
"Мой Царь, не надо броненосцевъ,
(Такъ мнѣ сказалъ Побѣдоносцевъ)
Я Вамъ составлю манифестъ,
Чтобы народный весь протестъ,
Намъ потушить, сказавъ народу,
Что будетъ всё ему въ угоду,
Что будутъ новые порядки,
Что въ корнѣ уничтожимъ взятки,
Дадимъ свободную печать
И вовсе перестанемъ драть;
Что земство снова возродится,
Ну словомъ всё переродится.
Лишь манифестъ такой прочтётъ
Нашъ добрый искренний народъ,
Какъ всѣ крамолы, возмущенія
Мы прекратимъ безъ замедленія;
И не придётся такъ ужъ быстро
По внутреннимъ дѣламъ министра
Намъ назначать три раза въ годъ:
Своею смертью онъ помрётъ.
Такъ успокоивъ духъ народный
Войной займешься ты – свободный;
Бразды правленія подтянешь,
Кто возмутится, вѣшать станешь.
А въ манифестъ народъ повѣритъ,
Обструкціонный пылъ умѣритъ,
Настанетъ всюду гладь да тишь,
На дѣлѣ-жъ всѣ получатъ шишь.
Я согласился и объ этомъ
Велѣлъ печатать всѣмъ газетамъ.
И чтоже стихли безпорядки.
Такъ мирно встретили мы Святки,
А съ ними вмѣстѣ Новый Годъ,
И чинно вёлъ себя народъ.
Въ подарокъ новенькому году
За поведеніе народу
Хотелъ я совершить добро
И рубль набавилъ на ведро.
Мой Богъ, какая вышла штучка…
Согнись перо, сломайся ручка…
Да что писать… сказать нѣтъ силъ,
Какой скандалъ въ столицѣ былъ…
Вотъ слушай: Яяваря шестого
Былъ день Крещенія Христова,
Платя обычьямъ предковъ дань,
Пошёл и я на Іордань,
Чтобъ видѣть, какъ митрополитъ
Въ Невѣ водицу освятитъ,
Попы молитву пропоютъ,
А пушки грянут мнѣ салютъ.
Я былъ съ мамашей и женой
И всѣ придворные со мной.
Лищь только воду освятили,
Намъ поднесли и мы отпили,
Хотѣлъ сказать Владыка рѣчь…
Трахъ… вдругъ и взвизгнула картечь
С зловѣщим свистомъ надъ Невой
Несясь смертельною струёй.
Въ дворецъ ударила, въ помостъ,
Снесла городовому носъ,
Сломила знамя моряковъ
И всполошила всѣхъ поповъ.



Смотрю я въ страхѣ все ли тут
И въ страхѣ жду ещё салютъ.
Да, съ каждымъ пушечнымъ ударомъ
Меня охватывало жаромъ,
Но кончилось салютованье
Съ нимъ вмѣстѣ и моё страданье.
Всей церемоніи конецъ,
А я скорѣе во дворецъ.
Я самъ то целъ, но вотъ супруга
Съ маманъ хвораютъ отъ испуга:
У нихъ разстроился животъ,
И лечитъ ихъ профессоръ Оттъ.
Къ чертямъ подобные салюты.
Не разсуждая ни минуты,
Семью свою съ собой забрал
И тотчасъ въ Царское удралъ.
Да, дядя, водочнымъ налогомъ,
Я очень грѣшен передъ Богомъ:
Имъ возмутился весь народъ
И разомъ двинулся вперёдъ.
Не слышно съ фабрикъ мне гудковъ,
Тамъ пусто стало у станковъ,
Нѣтъ телеграммъ и нѣтъ газетъ
И керосину даже нѣтъ.
Торговцы лавочки закрыли,
Щитами окна въ нихъ забили,
Вездѣ погасли фонари,
Ужасно, что не говори.
Межъ тѣмъ валитъ толпа рабочихъ
До выпивки всегда охочихъ,
Покупщиковъ казённой лавки,
На водку требуя прибавки,
Кричатъ: "Набавилъ на вино,
Прибавку выдать намъ должно".
И вотъ составили петицію
И наплевали на полицію.
Ихъ предводитель – попъ Гапонъ
(Чортъ знаетъ, что такое он:
Не то онъ просто плутъ отпетый,
Не то жандармъ переодетый)



Такое видя наступленіе,
Градоначальникъ мой Фулонъ
Пришёлъ въ понятное смущеніе,
Не ожидалъ возстанія онъ;
Пришёлъ къ министру, поднялъ крикъ:
"Подайте ружей, дайте пикъ,
Что тутъ одинъ городовой
Съ селёдкой да ещё тупой".
И тотчасъ Мирскій Святополкъ
Призвалъ къ защите конный полкъ
Къ нему Пѣхоты шесть полков,
Всехъ сколько было казаковъ,
Гусаръ, драгунъ и кирасиръ,
Двѣ сотни пушекъ и мортиръ.
Хотели взять ещё Конвой,
Да я сказал: "Шалишь, онъ мой!"
Вотъ вся безчисленная рать
Пошла рабочихъ усмирять;



Тутъ и стреляли, и рубили,
А поздней ночью хоронили,
И били бъ долго безъ сомненія,
Но тутъ взяло меня смущеніе:
Коль всехъ рабочихъ перебить,
То кто же водку будетъ пить,
Давать Правительству доходы
И покрывать мои расходы.
Нѣтъ лучше бойню прекратить
Ну въ чёмъ нибудь и уступить.
Прибавить плату или нетъ:
Раздамъ имъ лучше свой портретъ
Чтобъ каждый это оцѣнилъ –
Насколько я и добръ, и милъ.
Какъ посоветуешь ты, дядя,
Со стороны на дѣло глядя.
Быть можетъ ихъ къ себе позвать
И слово милости сказать,



Но страшно говорить съ толпой
Хоть я и царь, но не герой.
Вотъ прадѣдъ – первый Николай
Поговорилъ бы, такъ и знай,
А я, я Николай Второй,
И повторяю не герой.
Однако чтобы напредки
У насъ работали станки,
И чтобъ на фабрикахъ гудокъ
Всегда будилъ рабочихъ въ срокъ
Я въ Питерѣ своимъ приказомъ
Всѣ безпорядки кончу разомъ:
Во мне признаютъ реформатора –
Дамъ Генерала-Губернатора.
Притомъ же самаго свирепаго:
Вотъ например: Митюху Трепова
Онъ и жестокъ, онъ и нахалъ,
Будь Губернаторъ-Генералъ,
Рескриптъ его уполномочитъ
И пусть творитъ, что только хочет
Мнѣ нуженъ самому покой –
Прощай, мой дядя дорогой.

ЦДООСО.Ф.41.Оп.1.Д.149.Л.236.

Tags: РКМП, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments