Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Categories:

БОЕВЫЕ ЗАМЕТКИ ИЗ ЖИЗНИ 4 УРАЛЬСКОГО СТРЕЛКОВОГО ПОЛКА. Часть 3

Часть 1
Часть 2




БОЙ ПОД ЗАВОДОМ Н.-ТАГИЛ.

22 сентября 18 г. Раннее утро. Быстро несётся поезд по железной дороге от ст.Алапаевск. В теплушках кой-где уже встали и принялись за очередную работу, один чистит винтовку, напевая негромко марсельезу, кто приводит в порядок свое обмундирование, [38] а там в уголке вагона кучка пулемётчиков давно уже возится со своим любимцем "Максимом", тщательно смазывая каждую частицу его механизма и набивая патронами ленты. Но большинство ещё спит здоровым богатырским сном. Снаружи чуть-чуть в открытую дверь вагона повеяло прохладой. Свежо. Открываю окно вагона.

Туман окутал всё большим покрывалом и скрыл всю прелесть живописной картины: Уральских гор, могущих быть видимыми. Поезд замедляет свой ход в 4-х верстах от завода Н.Тагил.

Почти одновременно во всех вагонах происходит оживление.

– Эй, братва, вставай. Чехи близко.

Прокричал чей то молодой бодрый голос. Обладатель его очевидно уже успел сбегать на станцию и теперь возвращался обратно в свою теплушку, чтобы поделиться только что подслушанным сообщением.

В несколько минут все уже на ногах и в полной боевой готовности.

Здесь слышится стройное пение коммунистической марсельезы, через вагон мощные звуки интернационала, а там дальше молодые голоса дружно и стройно выводят любимые красноармейские песни с припевом:

Горы Урала, я вас вижу вновь,
Уральские долины – кладбище удальцов.


На душе как-то тепло, и радостно бьется сердце, силясь вырваться из грудной клетки при виде праздничного настроения кучки храбрецов, взявших винтовку за великое дело освобождения трудящихся.

Вот и солнце взошло. Борясь с туманом, оно приветливо бросает в открытые двери вагонов-теплушек свои лучи, которые отражаются звездочками на штыках только что вычищенных винтовок.

Вот сквозь пелену тумана, который постепенно рассеивается, [39] виднеется цепь гор, которые за дальностью расстояния кажутся конусообразными седыми облаками на синеватой полосе горизонта.

Ах, как хорош ты, убелённый сединами, наш родной Урал. Много ты видел на своем веку, многое бы мог рассказать, но скрываешь хитрый старикашка.

Пение, смех, общий весёлый разговор не ослабевает. Настроение приподнятое. И невольно хочется крикнуть, любуясь картиной:

– Эй, вольное босячество, шуми. Вольней шуми.

И как тут не веселиться, когда с самого начала чехо-словацкой авантюры об эти стальные груди разбилась уже не одна добровольческая часть белогвардейцев и других чешских батальонов.

Надо сказать, что нанеся не одно поражение Шадринской добровольческой группе белогвардейцев на Егоршинском направлении, полк, получив распоряжение, перебрасывался из Егоршино в Н.Тагил, где дело принимало серьёзный оборот. Вот он и у цели.

Вести пока что прекрасные. День и ночь идут бои, но не сдают занятых позиций красные добровольческие полки. Только что полученная сводка говорит, что отбито у противника 2 орудия, идёт бой за обладание подбитым броневиком и заметно, что исход боя кончится в нашу пользу.

Но чу… Что это? Слышится глухая стрельба из орудий, всё чаще и чаще… и вдруг стихает.

Показалось насколько верховых, которые бешено промчались, по-видимому, в свою часть, стоящую на станции и опять спокойствие, нарушаемое лишь пением и смехом неугомонных уральцев, то спокойствие, которое бывает перед бурей.

Действительно, через некоторый промежуток времени отдаётся приказание: "Приготовиться в боевой порядок – сейчас поедем". Готовиться нечего, все готовы. [40]

– Стало быть, не совсем ладно? – спрашивает один.

– Увидим, – спокойно возражает другой.

– А куда едем? – обращается молодой парень к своему соседу односельцу.

– А штеху бить, почтеннейший, – шутливым тоном замечает тот.

– Пой, ребята, чего перестали. Играй на гармонике, а там разберём, кто кого колотит.

И снова пение, звуки гармоники, остроты, шутки и хохот полились волной, сливаясь со стуком вагонных колёс.

Вот и ст.Нижний Тагил. Но что это тут такое? Не успели ещё остановиться, как по стенкам вагонов что-то защёлкало. Около вагонов послышались взволнованные голоса: "Срывай красные значки, вы попадёте сейчас в плен".

– Что такое, – спрашиваем мы в свою очередь.

– Прибыли ударные чешские полки, порвали цепь, выбили из окопов, а мы порвали связь, – был ответ.

Станция была оживлена. Царила паника. Создавалось серьёзное положение.

Части защищающие подступы к заводу Нижний Тагил в составе 1-го, 2 и 3-го горных полков, 3 Екатеринбургского, 1-го рабоче-крестьянского и др. полков трое суток держались уже не переставая, не пользуясь не только отдыхом, но и горячей пищей. На этот раз истощённые и усталые, они не выдержали натиска свежих ударных чешских полков, потеряли связь и командный состав, который частью был выбит из строя, а частью позорно скрылся, дрогнули и в панике отступили. Больные, раненые и просто бегущие представляли стадо овец, лишённое пастуха и напуганное появлением волка. Все искали защиты от смерти, а она уже протягивала свои руки. Некоторые ещё продолжали отстреливаться, но исход боя был очевиден.

Чешские части, выбив из окопов красные полки, стремительно [41] продолжали их преследовать. Густая цепь противника в несколько рядов уверенно и быстро следовала по пятам. В некоторых местах чехи двигались просто колоннами.

– В ружьё, в цепь. Пулемётный огонь, – отдаётся коротко и отчётливо приказание одно за другим.

– Назад, в цепь, не бегать, – слышится команда отступающим.

Как лавина, вырвавшаяся из вулкана, сметает всё на своем пути, так и уральцы своим дружным, стремительным натиском теснят и откидывают зарвавшиеся чешские полки. Завязывается краткая, но решительная схватка. Воздух наполняется резким пронзительным свистом пуль, трескотнёй ружейных и пулемётных выстрелов и мощными криками ура.

Трат-та-та-та-та. Уверенно говорит "Максим". – Ту-ту-ту-ту, – спокойно поддерживает его Кольт. – Трыть, – нервно отвечают винтовки.

Проходят минуты, а потом и часы в этой своеобразной мелодии. Охваченные безумным энтузиазмом, уральцы увлекаются боем, и увлекают за собой всех бегущих. Последние, забыв утомление, с жаром снова кидаются в бой. Теперь уже нет бегущих. Все соединились в одно целее, а это целое минута за минутой сильнее теснит неприятельские ряды. Уже опрокинуты 2 колонны, уже смята первая цепь, уже не работает пулемёт на правом фланге противника. Всё реже и беспорядочнее слышатся залпы со стороны неприятеля, а лавина уральских молодцев всё стремительнее и увереннее наседает на противника.

Всё реже и реже стрельба со стороны неприятеля – редеют его ряды. Уже один пулемёт работает у противника, а наши молодцы всё наседают и наседают. Но что же это? Вдруг на мгновение воцаряется тишина. И вдруг могучее ура. Раскатистым эхом проносится по окрестностям. Волосы становятся дыбом от этого клича, [42] кровь леденеет в жилах. Не чувствуешь ничего, ни страха, ни боязни, а какой то безумный порыв, охватывает тебя. Уральцы перешли в атаку. Минутная нервная стрельба, опять ура, и наконец полная тишина. Чехи, не выдержав штыкового боя, бегут в панике, а пулемёты решают их участь.

Всё после битвы усеивается трупами, шомполами и винтовками. Чешских полков как не бывало, 6 пулемётов, 500 винтовок и много другой добычи попадают в наши руки. Долго кр-цы острят по поводу боя.

Вот известный зубоскал Афанасий Мурашёв, трогая прикладом труп чеха, шутя, говорит:

– А что, почтенный, не голосуешь теперь за учредилку?

Другой кр-ц Ганя Гордеев, шлепая по черепу чеха, произносит:

– Эх, безумный, не сварил котелок-то, ведь надо было с правого фланга зайти.

Снова шутки, смех, весёлые песни и мощные звуки Интернационала.

Н.-Тагил спасён.

Потянулись скучные дни. Небо покрылось серо-свинцовыми тучами. Моросит дождь. Образовались лужи воды и непролазной грязи. Наши части иззябли, но твёрдо держали занятые позиции. Подтянулись ещё кой-какие части и образовался сплошной фронт. Несмотря на скверную погоду, Н. Тагил был оживлён. Около 20 орудий, расположенных в различных частях завода, начиная с раннего утра и до позднего вечера, раскатистыми громовыми звуками оглашали окрестность. Однако, белые, получив, по-видимому, ещё откуда-то подкрепление, не теряли своих сил. Правда одно время мы занимали близ лежащие окрестности, как напр. д.Горбунову, но в виду стратегических соображений снова оставили. Помню ещё такой интересный случай, происшедший накануне занятия д.Горбуновой. [43]

Серое утро, моросит мелкий дождь. Наблюдатель одной из батарей заметил на Н.-Тагильском пруду группу лодок и копошившихся в них людей. Это были белые, перебиравшиеся на противоположный берег в д.Горбунову.

Трубка столько то, прицел такой то. Шрапнельный огонь. Командует командир батареи. Дружно заговорила батарея. Лодки быстро заперевёртывались. Порою выпушенный на удар снаряд высоко поднимал воду. Момент был выждан самый удобный, когда лодки были посредине пруда. Напрасно старались белые спастись от неминуемой смерти, многие бросались вплавь, но гибли под огнём шрапнели и шли ко дну. Ни один смельчак не мог достигнуть берега.

За всё время с 22 сентября не прошло ни одного дня, чтобы полк не принял участия в бою. Неутомимо упорно, как львы, дрались уральцы. Приближалось 4 октября.

4 Октября 18г.

Раннее утро. Низко нависли серые тучи. Моросит мелкий дождичек. По рельсам медленно подвигается броневой поезд неприятеля. Вот он уж у наших окопов. Вдруг тяжело ухнула шестидюймовка на гаубичной площадке и с первого же снаряда подбила паровоз. Взрыв одобрения вырвался из груди красноармейце в. Второй снаряд попал под колеса броневика, отчего тот накренился. Надо бы лучше да некуда.

На помощь первому был двинут второй броневик, но и он был помят и еле-еле утащил свои ноги, наши пристрелялись.

Хорошо начали сегодняшний день, как-то окончим. На правом фланге уже давно слышится частая стрельба, это 3 полка: 1 Камышловский, 1 рабоче-крестьянский и 3 Екатеринбургский пошли в наступление. Тихо пока на нашем направлении. Но вот проходит час, второй… [44]

Наскучило, по-видимому, белым сидеть в своей железной клетке и один по одному они начинают делать перебежки. Но не дремлет наш Соснин Максим со своим Максимом и каждый выбежавший попадает в намушку пулемёта.

Недолги осенние дни. В этом занятии мы провели до полудня. День быстро начал клониться к вечеру. Не заметили мы, как усилившаяся ежеминутно перестрелка начала стихать, а потом вдруг опять усилилась.

Наши право-фланговые части под давлением превосходивших сил противника быстро отступали. Не могли остановиться даже в занимаемых ранее окопах, т.к. белые обошли и ударили во фланг. Связь была потеряна. Не было связи с этими частями и у нас. Благодаря поспешному ли отступлению, халатности ли комсостава, который где то отсутствовал, но отступавшие ничего не сообщили нам.

В подзорную трубу можно было видеть, что Лысая Гора была занята белогвардейцами, что можно было ясно различить по одному тому, что на часовне, которая построена на верху горы, развевался белый флаг. Быстро двигались кучками какие-то люди в самый завод. Положение создавалось серьёзное. Белые двигались в Н.Тагил. Комиссар нашего полка тов.Киккул, поехавший после замеченной картины на правый фланг, узнал, что белые заняли уже зелёный рынок и отсекают путь отступления по одному из трактов, а наш полк все ещё находился в окопах и все ещё тов. Соснин забавлялся своей охотой на одиночек, выскакивавших из бронепоезда. Прошли томительных полчаса, когда, наконец, и мы начали отступать с почётным караулом, т.к. по бокам и сзади нас двигались густые колонны белых, а что было впереди, мы вовсе не имели никакого представления. Вперёд был пущен обоз и небольшая часть пехоты, а все остальные роты полка и эскадрон [45] кавалерии двигались сзади. Едва лишь только полк успел вступить в завод, как из окон пошла стрельба. Стреляли все те, кого обидела революция. Однако, отстреливаясь и бросая бомбы в те дома, из которых стреляли, мы миновали благополучно Н.Тагил. Вот и поле. Ещё несколько верст и полк должен выйти на тракт, ведущий в завод Лая. Кругом безлюдье, на полях простор, лишь щетинится колючая жнива, да чернеют кой-где пары. Недалеко от дороги, которая проходит от ст.Сан-Донато через реку Тагил в Лаю, группа мужчин и женщин молотила хлеб. На эту дорогу должны были свернуть и мы. Надо сказать, что выйдя из Н.Тагила, мы считали себя уже в безопасности и все кр-цы шли кто как может в одиночку и группами. Вот уж и та дорожка, что проходит от Сан-Донато через реку. Кругом зловещая тишина. Половина обоза, свернув под прямым углом, вступила на эту дорогу и дорожку. Чуть-чуть поспевают сзади роты, растянувшись на значительном расстоянии. Вот и они уже готовы повернуть за обозом. Слышатся шутки, весёлый смех… и вдруг средь этой зловещей тишины в один раз раздается стрельба из 4-х пулемётов, потом залповая из винтовок со всех сторон.

Трескотня винтовок, свист пуль, визг шрапнели, взрыв бомб – всё сливается в дикий разнообразный гул. Белые дали нам возможность приблизиться на растояние нескольких десятков сажен, пользуясь нашим разгильдяйством и сразу в одну минуту открыли перекрёстный ураганный огонь. Оказалось, что ст.Сан-Донато была, занята еще накануне, о чём нас не предупредили. Пока полк снимался из окопов и шёл через Н.Тагил, белые уже успели сомкнуть фланги, и ждали нас, как сельдей в невод.

– В цепь, окапывайся! – слышится команда командира полка, но уже поздно. Не успели мы оглянуться как добрая часть полка уже была перебита. [46]

– He теряйся, в цепь, пулемётный огонь, – слышится команда.

Как электрический ток пробегает по жилам команда. "Умрём или победим. Ура!" Ответили мы на победное ура белым. Началась решительная наиотчаяннейшая схватка. Вот славный пулемётчик т.Соснин и тут не растерялся и многие оставшиеся живыми от этого боя своим спасением были обязаны только ему. Пользуясь тем, что наш ротный обоз находился при роте, тов.Соснин быстро снял свой пулемёт, а другие ребята ленты и началось…

Вот цепь белых в нескольких саженях, вот уже и уже замыкающее нас кольцо, и ещё минута, и мы будем задушены. Вот уже слышится ура совсем близко, можно рассмотреть с каким наслаждением расширяются их рты. Вот они всего лишь в нескольких саженях. И пулемёты их в числе 4-х штук, продолжают косить тех, кто не успел ещё окопаться. Как дикий пёс, сорвавшийся с цепи, брехает бомбомёт. И вдруг наш "Максим" в руках Максима Соснина один подаёт свой протест. Не всё ещё пропало, умеем и мы постоять за себя. "Тра-та-та-та", – слышится всё увереннее ответный огонь нашего пулемёта и что же. О, чудо. Как ржаные снопы, один по одному повалились белые, готовые уже броситься в атаку. Цепи как не бывало, но с боку уже нависает другая, и жарко становится нам и нашим пулемётчикам. У пулемёта уже 3 человека, а остальные перебиты, а белые закидывают уже бомбами и нет возможности держаться более пулемётчикам. Еще одну ленту выпускает наш Максим в цепь противника, но нас лишь горсточка. Видно небольшое замешательство в рядах белых. Настает самая критическая минута. "Дорогие товарищи, не падай духом, в штыки, ура!" Раздается команда, командира, одного из командиров батальона. "Ура, ура…а…" – дружно подхватывают все и, как дикий ураган, бросаются в ряды белых кр-цы с ружьями на перевес, кавалеристы с саблями наголо и люисами на руках (у кого имелись). Всё перемешалось в последней [47] дикой безумной схватке.

Что-то видели во сне те, кто остался дома, там в Шадринском уезде, что подумали они в это время, что-то чувствовало их сердце.

Нельзя передать, надо только перечувствовать, чтобы помнить всю жизнь отдельные эпизоды этой картины. Как дикие звери, дерутся между собой люди за классовые противоречия.

Вот набежавший кр-ц Обвинцев с налитыми кровью глазами подхватывает на штык первого попавшегося, но в ту же минуту его тело насквозь прокалывает белогвардеец.

Лихой кавалерист Михаил Антропов с саблей наголо, не замечая свиста пуль, видя только перед собой врагов, загнал в самую цепь, его рассвирепевший конь уже топчет копытами белогвардейца, но вот перед ним офицер в белой барашковой шапочке. С быстротой молнии опускается сабля на его голову, и труп ещё теплый топчет горячий конь, а Антропов удар за ударом сыплет на головы белогвардейцев.

Вот ещё кавалерист тов.Обвинцев, нагнав на телефонный провод натянутый белыми, одним взмахом перерезывает его и берётся за револьвер "Наган”, в мыслях его одно – 6 пуль белогвардейцам, а седьмая себе в висок, если не вырваться, но все семь пуль попали белогвардейцам, а тов.Обвинцев счастливо миновал смерти.

Вот ещё кавалерист Александр Попов, молодой парень; не успел он догнать до цепи, как лошадь его перевернулась, помяв его под себя. Выпал и льюис из его рук, но он не растерялся. Попов, как ужаленный, вскочил он, схватил льюис, взметнул его на руку, и несколько человек попадало наземь, сражённые его смертельными пулями, весь запас расстрелял Попов, вскочил на освободившуюся лошадь убитого кавалериста и был уже в среде своих. [48]

С безумной храбростью дерётся кавалерия и пехота 4 Уральского Стр.полка, но всё меньше и меньше становится наших.

Пущено в ход всё: сабли, штыки, приклады и бомбы.

Там кр-цы Мезенцев Филипп и Афанасий Мурашёв выбрав случайно попавшуюся ложбинку пачками сыплет по белым, но им жарко становится, приходится сдавать, белые забрасывают бомбами, но не успел ещё Мезенцев сделать нескольких шагов, как здоровенный белогвардеец подставил ему свой штык, но ловок Мезенцев, несмотря на то, что мал: с быстротой камня упал он наземь, уклонившись от штыкового удара и почти прямо в упор в грудь выпалил белогвардейцу. Грузно грохнулся наземь старый вояка. А он был уже довольно пожилой, а тут уже два прицелились в Мезенцова, но меткий выстрел Мурашёва уложил одного, а второй промахнулся, и пуля прострелила лишь только шапку Мезенцева, а брошенная кем-то бомба разорвала в клочки стрелявшего. Бьются ребята. Из последних сил уже выбиваются уральцы, но твёрдо помнят: Смерть или победа. Уже глотки охрипли от крика: "Ура", – но всё бьются они.

Пулемётчик Соснин силится спасти пулемёт, но не удаётся, подобрав затвор, он взрывает тело пулемёта, и бомбами расчищает себе дорогу к отступлению, а брат его Константин Соснин уже расстрелял все патроны, сломалась у него и винтовка. Он весь в крови как баран: пуля попала ему в лоб и сделала глубокую яму, раздробив кость, но чудом уцелел Соснин. Ещё несколько минут и он бы свалился от потери крови, но эти минуты были минутами спасения всего полка.

Там тов.Стариков, Новокрещёнов и Пашин залегли в борозду, достреливают последние патроны и бросаются в штыки. Двое из них Пашин и Стариков благополучно вышли из боя, но Новокрещёнов поплатился рукой.

А вот тут группа 2 взвода Арк.Грязных. Гордеев Иван, [49] Гордеев Гавриил и др., расстреляв патроны, штыками пробивают дорогу. Как подкошенная трава, без стона упадает молодой красивый парень Гавриил Гордеев. У бедняги перебиты обе ноги. Силятся спасти его товарищи, но напрасно. "Не надо. Спасайтесь сами", – говорит бедняга. Кучка белогвардейцев подбегает к нему, но взрыв бомбы, брошенной Гордеевым, несколько жизней уносит с собой. Ещё взрыв и нет в живых незабвенного товарища весельчака Гани Гордеева. Сумел помереть Ганя, сдержал своё слово. Не видать ему больше голубых ясных очей красавицы Анюты, с которой он думал связать себя супружескими узами. Не целовать ему больше её малиновых губок. Смертью храбрых он пал на полях Н.-Тагила.

– Ганя, милый, не ходи, осенью сыграем свадьбу, ведь родители согласны выдать меня замуж, – говорила сквозь слезы его невеста, крепко целуя и прижимая к своей груди в последнее воскресенье поздно ночью.

– Нет, Аня, я не был никогда трусом и не буду, пойду с товарищами и может быть счастливо ещё заживем, но уж если умру, то не даром.

И ушёл бравый парень. Горько расплачется милая Анюта, но не вернуть ей милого Гани. Он пал, защищая красный Урал.

Не одного Ганю Гордеева придётся оплакивать. Там тяжело раненый свалился Андрей Ганин и по примеру многих взорвал себя бомбой. Что-то думает его старушка мать, жена и сёстры, но знал их милый Андрюша, что не даром он отдал свою молодую жизнь.

Вот двое врагов схватились в рукопашную и уже пустили в ход острые зубы.

Там раненый санитар 2-й роты тов.Пузанов с перебитыми ногами взывает о помощи, но не до него товарищам. Правда, многих из самого огня вытаскивал т.Пузанов ранеными и горько помирать ему забытому, но спасти нет возможности. До последнего патрона [50] выстреливает Пузанов и также взрывает себя.

Ни одного раненого, только кто был в чувстве, не досталось белым живыми, все кончали жизнь при последних минутах самоубийством.

Вот ещё картина: Вниз лицом головами вместе лежат два кр-ца, вдруг один из них поднимает голову и на минуту видно бледное лицо со сверкающими глазами и запекшимися губами – он ранен в грудь, а товарищ его в голову, но он узнаёт его и слабо что-то произносит. Приподнимается и тот, и они узнают друг друга. Узнали, всмотрелись в лица один другого, крепко обнялись, последний раз в жизни, горячо поцеловались и снова уткнулись в землю лицами, должно быть навеки. Что думали они? Что вспоминали в эти минуты – мудрёно сказать, но они были друзья и неразлучными друзьями с детства. Связанные узами неразрывной дружбы они вместе вступили в полк, вместе и отдали свою молодую жизнь за правое дело трудящихся. Спите спокойно, друзья. Мы отмстим за вашу безвременную смерть.

Не одна мать всплачет после, не одна жена и невеста будут ждать и не дождутся милых лиц.

Ура. Ура-а..а… Ещё усилие и мы уже вне цепи и спасены. Не больше 1½ часов, хотя никто не считал, длился бой, но всё поле усеялось трупами, от славного 4 УРАЛЬСКОГО Стрелк.Полка, осталась небольшая горсточка. Но 6, 10, 15, 25 и самое большое 40 чел. осталось в каждой роте, не считая нестроевых. Всего меньше пострадал эскадрон кавалерии, спасшийся почти полностью, но окончательный подсчёт произвели лишь в Кушвинском заводе, где ещё оказались попавшие в плен, т.к. спасаться приходилось разными путями, разными путями и прибыли до Кушвы.

Недаром пали уральцы за 300-400 чел., павших в бою под Н.-Тагилом, в этот день белые поплатились тоже сотнями.[51]

Уральцы остались верными себе: умерли, но не даром. И знают только седые вершины Урала, как умирали славные кр-цы 4 Ур.Стр. полка.

Ни одно орудие, ни один пулемёт не достался белым – всё успели взорвать, пустить на воздух.

Через несколько дней мы были в зав.Кушва, пишущему эти строки пришлось спастись также чудом. Он был контужен взрывом снаряда и сброшен в реку, но холодная вода привела его чувство, и под неприятельскими пулями он счастливо миновал мост, прорвавшись с несколькими десятками товарищей сквозь цепь.

На руках и верхом и на тяжёлых телегах тащили раненых. Шли лесом через с.Салку, но всё таки достигли Кушвы.

Нельзя описать той радости, с которой встретили 4 Ур.Стр. полк остальные части, успевшие прийти в Кушвинский завод раньше полка.

Бывают в жизни человека радостные минуты, но это не радость по сравнению с той радостью, когда закалённые в боях товарищи после жаркого боя встречались снова, видя друг друга. Да, мы радовались, как дети, восторженно со слезами на глазах целовали друг друга. И плакали, но плакали не слезами нервной женщины, нет, это были какие-то особенные слёзы, слёзы непобедимых борцов, слёзы, какими не плачут обыкновенно люди. Ужаснулись бы наши враги, если бы увидели эти слёзы. Мы сознавали, что нас лишь горсточка, но были уверены, что об эту горсточку разобьются вдребезги, как разбиваются о скалы волны бушующего моря. Эта горсточка и была той скалой, о которую должны были разбиться враги революции, эта скала, была фундаментным камнем великого здания, имя которому свободный коммунизм.

Жаждой мести возгорел 1-й кр-кий красных орлов полк, когда узнал о нашей неудаче, как свирепый лев набросился он на белых и [52] в одном бою разбил все окружавшие его полки. Он был ещё в Алапаевске. Можно представить с какой храбростью бился наш брат-близнец по одному тому, что в одном бою он отбил десятка два пулемётов, несколько обозов со снаряжением и продовольствием. Выдержав неравный бой в Алапаевске с незначительными для себя потерями, красные орлы бросились к Н.Тагилу, несмотря на то, что оставались в глубоком тылу у белых кругом отрезанными, но они думали ещё застать нас в Н.Тагиле.

Произошёл неравный бой, белые взяли в кольцо весь полк, была потеряна связь не только с батальонами, но и с ротами. Красные орлы дрались с энтузиазмом. На смену убитым пулемётчикам сейчас же находились новые. Рано белые торжествовали победу взятия Н.Тагила. Ещё многих пришлось им лишиться. По рассказам очевидцев многие пулемёты пришли в негодность. Многих пулемётчиков прикалывали у пулемётов. В числе других рот у Красных орлов было 2 роты китайцев. Один из пулемётчиков в роте китайцев не заметил, как сзади набежал белогвардеец и замахнулся саблей, но, не рассчитав удара, отрубил лишь ухо пулемётчику. Рассердился красный боец, во мгновение ока оттащил свой пулемёт на несколько шагов и, повернув его в сторону цепи, зашедшей в тыл, открыл огонь.

– Ага, ты ухо ломайля, а я тебя ломайля.

Немногим из зашедших в тыл удалось спастись. Полсуток дрались красные орлы, заняли обратно ст.Сан-Донато, были уже у Тагила, но не имея припасов и не имея связи с другими полками нашей дивизии, благополучно прибыли в Баранчинский завод, лежащий неподалёку от Кушвы.

Здесь и встретились два близнеца 4 Уральский Стр.полк и 1 Крестьянский полк "Красных Орлов". Здесь мы решили снова быть вместе и обсуждали все волнующие вопросы.

Виновато поздравляли нас с выходом из Н.Тагила другие [53] полки, стоявшие вместе с Н.Тагилом. Полки на выручку, которых птицей летел от Егоршино 4 Уральский Стрелковый полк в сентябре м-це 18 г.

С того момента началось строительство по новому типу красной армии, с того же момента и началось строительство коммунистических ячеек в рядах красной армии, а также и вся культурная работа.

Нам после пятимесячной боевой окопной жизни необходим был отдых с тем, чтобы набраться свежих сил, запастись знанием. Получить подкрепление и перевоспитать в коммунистическом духе вступивших вновь в 4 Уральск. Стрелк. полк, чтобы можно было рассчитывать на его боеспособность. Все эти задачи можно было выполнить при максимальном напряжении сил, но всё же они были выполнены.

Часть 4
Tags: 4-й Уральский полк, Красные Орлы, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment