Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

Мемуар Смирнова Александра Ивановича

Об установлении сов.власти в Ирбите и Ирбитском заводе, о создании 1-го Камышловского полка и славных боях его на Урале, в Сибири и на Польском фронте

Начало революционных действий в Ирбитском заводе Уральской области в 1917-1918 годах.

В 1917-м году при свержении самодержавия в Ирбитском уезде и в самом городе контр-револютсия, возглавляемая буржуазией, купечеством и кулачеством, скоро окрепла и довольно устойчиво почувствовала сама себя. Уже в середине лета готовила для фронта полки смерти и посылала их на фронт для борьбы с тем, кто [10] в то время боролся за мир, то есть против большевиков, которыя в то время уже добились перемирия на фронте и добивались дальнейшего мири и установки внутренней мирной жизни, но а они старались, чтобы сменить фронт полками смерти и вести войну до конца.

Вдруг жизнь сменяется в октябре 1917-го года. В столице России власть переходит в руки советов и партии большевиков. Тогда буржуазия Ирбитского уезда снова берётся за дело более ожесточённо [11] и беспощадно. Чтобы не попасть в руки советской власти и партии большевиков, организует блок совместно с социалистами-революционерами и меньшевиками и оборонщиками. Одним словом, вся буржуазная свора. И наметили, чтобы сделать погром города Ирбита. В этом плане была наметка пожечь магазины, товарные склады, винный и другие заводы, а потом организовать компанию травли на большевитскую партию и на власть советов, чтобы этим самым в будущем вернуть убытки в 10-ти кратном размере с рабочих и крестьян, в виду того, что [12] имущество ихнее было заштрафовано ещё в целом и сохранном виде. Этот урок они знали из жизни своих предков в 18-м веке, когда Емельян Пугачёв хотел освободить бедноту от рабства и кабалы, а ихние правдеды организовали против его всё население и нанесли ему удар, а после удара всё население закабалили в рабство ещё сильнее прежнего. Вот и сейчас, в 1917 году эта буржуазия придумывала это же и наметила свой зверский план, о котором знал весь Урал, и его провела в жизнь в целом. [13]

В конце ноября город был зажжён. Магазины и склады, какие имели заводы, пожжоны и разграблены, а если кто только в это время попадал на улицах города и говорил и советской власти, немедленно разстреливался без пощадно, как будто бы он и виновник в проделанной грязной зверской ихней работе.

Угар прошёл. Город сгорел. Всё готово. Сейчас дают поручение начальнику Ирбитского гарнизона войск организовать лобное место, где будут весить большевиков, и назначают палача прапорщика Огаркова. [14]

Для того, чтобы не только очистить город от большевиков, но нужно будет очистить и все свои сёла и деревни, а для этого потребовалось собрать из всех волостей по два представителя для перевыборов власти города и деревни и для выявления работы и борьбы с большевиками на местах. Так, что они на сегодняшний день уже знали, что у них в Ирбитском заводе уже есть власть счетов и есть большевики, которых они боялись даже и до сего дня, как черт ладану. Наверно, они и были в своих мечтах правы, потому что они после и верно получили оттуда такой удар, что им сейчас его не забыть вовек. [15] Разрешите остановиться на том, как я помню и как организовалась власть советов в Ирбитском заводе.

Когда я приехал с германского фронта в 1917 году в конце ноября, в тот самый момент, когда горел город Ирбит. В это самое время у нас я мог встретить 1-го Ивана Ивановича Чебакова, Михаила Петровича Панова, Ивана Ивановича Шарова, которым в то время не давала ходу партия меньшевиков во главе с лидером Григорьем Герасимовичем [16] Ветлугиным, под руководством которого возглавлялось всё движение масс Ирбитского завода.

Скоро, через несколько дней было собрано собрание волостной думы, на которое и пришли мы. Тов. Панов при открытии собрания поставил вопросе о создании советской власти, к которому и присоединились и поддержали и мы, и власть советов была создана почти единогласно. [17] В декабре 1917 г. вдруг видим повестку из земской управы гор. Ирбита, что на […] число прислать по два делегата от каждой волостной управы, что и было выполнено. Собрали обчее собрание, и обчим голосованием прошёл я и Панов Михаил Петрович.

К указанному времени мы с ним прибыли на место. Приступя к регистратуре наших билетов, слышим из зала голос председатедя Словцова, который говорит: "Здесь открывается съезд [18] для выбора власти по управлению городом и уездом. Сюда в этот состав входят и представители всех волостных управ и представители городских организаций и политических партий от социалистов-революционеров, меньшевиков и оборонцев, городской думы, земской управы, почты, телеграфа, от Пермской железной дороги и от местного гарнизона войск. Но только здесь не будет от партии большевиков, если только кто и появится, то сейчас прапорщик Огарков повесит". [19]

Вдруг вспыхнул гнев в груди рабочей, их испуги нипочём. Тов. Панов немедленно попросил дать ему слово, и на это разрешение было дано. Тогда т. Панов Михаил Петрович и говорит, что здесь собрались представители власти от города и уезда и от политических партий для установления власти городом и уездом, сюда в состав входят делегаты всех волостных дум и организаций города [20] и представители политических партий: социалисты-революционеры – контр-революция, меньшевики – оборонцы, соглашатели, железная дорога – саботажники. Здесь я не вижу защитников мира, защитников Советской власти и ихних руководителей – партии большевиков. А поэтому они должны быть, и без них нельзя будет поставить Советской власти, как в городе, а также и в уезде. [21]

Не по зубам и не по вкусу им показался тов. Панов. Берёт слово сам палач прапорщик Огарков и говорит, что здесь открывается съезд для восстановления власти в городе и уезде, сюда входят представители всех волостных дум и городских организаций, сюда входят представители политических партий от социалистов-революционеров, меньшевиков-оборонцев, [22] городская дума, земская управа, почта, телеграф, железная дорога и местный гарнизон, но только здесь не будет представителей советской власти и партии большевиков, а как только появятся, так я сейчас же повешу без пощадно. Вот в этих словах звучала угроза для надежды буржуазии обезпечить своё благополучие от большевитской заразы, [23] и вот на эти угрозы и мне было ждать некогда. Тогда и я Смирнов Александр Иванович прошу себе слово. Я был удовлетворен и получил разрешение, и заявляю им конкретно, что фамилия моя Смирнов, я представитель фронта и представитель московских рабочих, я представитель Ирбитско-заводских рабочих и представитель [24] советской власти Ирбитского завода, и я большевик, и говорю: "Госдода, зачем нас убивали на фронте? За то, что нужны Дарданеллы и Анатольевские берега. Кому? А капиталистам, а не нам. Господа, ведь вы провожали нас на фронт с колокольным звоном и заставляли соблюдать присягу, хранить знамя государя и отчество. [25] А сейчас везде кричат: "Нам это не нужно". Значит, за что нас убивали? Все солдаты, когда узнали, что мы бьём брат брата ни за что, то кричим: "Даёшь мир!" Но, а учредительное собрание кричит: "Война до конца!" Скажите, кому этот конец нужен? Он снова нужен капиталистам, которые сейчас заделались социалистами, но не нам. [26] Нам нужен мир и мирный труд. Господа, помните, что на фронте Двинском эта свора натравила снова солдат на солдат и миротворцев, кто просил мир – Дублинский полк был безпощадно переколот штыками, а остальных, кто просил мир и мирный труд, садили в тюрьмы, но они сегодня все на воле и вместе с партией и советской [27] властью строят мир.

Господа капиталисты нас посылали на фронт, заставляли почитать иконы и целовать их, а сейчас в Москве, где я был участником боёв, и эти господа у Кремлёвских ворот устроили под иконами бойницы, поставили пулемёты и стреляли в тех, кто строит и просит мир.

Господа, моё заключительное, [28] что мы здесь все, как один, скажем, что нам нужен мир, нам нужна власть советов".

Тогда присутствующие на съезде солдаты гарнизона кричат: "Ура, да здравствует мир и власть советов!" – а палач Огарков скрывается без следно. Что могут подтвердить это т. Панов, Елизарьев и Логинов. [29] Но что же, этот [съезд] работал 4-е дня, и шли такие ураганные споры. С нашей стороны Панов, Смирнов, и к нам начинается присоединение – тов. Логинов, Щипицын Виктор и т. Елизарьев.

К концу съезда мы договорились, что всё же нас меньшинство, советской власти поставить не удалось, а Керенскую не надо, и мы решили оставить собрание и удти, а обо всём этом сообщить в Свердловск. [30]

Снова из Свердловска получили распоряжение, что у вас в Ирбитском уезде много хлеба, который нужно купить и отправить в Иваново-Вознесенск и Москву. Это было в 1-х числах декабря 1917-го года, для чего был собран в городе продовольственной съезд, куда были посланы я, Смирнов, Чебаков Иван Ив., Шаров Иван Иванович и Казанцов Еграф. Приезжая в Ирбит, мы уже сразу связались с т. Логиновым, Елизарьевым и Шипицыным Никандром, [31] но договориться о том, чтобы получить хлеб из уезда, достались очень трудно. Работа длилась 6-ть дней, и всё же удались добиться, что пришлось платить за хлеб грабительские цены, то есть за 1 пуд муки они брали 1 пуд кровельного железа, да ещё и этого им казалось мало. Они стали хлеб разбазаривать на право и на лево, то есть крадуче возить в Тагил, Надеждинск и т.далее. [32] Одним словом, открыто гробила заводы, а планово дать не могли. Для этой борьбы с расхитителями хлеба нам пришлось выставить караул по всем дорогам и пойманных с хлебом приводить на склады, давать и тот обмен, т.е. один пуд муки за один пуд кровельного железа. Это получилось только потому, что кулаки и торговцы говорили: "Надо заморить большевиков и Советскую власть в России". [33]

Такую борьбу пришлось вести до самой весны 1918 года.

По приезде в Ирбитский завод тов. Шаньгина нам пришлось вести борьбу более организованно и сформировать ячейку большевиков. За первый же день написалось 17-ть человек, и борьба пошла уже более организованно под руководством секретаря ячейки т. Шаньгина Алексея Афонасьевича.


В [1918] году […] месяце получаем [34] приказ из Свердловска, чтобы в гор. Ирбите созвать на […] число […] месяца старых фронтовиков, куда пришлось снова ехать тов. Панову Михаилу Петровичу, Чебакову Ивану Ивановичу, Смирнову Александру Ивановичу, Шаньгину Ивану Афонасьевичу, Кропотухину Илье Ивановичу.

Съезд был открыт рабочим Егоршинских копей тов. Соколовым. [35] Сопротивления съезду никакого оказано не было, и в городе была уже власть советов возстановлена, и где в исполнительный комитет были избраны и из наших заводских 1-е Чебаков Иван Иванович, Шаньгин Иван Афонасьевич и Кропотухин Илья Иванович. Но для того, чтобы спасти советскую впасть в городе нам пришлось вернуться в Ирбитский завод и набрать отряд добровольцев под командой т. Пузанова Александра Гавриловича, [36] который и сменил гарнизон Ирбита. Значит, советская власть в Ирбите обезпечена.

В конце мая месяца 1918-го года нам пришлось снова выделить отряд из Ирбитско-заводских большевиков из 30-ти человек под командой тов. Шаньгина Алексея Афонасьевич, то есть самого секретаря ячейки большевиков, и отправить на помощь Свердловску, где они пробыли до самой той поры, как начался формироваться 1-й Камышловский полк. [37] И ещё пришлось выделить отряд в количестве 18-ть человек для охраны железной дороги, идущей с Егоршино на Ирбит.

Но уже 12-го июня услышали такую весть, что в селе Стриганском прибыли казаки. [38] Недолго думая, тов. Панов Михаил Петрович как председатель совета лезет на колокольню и бьёт тревогу. Мигом народ собрался, и тов. Панов предложил браться за оружие и защищать советскую власть. Я, Смирнов, беру первым ружьё и говорю: "Кто с нами – за ружьё, а кто против нас – остаться дома". Товарищ Чебаков берёт ружьё и говорит: "Пусть построят враги своё благополучие на наших костях". [39]

У нас всего в то время на лицо было 17 винтовок Гра и по 10-ть патронов, да один михельсон и одна сабля. Оделся отряд и пошёл в заставу под моей командой.

Но ещё повторяется 2-е сообщение: город Ирбит, который от Ирбитского завода был в 62-х верстах, занят чехами, и ешалон чехов идёт к нам. Мы тогда переносим свою оборону уже на станцию. Я сажу всех в окопы [40] с таким разчётом, что на одного фронтовика по обе стороны рабочих, которые еще не умели держать винтовки и не знали, как стрелять. Тут началась учёба и подготовка к бою. Часов в 9-ть вечера идёт ешелон. Тов. Панов вышел на дорогу и остановил поезд, пошёл узнавать, кто едет. Оказалось, что ехали не чехи, а красногвардейцы и мы их попросили остаться с нами до утра. [41]

Утром на разцвете наш разведчик вернулся из села Стриганского и говорит, что там никого нет и не бывало. Мы снова разошлись по домам. Около 20-го снова слышим известие, что за селом Стриганским идёт бой – дерётся отряд Черныха. Мы снова в кучу и отправляемся на заставу в село Шмаковское в 5-ти верстах от завода, где такой пункт, что одна дорога со Стриганки, а вторая с Ирбита. [42] Захватив этот пункт, я стоял до прихода со Стриганки т. Черныха.

Но дело шло. Около 4-х суток на 5-е сутки утром мне по телефону звонит Панов Михаил Петрович, что в заводе в наш отряд на сегодняшний день записалось 670 человек добровольно, стоит крепко. На 7-й день к вечеру я встречаю тов. Черныха с отрядом и спросил, что: "Как вы думаете, далеко, нет хотите отступать?" [43] Тов. Черных отвечает: "До Перми". Я ему в ответ: "Нет, мы вас не отпустим". Он говорит: "А сколько вас?" Я ему в ответ: "На сегодняшний день в наш отряд вступило 670 человек добровольцов". Он говорит: "Даёшь Тобол, сейчас я его штурмую, а где телефон?" Я его привёл, он говорит: "С кем говорить?" "С Пановым Михаилом Петровичем". Он взял трубку и договорился. [44] Тов. Панов его попросил, чтобы заменить мою заставу его отрядом, а мне велел вернуться снова в Ирбитский завод для новой работы, то есть для назначения моего отряда на месте, то есть каждого по способности и знанию военного дела.

Придя домой, вижу полную подготовку, реальную разстановку сил, как поротно, побатальонно и по командам и организации [45] самого штаба полка. То есть уже т.Черныха командиром полка, тов. Козинцова Николая Сергеевича комиссаром полка, тов. Панова Михаила Петровича адиютантом полка и так далее. Но нужно упомянуть, из кого же собрался, дальше пополнился и вырос полк. А первое – мой отряд. 2-й отряд т. Черныха, который прошёл через Камышлов, из Ленинградских и Московских партизан. [46] 3-й отряд тов. Кангелария, который прибыл через Ирбит и слился с Ирбитским гарнизоном охраны уезда. 4-й отряд тов. Шаньгина Алексея, который из Свердловска вернулся домой из наших же большевиков. 5-й отряд из крестьян Камышловского уезда, село Кошнево. 6-й отряд прибыл из Алапаевска под командой тов. Зудова, [47] в котором были следующие товарищи, как то: т. Сигов, т.Гусев, т.Пономарёв и т.далее. И 7-й отряд т.Рублёва, из которого состояла наша батарея из 7 орудий.

Обчий вывод таков, что полк 1-й Камышловский готов к любому бою, что нужно отметить, что никогда наши враги золотоноссы не думали и не предполагали, что кто-нибудь и когда-нибудь даст им такой организованный [48] отпор, как они встретили тут. Но они забыли, что Урал был дорогой невестой в то время, когда они им управляли, позабыли, что Урал при ихней власти, 1-е был местом отбывания каторжных приговоров и гнётом рабочих. Они забыли и не думали о том, что эти каторжные рабочие Урала больше не захочут быть такими рабами, а захочут быть свободными [49] гражданами, хозяевами своего собственного труда. Они не поняли того, что рабочие Урала были и на Германском фронте не засчитниками капитала, а борцами за мир и советскую власть, которые веками ждали этот час, когда им попадёт оружие в руки, то они сумеют отстоять свою свободу и свой человеческий труд и добиться окончательной смерти капитала. [50]

И что показало на факте, они наймитам и продажным шкурам сулили злато и серебро, кто с чехословаками, что закабалят Урал и свергнут Советскую власть в союзе. Но как только дошли до подошв Седого Урала, до такого маленького Ирбитского завода, и вдруг они встретили такой пень, что его [51] рубили не один день, а всю свою 2-х летнюю борьбу с большевиками, и изрубить не могли. Он жил до них и бился с ними и остался и по сегодняшний день – это герои 1-го Камышловского полка, которые сказали всем варварам, что вы построите своё благополучие на наших костях, а пока [52] мы живы, вам своего благополучия не видать.

И что же ещё сказать, этот полк и этих героев на сегодняшний день 1934 года помнит не один адмирал Колчак и его армия, его помнит и пан Пильсутский и его польские легионы, которые за уничтожение Камышловского полка давали бойцам своей польской армии 100 тысяч фунтов [53] стерлингов. И те пилили, пилили этот пень, пилы сломаны, а герои нашего полка ещё все живы и ещё так же смелы и также и отважны, как были и тогда.

Но всё же нужно дать оценку 1-й ихней отваги и первого момента формирования полка в 1918-м году,ведь эти герои в те черные дни не видели [54] приказа свыше, не видели и советской армии, которая повела их в бой на защиту Октября, но они своевольно самоотверженно сказали своё веское слово, что помрём в бою мы все, как один, а октября не отдадим и седой Урал мы отстоим, не счадя того, что мы знали, как белобандиты бойцов красных убивали, семьям пощады не давали, но тем [55] не менее нас не напугали. Не сгибнет память партизанов из века в век, из рода в род, а геройство наше партизанское будет помнить весь народ.

***

Но что же, нужно сказать о том, что полку, где и какие бои пришлось выдерживать. 1-е. Камышловскому полку пришлось держать полчища Колчака под Ирбитским заводом 8 недель, и в конце концов разбили полчища Колчака вдребезги. [56] А после этого успеха в 1918 году в сентябре месяце был получен приказ оставить Ирбитский завод и выехать на засчиту города Тагила, где полку снова пришлось вступить в неравный по силе бой с полчищами Колчака, но крепкие нервы бойцов выдержали в течение шести недель осаду белых полчищ. Но в ноябре в 1918-м году пришлось под натиском превосходных [57] сил противника оставить Н.Тагил и отойти на Кушвинский завод. А потом пришлось из завода Кушвы пойти на Кыновской завод на выручку отряда тов. Захарова, где и пришлось принять такой жаркий бой, что в течение суток пришлось уничтожить офицерскую бригаду полчища Колчака, при помощи которой Колчак думал отрезать весь [58] Северный Урал через Льсьвенский завод и идти прямо на Пермь. При сокрушении этой бригады Колчаку пришлось некоторое время снова подвозить новые силы для того, чтобы пробить себе дорогу на Пермь.

Из Кыновского завода в конце ноября 1918 года Камышловцы были брошены на станцию Выя, а потом на Туру Нижнюю, а потом Верхнюю и снова [59] пришлось отступать на Бисерский завод, а потом в Лашию для окончательной схватки с полчищами Колчака, но придя в Лашию его отправили на отдых в гор. Пермь. Но отдохнуть ему в Перми досталось очень мало, и он снова попал в бой при выступлении против Красных войск Пермского гарнизона и Мотовилихских рабочих. [60]

Бой начался с 2-х часов ночи и продолжался до 6-ти вечера, но всё же Пермь удержать не могли, и полку пришлось отступить по Казанскому тракту на Усть-Качку, а на следующий день отступление длилось далее, но только каждую пять назад и оставление сёл и деревень приходилось оставлять под непосильным напором полчищ Колчака. Дойдя до станции Чайковской, пришлось задержать противника снова с декабря 1918 до февраля 1919-го [61] года, но Колчак снова набрал сил и двинулся на нас и сбил нас с закреплённых позиций. Пошли снова, оставляя каждую пять земли, под сильным напором озверелых и наглых колчаковцев.

Дойдя до села Дворецкого, тут полк снова у Колчаковского полчища вырвал и стёр с лица земли знаменитую офицерскую бригаду и опрокинул полчища Колчака назад. Но враг был силён, [62] снова справился, и нам пришлось отступать по направлению к Вятке.

Перейдя Ченцу, отдавая пять за пятью в огненных схватках с врагом, всё же его за Ченцой снова удалось остановить на месте.

В мае месяце 1919 г. Колчак подкрепил свои силы, снова нас заставил отступить до села Ежово Оханского уезда, это было наравне с Глазовым Вятской губернии. В это время приехал [63] на наш фронт Тротцкий, обошёл весь фронт, поздравил нас с походом и передал полку особую благодарность от имени Ц.И. Комитета за оказанную помощь всему советскому союзу в деле формирования армии и за пережитый героизм, а отдельным товарищам полка перцональные награды и навестил, что через месяц будем снова на Урале или даже в Сибири. [64] Что оказалась верно и правильно, что 13-го июня 1919 года враг побежал обратно потому, что ему был нанесён сокрушительный удар и в июле 1919 года при взятии гор. Перми нам дали отдых на месяц для поправления сил и переорганизации Полка.

Оговорка, что мы отступали год, а белобандиты нам отдали за один месяц. [65]

И от Перми и в августе 1919 года полк шёл резервом до Тобола до города Ялуторовска и с сентября 1919 года Полку пришлось штурмовать Тобол и двигать полчища Колчака дальше. Перейдя Тобол около Петровского завода до Ишима пришлось биться снова до ноября 1919 года, где Колчак от Омска собрал всю белую свору и организовал [66] полки Христа Спасителя и так далее. И в течение этих двух месяцев Колчака снова удалось разбить вдребезги и у нас в полку осталось в каждой роте уже только по 15-ть штыков.

В конце ноября 1919 года полку удалось взять Ишим, и наш полк снова сняли на пополнение в гор. Ялуторовск, где дали отдохнуть месяц.

В конце декабря всю [67] нашу 2-ю бригаду отправили на Польский фронт. Доезжая до Москвы, нас поставили в Рязанскую губернию, г. Скопин на борьбу с дезертирами, и мы там стояли до 28-го апреля 1920 года. А потом в 1920-м году мы снова погрузились и поехали на Польский фронт в город Лепель на реку Березину. К 13-му мая мы уже очистили левый берег реки Березины и на ней стояли до [68] 14-го июня 1920-го года, а в то время Пилсюдский брал Киев. Нам последовал приказ во что бы то ни стало прорвать польский фронт, перейти Березину и двинуться на Варшаву, но в то время полк носил звание не первый Камышловский, а 254-й Камышловский Саратовской дивизии. И этот приказ был выполнен с честью, и мы переправились [69] через Березину, пошли на Зембен и так далее. Но пан Пилсютский бросил на наш участок Познанскую дивизию на помочь ихним легионам, а в сучности на наш полк досталась одна бригада, которую нам удалось стереть с лица земли полностью. Но пан Пилсютский подбросил ещё своих сил, и нас снова спятили за реку Березину. [70]

Но в начале июля 1920 года нам снова был издан приказ: во что бы то ни стало, а прорвать северный фронт и двигаться на Варшаву. Приказ снова был выполнен всем северным фронтом. Поляки были сбиты, и поход наступления был совершён. 254-му Камышловскому полку тут досталось идти сначала на Зембен, но перейдя через Березину, полку снова пришлось вступить в такой жаркий бой, [71] что за один день пало 28 командиров, но белополяки всё же оказались разбитыми и не могли нам дать больше отбоя до Нов.Георгеевской крепости.

Всё-таки я хочу упомянуть тот путь полка, которым он шёл до Нов.Георгеевской крепости.

Значит, в июле месяце, когда взят Зембен, пошли на Лиду, с Лиды на остров. Когда дошли до реки Неман, то [72] реку Неман пришлось форсировать около шести дней, но всё же перешли, и остров был взят. Тогда Полк был направлен на Новогеоргеевскую крепость. Дойдя до последней, принялись за осаду крепости и на 4-й день при осаде такого сильного боя, что с крепости орудия били как из отдельных ружей, был сильнейший ураган, но всё же наш славный 254-й полк сумел [73] овладеть 45-м фортом 1-го пояса. Наступление шло далее.

Но на наше несчастие под Варшавой 16-я дивизия отступила и мы остались обрезанными. Полку пришлось снова прорвать кольцо противника и выдти на Гродно, но там ещё остались обрезанными Кавказские конные части, которые старались тоже пробить фронт, но не могли и отступили в Германию. 254-й полк и вся бригада хотела [74] им помочь вырваться и с гор. Гродно пошла в наступление на Ломжу. Сбили противника идти далее, нам снова приказ идти назад на Лиду, потому что белополяки Лиду взяли и окружили наши части. Подойдя к Лиде, встречаем стоящих 6-ть дивизий в недвижимом положении, а нам дают дорогу и кричат: "Камышловцы!"

Подойдя к месту, где собралися все штабы, дают нам распоряжение во что [75] бы то ни стало прорвать фронт, но наш полк уже прошёл 72-а километра. Всё же бойцы попросили: "Дайте нам поесть". Но нас попросили, что ждать нельзя. Тогда полк двинулся вперёд. Подойдя к переправе реки, где сидела та застава, которую не хотели потрогать эти 6-ть дивизий, открыли огонь, а потом на ура, и фронт был прорван, но до города ещё 20 километров. Прорвав фронт, войска двинулись, тогда [76] полк прилёг отдохнуть да покушать, но прошло только 2-а часа, снова известие, что город занят белополяками, их надо выбить, а остальные части боя принять не хотят в виду того, что они состояли из тамошних жителей. Тогда полк снова пошёл на город Лиду. Подойдя к городу, вместе с Крестьянским 255-м полком и Камским 256-м, два полка пошли в лоб, а третий резервом. Город взяли, [77] батарею поляков взяли и прошли за город. Отойдя от города километров 25-ть остановились ночевать, а эти остальные части остались в городе, а потом и совсем к полякам в плен. Тогда пан Пильсюдский отдает приказ, что кто только возьмёт в плен эту сибирскую бригаду вместе с комбригом тов. Фоминым, тому 100 тысяч долларов. И с тех пор ещё до демократц.линии до Полотска, [78] пока мы шли до 1-го октября, нам ещё завязали 6-ть узлов, но ни задержать, ни взять в плен никому не удалось. И праздника об этой бригаде, а главное о нашем полке пану Пильсютскому сделать не пришлось. Полк как был, так и остался жив, и его герои часть жива.

Но когда пришёл мир, тогда сибиряки ушли по домам, а № и звание 254-го [79] Камышловского полка осталось и сейчас, и заветы Красных партизан ещё все живы, и праздник полка справляется сейчас 20 августа каждого года. Честь и слава прародителям полка, и победоносцам пролетарской революции и защитникам революционного октября. Да здравствует мировая Красная армия. [80]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.130.Л.11-80.

Ветераны полка в начале 1930-х гг.
Tags: 1-й Камышловский полк, Советско-Польская война, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments