Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

Пара завершающих штрихов к околоижевской арке

Краткий (2-х страничный) вариант воспоминаний А.Галанова об эвакуации Сарапульского банка

ЭПИЗОД 1918 года.

Момент, самый, что называется, ответственный момент в восемьнадцатом году. Революция в самом разгаре, и контр-революция в полном её объеме стремилась подавить всё, что называется революционным. Тут восстание союза фронтовиков в Ижевске, с Урала наступление белогвардейцев и чехо-словаков, по закамью восстание кулаков… Как бы и нет возможности выхода из создавшегося положения. Но мощь и самопожертвование пролетариата всё смогли перерасти и всё побороть. Многие т.т., стоящие у власти, определённо разочаровывались в окончательной победе пролетариата и сдавались на милость контр-революционным повстанцам. Так было в г. Сарапуле с председателем Уисполкома Краснопёровым (максималист). При занятии Сарапула ижевскими фронтовиками, он, Краснопёров, явился к ихнему начальнику контрразведки и предложил себя в их распоряжение, сдал револьвер, деньги (которые брал у меня, якобы для подпольной работы). И что же было впоследствии… БАРЖА, штыки в бок, а потом река Кама. Но контр-разведка неглупа, наперёд использует, а потом и ставит точку над жизнью человека. Конечно, белогвардейщина в данном случае знала, какая сумма денег находилась в Сарапульском Народном Банке, и теперь где эти деньги, и вот Краснопёров предисполкома Сарапула и вместе со мной находился в Сарапульском Ревкоме, и он же принимал участие в постановлении Ревкоме: взять все суммы денег и всё, что ценное, и эвакуировать из Сарапула. Здесь, на допросе белой контр-разведке всё изложил, как что было. Что деньги и ценности на сумму около 50 миллионов находились в распоряжении меня – Галанова, который с ними уехал из Сарапула вместе с Грабительским Штабом 2-й армии Восточного фронте. (Так сарапульские максималисты называли Штаб 2-й армии). Белогвардейщина, видя, что денег и здесь в Сарапуле не оказалось, как их оказалось мало и в Ижевском Казначействе, делая у меня тщательные обыски, дважды арестовывая мою жену, чтоб последнея сказала, где мною спрятаны деньги. Но напрасно было их искать, они мной были сильно охраняемы и все сполна сданы в Вятский Народный Банк. Правда в это время был такой момент, в каждом номере почти "Московской Правды" читаешь: там-то скрылся кассир с деньгами, в другом месте, в третьем и т.д. воровство денег. Было это что-то невероятное, и думаешь: неужели нет честных людей, а какие-то жалкие, жалкие, порой даже дешевле этих проклятых денег. Но и в такой обстановке можно было ориентироваться, если поставишь самого себя и ту идею, за которую и не жалко свернут твою голову, на точку беспощадной борьбы. А это приходилось делать. Пришлось и жизнь поставить на карту. Если я пропал, то пусть моё оружие не пропадает или по крайней мере лишний патрон, лишнее оружие, лишний рубль денег да пойдёт своим соратникам. Так это было и лично со мною. В бытность мою военным комиссаром и членом Сарапульского Ревкома в 1918 г., получив из Сарапульского Народного Банка под личную ответственность около 30 пудов разных копюр романовских денег, в том числе и ценных банковских бумаг, и видя, что сарапульские максималисты, левые эссеры и просто эссеришки, даже некоторые и бывшие сарапульские "большевики" начали за мной присматривать и в более удобный момент возпользоваться деньгами, это я и описываю как факт, о подтвержении его могу выставить [72] целый ряд товарищей, ответственных, которые в то время находились во второй армии, в результате чего мне пришлось три раза переносить всю эту тяжесть с парохода на другой и третий с помощью т.т. латышей Туринской организации РКП(б). Мечтающим воспользоваться деньгами стало видно, что таковые неизвестно где находятся и порешили арестовать Галанова и отобрать деньги, а его уничтожить в конец всему делу. 24-го августа меня арестовали по постановлению максималистов и эссеров (Наш партийный комитет ничего этого не знал, вернее члены его, т.к. я был председателем партийного комитета РКП(б)). Меня обыскали, взяли оружие, документы и несколько рублей денег. Приставили ко мне караул в 14-ть человек, во главе с одним максималистом. Начался допрос: где деньги. Я заявил: "Деньги находятся в надёжном месте и охраняются сильным конвоем латышей". На вопрос: "А где находятся деньги?" На этот вопрос я не сразу ответил, зная, что я пока здесь один, наши коммунисты не знают, что со мной, и пожалуй не узнают, что случится с деньгами, думаю: "Если пойдут со мной только эти конвоиры, то 19 товарищей латышей сумеют справиться с ними, а если наделают трам-тарарам, то военный совет сразу же примет соответствующие меры, и деньги спасены". А что будет со мной, не представлял. Взвесив все эти обстоятельства, говоря: "Деньги находятся на одном из пароходов, у которого названия совсем нет (закрашено)". Повели меня к реке Каме, но не туда, где стоял пароход с деньгами, а много ниже на дровянной склад около Покровской церкви, вижу неминуемую со мною расправу, говорю старшему из них: "Вы меня ведёте не по направлению, и если что со мною сделаете, тогда вам денег окончательно не видать. Во-первых, – вас латышы не пустят, а во-вторых, не забывайте в Сарапуле красных войск – схватят, с вами разделаются. Старший конвоир замахнулся на меня ложью, но не ударил, задержал его макс, которому было поручено принять от меня деньги. Подошли к пароходу четверо конвоиров и пятый макс, идём на пароход, а остальные остались на берегу, латышы сразу сообразили, в чём дело, и отрубили чалки, и пароход отвалил от берега при полной готовности к обстреливанию , т.е. обороне.

В Военном Совете только как узнали о моём аресте и ещё некоторых коммунистах, сразу же были посланы вооруженные силы для ареста зачинщиков захвата денег. После непродолжительной, но сильной перестрелки были взяты заложники за меня, и когда я вечером, темно уже подошел на своём пароходе к пароходу, где находился военный совет, встретился с теми, кто недавно хотел приколоть меня штыками, которые ссылались на какое-то постановление об"единённого собрания эссеров и максималистов, а они заложники только как исполнители.

Но я им не стал мстить за себя. Доволен, что достиг своей цели: деньги и ценности целы, и сам жив.

Таким образом пришлось сохранить сарапульские банковские ценности и деньги от максов и сдать в г. Вятке. А большинство из аферистов, Сарапульских максов и анархистов, при занятии белыми г. Сарапула оказались на барже арестованными, в том числе и сарапульский предуисполкома Краснопёров.

Такая обстановка была. Малодушный, правда, пропадал, но с силой воли и находчивостью или пали жертвою в открытых боях с врагами, или по сейчас ещё существуют.

А. ГАЛАНОВ [73]
ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.385.Л.72-73.

И фотография оружейской мастерской Зверевских партизан с подписью:
"Мастерская Ижевских рабочих, которые были в "Эшелоне смерти". Делают пулемёт из наконечника пожарного рукава"
Tags: Ижевско-Воткинское восстание, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments