Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Пара коротких мемуаров

1. Шадринск, Долматово, Ирбитские Вершины, Тагил, Кушва
2. Восстание полка им.Тараса Шевченко, Самара, Новоузенск

Кургано-Шадринское направление

По выступлении чехов в г. Челябинске 28/V-18г., Камышловским военкоматом был организован и отправлен отряд из 180 человек, состоящий частью из рабочих Деповских и Каменского завода, частью из интернационалистов (мадьяр). На тракту Челябинск – Аргаяш под Надыровым мостом отряд получил первое боевое крещение.

В этом районе простояли до 16/VI, потом отряд был переброшен под г.Шадринск. Город был занят частями белых под командой полковника Смолина.

Первого июля был бой в 5 верстах от Шадринска. Наступление началось со стороны противника, части которого состояли из офицеров, учащихся г.Кургана и кулаков Шадринского округа. С нашей стороны бой был выдержан геройски, несмотря на то, что большинство рабочих первый раз держали в руках винтовки. Со стороны противника было убито 7 человек, исключительно офицеров (в погонах). О количестве раненых выяснено не было. С нашей стороны был убит, геройски сражавшийся, машинист Камышловского депо т. Милентьев и один ранен пятью пулями.

Под Шадринском продержались до 6/VII, после чего получили приказ Армии отступить до г. Долматова, где поступили под команду т.Подпорина. [82] Под Долматовым начались большие бои, после которых противник понёс большие потери и был вынужден просить поддержку у чехов, которые и пополнили части белых. У нас в это время прибыли в пополнение части, состоящие преимущественно из Камышловских крестьян.

По распоряжению Штаба Армии отступили на линию Богданович, а в дальнейшем Егоршино, где была сформирована бригада Восточной Дивизии. В вновь сформированную бригаду вошли полки: 1 крестьянский, Камышловский, 2 горных и батарея.

Настроение бойцов было бодрое и при наступлении на с. Ирбитские Вершины студенческие и офицерские роты были окружены 1 Крестьянским полком и начали сами стреляться и вешаться на крестах кладбища.

В сентябре дивизия была переименована в І-ю Уральскую пехотную дивизию. 29/IX части чехов обошли Тагил через ст. Силки на Сан-Донато, таким образом бригада была отрезана от части Армии.

27/IX был большой бой под Алапаевском. Отряд интернационалистов вёл бой за жел.дор. мостом и по прошествии трёх часов звонили комбригу Васильеву о замене винтовок и пулемётов, так как от накаливания действующее оружие пришло в негодность. [83]

Остальные части потеряли связь с бригадой, и для её возстановления был выслан по Ирбитскому тракту Инженерный батальон, который полностью перешёл на сторону противника. Батальон состоял из инженеров и техников Алапаевского завода.

Благодаря энергии комбрига Васильева связь удалось возстановить при помощи телеграфистов, пекарей и др. нестроевых, которых пришлось отправить для связи.

После всех боев прибыл отряд Путиловского эскадрона под командой т. Прокопьева с приказом отступить до Кушвы.

Вот где красные бойцы показали свой героизм! Пушки и пулемёты тащили на себе усталые и голодные люди, по болотам и горам на д. Пряничникову и дальше на Кушву. По прибытии в Кушву измученные бойцы первый раз получили по ½ фунта овсяного хлеба и немедленно были брошены в бой под Лаю и выбили противника.

В Кушве слились 2 дивизии, после чего Дивизия получила название Сводной, но вскоре вновь была переименована в 29 дивизию на ст. Бисерть.

От Кушвы до [зачёркано] с беспримерными боями.

Васильевский [84]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.184.Л.82-84.

Васильевский Леонид Владимирович. 1920



В СВЕРДЛОВСКУЮ ГОРОДСКУЮ КОМИССИЮ КРАСНЫХ ПАРТИ3АН И КРАСНОГВАРДЕЙЦЕВ ПРИ СВЕРДЛОВСКОМ ГОРОДСКОМ СОВЕТЕ.

От Добровольца Красной гвардии и работающего в тылу у Колчака гор. Екатеринбурге и Челябинске в полку им.Тараса Шевченко, сформированного из пленных красногвардейцев в 1918 г. в ноябре-декабре по 1-е мая 1919 г. до дня возстания в селе Кузькино Бузулутского уезда Самарской губернии.

Я, Вяткин, Семен Лукич, родившийся в 1890 году 24 декабря.

Первое я начну с того, как я остался в городе Екатеринбурге за время отступления красногвардейских отрядов из города Екатеринбурга в 1918 году. В первых числах января я прибыл из старой армии, принимая во внимание, что приехал очень больным человеком, а именно у меня была больная правая почка и к тому же я страдал сильным ревматизмом и цингой. Поэтому я совершенно не мог отступать, но как член партии я должен был отступить. С первых дней прибытия колчаковской армии мне пришлось скрываться у знакомых, мне товарищи ранее работающие вместе со мной и которые меня знали, из за сочувствия ко мне как больному человеку они это делали, рискуя, что за скрытие они должны тоже отвечать, больше чем я. Ибо по прибытии с фронта германской войны, я был избран членов президиума профессионального союза пищевиков и состоял в боевой дружине Красной гвардии, что свидетельствует справка за подписью тов. Ануфриева Ивана Андреевича. Со дня ухода красногвардейских отрядов мне пришлось скрываться в гор.Екатеринбурге, т.е. до приказа Колчака 27 октября 1918 г. в котором говорилось, что за дезертирство уклоняющихся от мобилизации в девяти-десятого будут разстреливать, мне мои товарищи, которые меня скрывали говорили, что тебе будет теперь труднее, но для моих товарищей фамилий, имени моего не существовало, зная прозвище "Сенька "Старик", каковую ещё до сегоднешнего дня имею ("Сенька Старик"). Старые члены союза Пищевиков не знают меня как Вяткина Семёна Лукича, прозвище мне это присвоил старший мастер тов. Морозов Георгий Иванович, работая с ним с 1902 г.по 1908 г. в кондитерской Войтекова на б/Уктусской улице, где в данное время Городской ломбард.

В конце октября 1918 года было уже нельзя скрываться в гор. Екатеринбурге. Один из провокаторов, служа в контрразведке у белых, Дешко Гавриил Иванович, который не раз сужден при Соввласти, в данное время за золото выслан ГПУ на Вишеру сроком на 5 лет, и 10-го ноября 1918г. мне мои товарищи, которые ещё сочувствовали, скрывали меня, рекомендовали бежать в город Челябинск, но ещё моя болезнь не так окрепла, но всё же я решил бежать в г. Челябинск.

Я в своем об"яснении должен буду указать имена старых товарищей, которые скрывали меня и семью Александра Николаевича Жилинского в 1918 году:

1. Рассохин Иван Лукьянович, 2. Кротихин Михаил Андреевич, 3. Найдёнов Сергей Николаевич, 4. Лабутин Павел Андреевич, 5. Мокрушин Лука Захарович, 6. Зайцев Николай, который в данное время член ВКП(б), работает председателем Обкома союза мясо-рыбной промышленности, 7. Чудиновский Алексей, участник гражданской войны, и ряд др.товарищей, которых я уже потерял да и умерли. И Шуранов Николай Сидорович б/мастер пекарь Кондитерской булочной Войтекова.

С 10 ноября 1918 года утром рано в пять часов утра, простившись с женой и родными, двинулся с Васенцовской улицы дом № 78, принадлежал этот дом извозчику Казанову, сын его Николай был на Дутовском [86] фронте в отряде Самохвалова. Прибыв на ст. Екатеринбург 1-й, как раз отправляется поезд на Челябинск с мобилизованными Колчаком за 10 лет старые фронтовики Германской войны, я поговорил с ними: "Куда земляки?" "На фронт за Уфу". И я тоже полез на крышу американского вагона, хотя и холодно, но ничего не поделаешь, надо бежать. Тут я познакомился с земляками, как это было принято в старой армии, так и белой, но настроение было у всех мобилизованных солдат напряжённое и говорили одно: "Только до фронта, а там пусть сам Колчак воюет". Это шло подкрепление 3-му Уральскому корпусу, которым командовал генер.Голицин. Прибыл в г.Челябинск 13 ноября 1918 г. утром в девять часов, данный мне перечисленными товарищами адрес Якову Берендееву, работавшему в кондитерской братьев Высоцких. На ст. Челябинск слышно было от железнодорожников, что в Челябинске формируется полк из военнопленных красногвардейцев украинцев и русских. Несмотря на обход патрулей на станции ж.д., я всё же и остальные мобилизованные солдаты перебрались в город. Конечно, военного обмундирования никто не имел, поэтому можно было свободно пройти. Приехав в чужой город, никого не знаю и говорить очень боязно о том, что я скрываюсь от военной службы, паспорта не было, никакого документа, да и нельзя было сунуть носа, сразу расстрел или тюрьма. Но цель была познакомиться с товарищами, оставшимися в подполье в гор. Челябинске, да и не зная пропуска экстренного отзыва мне пришлось очень долго скитаться в Челябинске, простыл, пошли нарывы по всему телу. С 13 ноября 1918 г. по 8-е января 1919 г. находился, где придётся, хотя у меня были с собой деньги, и я работал в пекарнях подённо, где день или два и там ночую, а 8-го января 1919 г. поступил в булочную Макарова на базаре подручным пекаря и работал до 17 марта. Хозяин попал хороший, но хозяйка всё время приступала всё, что паспорт проси у подручного. Я при поступлении рекомендовался, что я Вятской губернии, а сам же происхождения из Сысертского завода Екатеринбургского уезда. В одно прекрасное время я сказал своему мастеру, что я скрываюсь от военной службы, он мне ничего не сказал и до конца работы, а утром он мне сказал, что хозяйка бузит всё, просит паспорт, наверное, тебя уволят, но ты, говорит он мне, не падай духом, у меня поживёшь. А потом передал мне, что у хозяйки дома пришёл брат из тюрьмы, служил у красных, приходи ко мне сегодня 16 марта. Я пришол и посмотрел на этого товарища, который опух избитый. Решение моё было, что разговаривать с товарищем нельзя, потом вернулся домой, меня хозяин встретил и сказал: "Ну, Семён, ты давай паспорт". Я ему сказал, что я напишу письмо в Вятку, чтобы мне выслали паспорт, и он мне сказал: "Завтра получи расчёт".

17 марта 1919 г. получил расчёт на руки, мне пришлось 275 рублей колчаковскими деньгами. После увольнения я жил у мастера. 24-го апреля я прихожу на вокзал, там идёт полная погрузка полка Тараса Шевченко. Подхожу я к одному пожилому солдату спрашиваю: "Что, земляк, на фронт что ли?" "Да, а Вы что?" – он меня сирашивает. "Я просто рабочий, но хозяин уволил, а потом", – я спрашиваю его, – "что это у вас молодые и старики вместе?" Он мне в ответ: "Что делать, нас смешали с добровольцами, юнкерами и студентами". Оказывается, парень попал свой, мы ним поговорили долго, и он меня, видимо, понял и тихо сказал, что он из Красной гвардии попал в плен под Бисертским заводом в 1918 г., долго лежал в лазарете, а теперь мобилизовали. Я тут думаю, что вовсе свой парень попал, но всё же боязно, чорт его знает, кто он такой, но всё же решил спросить у него, а мол можно будет с Вами проехать. "Приходи", – говорит, – "вечером часов в пять". Он меня всё же спросил: "А ты тоже был у красных?" Я ему, что да был в красной гвардии. И действительно ровно в пять вечера 24-го апреля 1919 г. их отправили на фронт, но очень сильно работал ихний подпольный комитет, и я с ними выехал в вагоне, где был вагон с фуражом, и меня этот товарищ устроил в вагон. 28 апреля полк им.Тараса Шевченко выгрузился, на станции Бугульме и пошёл походом на [86об] Филипповку, Андреевку и село Кузькино. Прибыв в село Кузькино 30 апреля, и я с ними иду. Полк прибыл в село около обеда часа в 3 приблизительно и расположился около церкви. У этой церкви стояли части 45-й Исетский полк, батарея была белых, три орудия 3-х дюймовых. И когда начало немного брезжится, т.е. темнеть, подпольный комитет совместно с б.красногвардейцами в 7 часов вечера около 8 часов уже было полное вооруженное возстание. Первым долгом была снята застава, дозор, секрет, а главное была надежда солдат 45 Исетского полка, смена пришла. Когда заняли орудия, то тогда стали убивать офицеров, полковников, и по всему фронту прошло, что возстание и долой войну. На этом участке фронта с точки зрения полка за № 45, 46, 44 и Уланский полк и Пепеляевцы. После пяти часовой перестрелки всё стихло, но только орудийные выстрелы были до утра 1-го мая 1919 г. и полк им.Тараса Шевченко совместно мобилизованными солдатами и 1-го мая 1919 г. в деревне Ибрагимово праздновали первое мая совместно с красногвардейскими частями каширинцами и самим Николаем Дмитриевичем Кашириным. Вот что из себя представляет полк им.Тараса Шевченко и который ещё в селе Ибрагимовой Бузулуцкого уезда Самарской губернии доблестный полк перестрелял офицеров и юнкеров и влился отряд Ник.Дм.Каширина. Во время празднования 1-го мая совместно с рабоче-крестьянской красной армией выступил т.Каширин с призывом к тем товарищам, которые перешли на сторону красной армии, остаться в рядах Каширинского отряда, а полк им.Тараса Шевченко полностью влился в ряды Каширинского отряда. Несмотря на утомленность и содержание в тюрьме тех товарищей, всё же партийное ядро сделало полную развалину в рядах колчаковской армии и доказали, что только рабочий класс и беднейшее крестьянство могло и может разбить золотопогонников. 12-го мая я сильно заболел, и меня по распоряжению Каширина отправили в гор. Бузулк, а 14-го мая 1919 г. я был направлен Самарской военгоспиталь. В Самарском местном военном госпитале я узнал от Одношевина Александра, что Жебенёв формирует отряд особого назначения и 20 мая явился в Губвоенкомат, где сидел Губвоенкомом покойный тов. Гинтер. Я обратился к нему и вступил добровольцем в отряд особого назначения. Тоже в первых числах июня я встретил на улице т.Уфимцева Николая Ивановича на Самарской улице, очень долго говорили о положении колчаковщины и т.д., но его более всего интересовал вопрос о Сысертском заводе.

20 мая 1919 г. тов. Вяткин Семён Лукич вступил добровольцем в отряд особого назначения, командиром отряда был тов.Жебенёв Пётр Иванович, а нашей первой ротой был командиром роты т. Авдонин, рабочий слесарь Самарского трубочного завода. Отряд особого назначения был сформирован в гор. Самаре. В первых числах июня 1919 г. был дан приказ выступить нашему отряду в Ставропольский уезд на ликвидацию возстания остатков белогвардейских отрядов и по борьбе с дезертирством. Из Самары нас погрузили в большой пароход, и на утро мы уже были там. В Ставрополе нам пришлось быть очень мало, несколько часов, мы т.е. наша 1-я рота под командой тов. Авдонина выступила в одну из ближайших волостей, где нам пришлось пройти лесами километров 20 и в этом лесу нам удалось хорошего поймать гуся, который собирал мордовское население волости и пел гражданам, что Москва уже давно за белыми, и Ленин уже давно скрылся и т.д., что не надо итти в красную гвардию и армию, что она переживает последние свои дни. Только в нашей Самарской губернии и наша рота в течении пяти-восьми часов нами было поймано 11 офицеров, 2 пулемёта, 213 дезертиров, и нашему отряду пришлось потерять только одного конного разветчика мад"яра и четыре человека раненых. И вскоре отряд особого назначения ликвидировали возстание и главных лиц привезли с собой в город Самару. По прибытии в Самару нас встречали Губвоенком тов.Гинтер и командир нашего отряда Петр Иванович Жебенёв. В Самаре мы отдыхали около месяца, а потом нас бросили на возстание старого казачества и киргизов в Новоузенский уезд Самарской губернии.

12 августа 1919 г. мы погрузились на пароход "25 октября" и 14 августа [87] мы выгрузились в городе Покровске, погрузились в вагоны и доехали до станции Красный Кут, а потом в Красном Куту погрузились на узкоколейку до Новоузенска. Прибыв в Новоузенск, на четвертый день вышли походом на Фёдоровскую волость, где Оренбургское казачество и киргизы в полном смысле грабили общественные амбары, и если им не удалось, они сжигали целыми селениями. Избивали и убивали председателей волисполкомов и сельсоветов. Было послано Новоузенским уездвоенкоматом посылались несколько отрядов, но казачество и киргизское население так было спаяно, что пройдя всё селение не найдёшь никого, а отряды все точно как в землю провалились.

Но нашему отряду особого назначения под Фёдоровкой так попало, что еле, еле ушли целы, но убитых не было ни одного, но раненых было много в особенности из нашей роты было ранено девять человек, один из них умер – дорогой тов. Падерин, но китайцев был взвод, ихочень много погибло. На первое время, они, т.е. казаки, у нас отбили обоз в сорок подвод с хлебом, и нам пришлось отступить от Ивановки и Фёдоровской волости ближе к городу Новоузенскому, и на вечер подошёл эскадрон кавалерии. Тогда уже был дан полный отпор казакам и киргизам. Меня в этом бою тяжело ранили в правую ногу 17 октября 1919 г., а 26 октября меня отправили в Саратов и со мной ещё тринадцать человек.

В Саратове я заболел желтухой и стал проситься в Самару, и остальные товарище тоже стали проситься. Комиссар военного лазарета стальной дивизии тов. Жлоба сперва не соглашался, а потом нас отправили с первым пароходом, идущим в Самару. В Самаре мне пришлось быть недолго. По приезду на второй день на комиссию и мне дали два месяца отпуска по болезни, и я уехал домой в г. Екатеринбург, но ходил ещё на костылях. После отпуска явился в Уездвоенкомат г. Екатеринбурга, меня направили во 2-ю крепостную роту 62-го крепостной дивизии, которой командовал тов. Ануфриев Иван Андреевич, комиссаром бригады был Акулов, где я получил аттестат отзыв.

Вяткин Семён Лукич (кличка Сенька Старик)
20/V-33 г. [87об]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.184.Л.86-87.
Tags: гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment