Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

Ещё про Воткинскую учредилку

Про партийно-профсоюзную работу и опять же про баржи




В РАЙКОМ ВКП /б/.

Материал о работе профсоюзов в Воткинске до первого восстания фронтовиков с 1917 г.

Организационная работа.

По цехам выбирался общим собранием цеховой комитет из 3-х человек. Из этих цеховых комитетов собирался обще-заводский комитет и выбирали руководящий орган, президиум. Собрания по цехам были очень часто на неделе раза два и больше, а также собирался и обще заводский пленум, т.е. все цеховые комитеты, каждую неделю не реже одного раза. Также были общие собрания всего завода и вообще всех рабочих и служащих как завода, а также и вне завода, потому что тогда в Воткинске был только один союз металлистов.

Работа внутри союза.

Первые выбранные цеховые комитеты были с чисто революционным духом и требовательны, цеховые комитеты почти всю власть забрали в свои руки. На собраниях постановляли аресты того или другого заведующего и вообще подозрительных личностей против революции. Конечно, хотя и были большие прения с лидерами меньшевиков и эсеров, но цеховые комитеты брали верх.

Видя такую политику, цисполнительный комитет, а таковой был почти чисто из лидеров меньшевиков и эсеров и монархистов, на своём узком заседании постановил перевыбрать цеховые комитеты, т.е. разогнать, и вели агитацию о перевыборах цеховых комитетов, что и сделали. Стали приезжать с фронта много офицеров с агитацией, уговаривали рабочих, чтобы последние были не очень требовательны, а рабочие на первости требовали добавки, как подённых плат, а также и расценок и 8-ми часового рабоч. дня. На это, конечно, администрация шла на уступки. Но когда переизбрали цеховые комитеты и попали туда две трети меньшевиков и эсеров, то получилась совсем другое, политика соглашательская, и рабочие хотя и требовали то, что им было нужно, им обещали, но в жизнь ничуть не проводили.

Такая работа проводилась вплоть до октябрьской революции. С октябрьской революции работа профсоюза пошла совершенно другая. Рабочие, видя соглашательскую политику меньшевиков, стали выбирать в цеховые комитеты часть большевиков, а в то время в Воткинске уже появились таковые и часть беспартийных и часть меньшевиков, хотя последние и вели усиленную агитацию, но большинство осталось не ихнее. Новый общезаводский комитет повёл определенную работу, стал отстаивать чисто [1] экономические права рабочего, как то: охрану труда, тарифную и нормировочную и культурно-просветительную работу. В новый избранный обще-заводский комитет попали руководители меньшевиков и эсеров, а с ними вместе чисто-монархисты, которые всячески старались подорвать авторитет, чего конечно и добились. Под видом организации фронтовиков, сделали восстание. Фронтовиками, конечно, руководили лидера меньшевиков и эсеров, и монархисты, а после восстания царства белогвардейцев я ничего не знаю, какая работа у них велась, потому что я был год под арестом.

Иванов. [2]


ВОСПОМИНАНИЕ

1918 г. в августе, во время восстания воткинских фронтовиков с Юрьевым во главе, я был арестован и приведён в штаб контр-разведки. Сидел в штабе неделю. Приводили арестованных товарищей. Охраняли техники, из которых была организована рота. Сначала помешали в штабе контр-разведки вверху, далее стали переводить арестованных и уводить в баржи. Когда перевели в баржи арестованных большевиков и сочувствующих разных партий, то оттуда стали выводить ночью, наказывали, издевались, кололи штыками и увозили на Каму. Укажу товарищей: Булатов А.И. рабочий, член РКП(б), Керемин Константин, Баранов, Воробьёв А., Феденёв Н., Загуляев В., Гуляев В.А. максималист, Агафонов, Малков.

Стали выводить товарищей, колоть штыками и расстреливать. Мы стали задумываться, что делать нам дальше. Некоторые товарищи стали предлагать сделать побег из баржи. Говорили, что нужно бежать, что всех нас не перестреляют и не переколют штыками. Приготовились, передали на следующие баржи о том, что думаем бежать сегодня вечером.

Один товарищ вышел и попросился на палубу, отобрал у часового ружьё и другие начали выбегать кто куда. Некоторые товарищи убежали через фронт, убегали в деревни, а некоторые спасались в лугах, зародах, банях. Многих поймали часовые, которые были посланы по городу ловить убежавших из баржи. Указывали квартальные, где сохраняются убежавшие, тех ловили и уводили в штаб, а там убивали. Некоторые товарищи скрывались в банях. Товарищ Мезенцев Ник. Мих. и ещё бывшие с ним два товарища, на них указали. Квартальный того квартала увёл их в штаб и там их искололи штыками.

Ив. Александр. КУЛИКОВ [21]


ВОСПОМИНАНИЕ

Из переворота фронтовиков в 1918 г. 17 августа. рабочего Сортопрокатного цеха Воткинского завода Богатырёва Фёд.Егор.


1918 года 17 августа в 6 часов утра был совершён переворот. Фронтовики свергли власть советов и провозгласили: "Вся власть Учредительному Собранию".

Когда фронтовики захватили власть в свои руки, то сейчас же собрали на площади митинг и вынесли фальшивое постановление – "Долой смертную казнь", но это продолжалось недолго, всего несколько дней. После переворота начали производить обыски, аресты, первыми были: Бердников, Швецов И., два брата Поскрёбышевы и много других, в этом числе и я, т.е. Богатырёв.

18 августа было арестовало около 100 человек, 19-го нас в числе 30 человек перевели в другое помещение в д. Мамушина по Воробьёвой ул., затем через неделю нас опять перевели в другое помещение по Сарапульскому тракту. Тут нас было около 25 человек, как сельдей в бочке. 14 сентября в 5 часов утра мы были переведены в баржи, где над дверями было написано: "Наследникам Ленина".

На берегу Вотки стояло 4 баржи, в каждой барже было по три люка. Первый мёртвый был из нашего люка ШВЕЦОВ И.И. В нашем люке сначала сидело 91 человек. В барже был настоящий кошмар. Никаких прогулок и свиданий нам не давали. Было распоряжение, что за всякое выглядывание в окно – стрелять… Вот пример того, что было в доме Плотникова: Шадрин, Швецов и Азябин посмотрели в окно на улицу и увидели, что около окон ходит часовой Коновалов Иван, рабочий сортопрокатного цеха, который, заметив их, произвел выстрел прямо в окно, пуля попала в косяк и ударила в потолок. У баржей стены и палубы были железные, пахло сильно красками и сыростью. За последнее время не выпускали даже оправляться, так что мы вынуждены были, где сидели, там и оправлялись. Допросы производились в контр-разведке. 1 ноября меня и ещё других товарищей, как то: Лазарева и Никонова привели в контр-разведку, и при нас пришли из деревни 4 крестьянина, которые плакали и спрашивали, где бы им увидеть начальника контр-разведки. А Софронов спрашивает: "В чём дело?" Крестьяне рассказали, что вчера к ним в деревню Артимоны приехали вооружённые и пьяные и сказали: "Не бойтесь нас, мы не большевики, а фронтовики". Далее начали производить обыск. Отобрали подмётки к сапогам, керенки 20 шт. по 200 рублей, 16 шт. по 20 руб., мелкие по 10 и 20 коп. [23]

Крестьяне сказали, что всех крестьян, у кого всё забрали, сказали, что это большевики, вывели за деревню и расстреляли.

Софронов увёл крестьян к себе, через несколько минут они вышли от него и ничего не говорили.

Меня допрашивали в следующем порядке: "За что голосовал?" Я говорю, что за власть советов. Тогда один из контр-разведки Белокорытов А.П. сказал, что "тебя остается только расстрелять" (у них был такой порядок). После допросов в контр-разведке оставляли тех, кого расстреливать, и ночью убивали. Из баржей в контр-разведку уводили человек 5-6, возвращалось 3-4. За последнее время начали колоть прямо на берегу около самых баржей, где были слышны разговоры и стоны.

Последняя роковая ночь была на 10-е ноября. Из нашего люка были вызваны следующие товарищи: Хватков Василий, Банников Василий, Миронов Анатолий, один латыш, Корель Ян Петрович и один татарин. Точно также были выведены и из других люков. Когда всех предназначенных выводили из баржей, то были слышны голоса: "За что вы нам, товарищи, связываете руки?" Ответа на этот вопрос не последовало. Через некоторое время послышались стоны и рёв. Слышны были знакомые голоса: "Товарищи, за что вы нас колете?" В ответ послышался голос главного палача Юрьева: "Из-за вас 800 офицеров арестованы в Москве, ни одному гаду коммунисту не будет пощады, коли их". И вот тогда раздавалась какая-то командка, после чего поднимался сплошной стон и плач. Потом стихнет, потом снова поднимается, утром уже ничего не было.

На 11-е вечером мы убежали. Когда пришли советские войска, то я пришёл на баржи, сделали раскопки, и оказалось, что у некоторых убитых было по 50-60 уколов. Был заколот 70-ти летний старик Агафонов из деревни Н.Лыпь и старик 69 лет в Галеве в Вол-Исполкоме находился сторожем, тоже был заколот. Исколотых большевиков и брошенных в яму, из таковых убежали которые рассказывали, что ни одного до смерти не закалывали. Немного поколют и поведут к ямам и со штыков сбрасывают в яму.

В чём и подписуюсь БОГАТЫРЁВ.

4/VI – 26 г. [24]


ВОСПОМИНАНИЯ
Ижевского и Воткинского восстания за 1918-1919 г.


Я был мобилизован партией ВКП(б) в качестве разведчика. Нам было дано с товарищами задание, во что бы то ни стало сообщать, когда и где приближаются с Ижевска белогвардейцы. Мы с товарищами взяли направление на село Июльское, нас было 4 человека – Лисин, Шугарев, Пьянков и Варламов из деревни Гришенково, за старшего был Пьянков. Когда выехали из деревни Гришенково на Богуры, нам донесли, что ижевские сделали высадку с поезда не доезжая Июльска в количестве 100 человек, но мы решили продолжать дальше. Пьянков А. выехал дальше на расстояние ½ версты. Тогда нас заметили, стали обстреливать, был убит Пьянков. Тогда я взял на себя обязанность старшего. Взял направление на полустанок, переоделся крестьянином, добился до телефону и сообщил т.Баклушину о работе разведки. Возвратились в 12 часов ночи. Баклушин мне сказал, что дело скверно. Когда я утром услыхал тревожные гудки, в то время меня Баклушин послал на разведку в дер.Мишкино узнать не обошли ли они в тыл. Возвращаясь обратно, я был взят белогвардейцами, арестован, посажен в баржи, где и просидел до побегу. Когда был взят Воткинск красными боевиками, я ушёл добровольцем на фронт в кавалерию под Осу. В то время нам приказали отступать, я выехал раньше. Мне дали задание, чтобы я успел в Воткинске ещё исправить пулемёт. Когда я стал под"езжать к Воткинску, то услышал стрельбу, это было на Благовещение, но всё-таки я проехал в Воткинск и направился на Ижевск верхом. Там я нашёл свой эскадрон 21 полка. Отступили за реку Вятку, где и пробыли в селе Жельмез. Тогда на нас стал наступать Колчак. Потом мы их погнали на Оханск и Пермь. Я в то время заболел и был отправлен в Воткинск. После болезни я поступил работать на завод Воткинск и работал в завкоме, потом был мобилизован партией в качестве взводного для поимки дезертиров под командой Гришина. Мы проработали около двух месяцев. Как-то я стал преследовать двух бандитов. Не доезжая 7 верст до Воткинска, я нашёл бандитов и схватился с ними в рукопашную, где был ранен в левую руку кисти. Проболел 1 год, потом опять поступил на Воткинский завод, где и сейчас нахожусь. Далее подробности описать не могу, да и не вспомнишь всю биографию.

Пётр ИВАНОВ.
28/VI – 26 г. [38]



В ЭКСПЕРТНУЮ КОМИССИЮ В.К.П. (б)
Материал из жизни Воткинских рабочих за 1918-1919 г.

В конце 1917 гола в Воткинский завод от Мотовилихинской организации РСДРП(б) были посланы два товарища Спунде и Шлюхин С. с целью организовать в Воткинске РСДРП(б), что ими и было проделано. Партия была организована, т.е. 1 ячейка из числа 35 человек. Что понудило Мотовилихинский райком проделать эту работу, т.е. завести первый зародыш на Воткинском заводе? За время февральской революции на Пермском пушечном заводе, т.е. Мотовилихе работало масса Воткинских рабочих. Из них 100 человек были членами РСДРП(б), некоторые ещё имели подпольный стаж. И вот эти-то рабочие, видя, что на Воткинском заводе нет левого течения и полное засилье соглашательских партий, а именно: меньшевиков и правых эсеров, в рядах которых насчитывалось до 400 человек. Видя такое положение, рабочие, работавшие в то время на Пермском заводе, стали настаивать перед райкомом, чтобы послать туда товарищей, которые бы создали на первое время ячейку РСДРП(б), указывая, что Вятский райком не принимает никаких мер, на что райком согласился и выслал указанных мною товарищей, которые и сделали своё дело.

В 1918 году мы, рабочие Пермских Пушечных заводов, временно работавшие там, в числе 70 человек, взяли рассчёт и поехали в Воткинский завод. В Воткинск приехали 8 февраля и пошли регистрироваться уже не в ячейку, а в Воткинский райком РСДРП(б), который насчитывал в своих рядах уже по 1000 человек членов. На мой взгляд организация показалась слабой, и в этом я не ошибся. Здание, занимаемое в то время райкомом, было ветхое, полуразрушенное и от своей старости вот-вот должно было рухнуть. Секретарём райкома был т.Медянцев А.В., председателем Злыгостев А, членами Маринин В., Феклистов К., Баклушин Ф., Мотырев А., Вострокнутов И., Вострокнутов В., Логинов А. и ряд других.

Познакомившись с положением, как с партийной, советской и профессиональной работой увидел, что дело плохо. Засилье меньшевиков и эсеров в полном смысле в Совете. Меньшевистско-эсеровское правление союза металлистов тоже, а про кооперацию и говорить не приходилось. Наш приезд для меньшевиков и эсеров был хуже, чем кость в горле. На каждом нашем шагу на нас смотрели, как на каких-то негодяев. Всячески старались помешать нам поступать на завод на работу. Но мы, не брезгуя самой последней работой, всё-таки устраивались на заводе, хотя и не по своей специальности, попутно с этим помогая райкому партии в его работе. Три товарища были кооптированы на партийную работу: Овчинников, Сипугин, Базаров. На советскую работу [39] были втянуты Шлюхин, Тараканов и ряд других товарищей. По другим отраслям в феврале месяце на Воткинском заводе ещё выросли две политич.организации: 1-я максималисты-синдикалисты и 2-я анархо-синдикалисты.

АКТИВ ВСЕХ ПАРТИЙ,

1. ВКП(б) Баклушин Ф., Сипугин С., Штейнгер В., Феклистов И., Медянцев Л., Шлюхин С., Казенов К., Загуляев В., Козлов С., Вострокнутов Н., Логинов А., Хватков Б., Мотырев А., Драгунов Ф., Созонов П.

По работе молодёжи: Бердников Г., Назаров А., Злыгостев А., Маринин В.

2. Максималистов: Ваганов И., Круганов В., Касаткин Б., Богатырев Ф., Быстров К.и ряд других.

3. Анархисты: Прошутин Н., Ломаев А., Булдырев В., Феклистов Ф., Наберухин.

4. Меньшевиков: Таланкин, Штейнгер, Малков, Галкин, Смирнов, Смирнов А., Иванов, Давыдов, Ходанин.

5. Эсеров: Зисман, Горбунов, Непряхин, Пушкарев К. и ряд др.

В скором времени после этого наша партия изменила своё название, т.е. не РСДРП, а РКП(б).

Максималисты и анархисты устроили небольшой саботаж, до этого у них был блок. Номер их авантюры не прошёл, саботаж их был подавлен в тот же день. После этого между нами завязалась борьба с максималистами и анархистами, это был 1-й блок и 2-й меньшевики и эсеры. Нам пришлось отбиваться с двух сторон. Но мы не отступили и шли всё вперёд. К апрелю месяцу в Воткинске ещё выросли две полуполитические организации: 1-я секция матросов и 2-я союз фронтовиков. Матросы шли с нами, фронтовики оказались безжизненной организацией.

Как мы отпраздновали 1-е мая? В комиссию по устройству 1-го мая были введены представители от всех организаций без различия. На первом же заседании был разработан план и маршрут. 1-го мая был назначен сбор на Красной пл., куда каждая организация шла под своими знамёнами. Народу собралось масса, открылся митинг. После приветственной речи было воспоминание о жертвах революции. Музыка заиграла похоронный марш. Анархисты и максималисты отказались опустить свои знамёна на это время, из-за чего и подняли канитель. Дело доходило до оружия, но в ход не было пущено, потому что непокорные со своими знамёнами ушли с площади, чем и раскололась манифестация.

В конце мая, согласно предписания Вятского губкома, нами был отправлен первый отряд добровольцев на фронт в количестве 80 человек. Но работа [40] от этого не ослабела. В июне мес. был отправлен второй отряд добровольцев на Дутова, где ряды наши сильно оголились, хотя количественный состав и не убывал, а всё пополнялся. А борьба с соглашателями с каждым днём всё увеличивалась. В июле мес. мы должны были разогнать, как меньшевиков, так и эсеров, и с этого времени их организации не существовало, но мы знали, что они ушли в подполье. К августу до нас доходят тревожные известия – мятеж в Уфе, падение Казани, на Урале чехословаки. Время было натянутое, пришлось усилить работу и после нескольких пленарных заседаний совместно с Райисполкомом, где было решено с 1 августа всю нашу организацию мобилизовать и заняться строевым обучением, т.е. подготовлением ребят к нужному моменту. Мобилизация была объявлена 1-го, под ружьё было поставлено 1500 человек коммунаров. Был выбран комсостав. Строевые занятия начались. Несколько десятков человек более сознательных перешли на казарменное житье. Жизнь закипела, можно было смотреть и радоваться, что люди и ведут себя сознательно, как полагается.

10-го августа поручили известие о том, что Ижевск, рядом стоящий крупный район, взят фронтовиками, и мы в 12 часов ночи послали Ижевским коммунистам подкрепление до 300 человек товарищей, но бесполезно. Наши товарищи отошли от Воткинска на 30 вёрст и окопались. Благодаря максималистам и анархистам, которые тоже сумели послать несколько десятков человек, расстроились наши ряды посланных коммунаров, тут вот их волчьи зубы и оказались.

Я был послан райкомом партии с небольшим отрядом получить оружие с парохода под названием "[…]" от отряда моряков, где я получил пять ящиков винтовок и 30000 патронов, всё это я доставил в Воткинск благополучно. Формируем отряд ещё, думаем послать нашим на подкрепление, люди стали собираться, оружие, огнеприпасы стали погружать в вагоны, как видим, идёт поезд. Ранее нами посланный отряд на подмогу вернулся уже дезорганизованным. Вот с этого дня ряды наши пошатнулись, коммунары стали нервничать. Вот только и смотри, сделают восстание. Малейшее упущение и весь актив будет перебит. Сделали отбор до 70 человек надёжных ребят и из него составили боевую роту. Заняли подпольную квартиру, куда поместился штаб и 13-го августа партию объявили распущенной. Коммунары ушли по своим местам. Мы остались одни до 70 человек, верные своему делу.

14-го августа райком партии посылает разведку по направлению Ножевки из 4-х человек, товарищей Шугарева П., Логинова А., Лисина Г. [41] и Пьянкова А., которые от"ехали на 20 вёрст с небольшим и встретились с конной разведкой белых, где ими был схвачен Пьянков Александр и был тут же расстрелян. Ребята вернулись обратно и сообщили нам, как обстоит дело. С 16-го на 17-е августа я дежурил при Райкоме партии с несколькими товарищами. Нас было всего 6 или 7 человек. В 9 час. вечера трещит телефон, я беру трубку и спрашиваю, что нужно? и слышу ответ […], спрашиваю, кто? и откуда? но ответа не последовало. Я взял каваллерийскую лошадь и поехал собирать ребят. Собрать мне пришлось не много, всего до 5 человек. Стали готовиться к бою, поставили пулемёт. Все были наготове, но всё прошло спокойно.

17-го в 7 часов утра слышим залп, потом второй, потом и беспрерывная стрельба. Белые обошли нашу заставу и стали бить с тыла. Даём тревожный свисток, но ждать было некого, мы остались одни. Нас били и с фронта, и с тыла, и после 2-х часового боя Воткинск был нами оставлен. Мы оказались побеждёнными и отступали небольшими кучками, измученные, голодные и с болью в сердце.

13-го ноября Воткинск был взят обратно. Опять началась организационная работа. Партия организовалась и насчитывала в своих рядах до 800 человек. Подбор ребят был сделан и работа стала направляться. Был создан Ревком, Горпродком и ряд других учреждений.

В декабре получаем известие, что Пермь занята Колчаком. 23 февраля 1919 г. отправляем отряд добровольцев 100 человек, после чего стали формировать роту. Коммунарная рота была сформирована до 300 человек и понесла гарнизонную службу. К марту месяцу роту коммунаров причислили к дивиз. №… уральскому, во главе которой стоит бывавший не раз в Романовских полках. Через несколько дней роту коммунаров снимают с гарнизонной службы, и Воткинск остается без караула, заставы нигде не выставлялись.

На красноармейские части нет надежды, они определённо говорили, что перейдут на сторону белых, а фронт продвигался всё ближе и ближе. Партия стала бессильной, все распоряжения исходили от Реввоенсовета.

7-го марта в 2 часа дня получаем приказ от Реввоенсовета №13 и №2, где говорилось, что без разрешения Реввоенсовета ни одно учреждение и организация не имеет права эвакуироваться, за неисполнение сего виновные будут наказаны вплоть до расстрела. В 7 час. затрещали пулемёты, раздался залп и белые беспрепятственно вошли в Воткинск, началась паника. Люди бежали, как угорелые, не зная, что делать, защищаться было некому, рота коммунаров была расбросана вне города небольшими кучками. [42] Куда ни сунься – везде была уже поставлена стража. На Казанском вокзале пустили встречный паровоз, который от удара сошёл с рельс и загородил железнодорожный путь. 130 вагонов с разным имуществом остались не вывезенными. С Камско-Воткинского вокзала пошёл состав, которому также было препятствие – закрытая на замок стрелка, и сторож с ключом скрылся. Благодаря находчивости т.Егорова, замок был сломан утюгом, который ему попал случайно, чем и был выведен состав. Мы опять отступали…

Вот при каких обстоятельствах пришлось работать и закреплять октябрьские завоевания. Я не хочу обвинять Воткинских коммунаров в чём-то, но надо сказать, что наша партия в 1918 г. по количеству была большая, но в момент вливания в неё неустойчивых элементов и перебежчиков из других партий, не истинным революционным желанием бороться вместе с нами, а из-за шкурнических личных интересов, ослабило нашу организацию. Вятский же Губком партии, на наше своевременное предупреждение по этому поводу, не обратил должного внимания.

Член Воткинской организации ВКП(б) А.НАЗАРОВ [43]

ЦДООСО.Ф.41.Оп.2.Д.385.
Tags: Ижевско-Воткинское восстание, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments