Нетренированный военкоммунист (uncle_ho) wrote,
Нетренированный военкоммунист
uncle_ho

Category:

БОЕВЫЕ ЗАМЕТКИ ИЗ ЖИЗНИ 4 УРАЛЬСКОГО СТРЕЛКОВОГО ПОЛКА. Часть 2

Часть 1

(Вот картинки не знаю, какие ставить…)


БОЙ ПОД СУХИМ ЛОГОМ

Быстро несётся паровоз, таща за собой 5 вагонов и площадку с 3-х дюймовым орудием. Быстро бегут навстречу сосны и остаются позади. Вот уже лес кончается. Мы на открытом месте. Видно, как врассыпную эскадрон гусар пошёл в наступление влево от полотна железной дороги. Слышится трескотня винтовок и пулемётов. По лесу с неприятным воем рвутся шрапнели и снаряды. Это белые обстреливают наши цепи. Они заметили и нас. Неприятное завывание снарядов проносится над нашим составом. Один, другой… Вдруг слышится сильный взрыв. Один метко пущенный снаряд попадает в паровоз; он садится вперёд и сейчас же загорается. Второй снаряд попадает в вагон со снарядами. Получается страшный взрыв, вагон летит на воздух.

Суетня. На руках стаскиваем орудие, стараясь спасти его. Привычные к артиллерийской перестрелке артиллеристы быстро ориентируются. Орудие поставлено удачно. Быстро пристреливаются артиллеристы и снаряд за снарядом посылают в ответ. Со стороны белых действуют два орудия 6 и 3-х дюймовые, но вскоре в передних цепях раздается ура. Наблюдатели замечают бестолковую суетню у белых. Метко пущенный снаряд из нашей 3-х дюймовки подбивает [19] 6-ти дюймовку у белых и она умолкает. Быстро спасают и 3-х дюймовку. Наши пристрелялись. Скоро артиллерийская стрельба слышится всё реже и реже. Белые ищут орудие, но напрасно.

Быстро, выстроившись и рассыпавшись в цепь под командой нового командира, идём в наступление. Трескотня винтовок и пулемётов не смолкает. Страшный шум и треск стоит в лесу от разрыва шрапнелей и снарядов.

Счастливо миновав лес, вступаем в какой-то лог. На нашу долю выпала задача обойти правый фланг противника и, ударив с тылу, выбить его из с.Курьи. Уже полчаса мы двигаемся благополучно и вдруг лицом к лицу встречаемы с неприятелем. Завязывается бой. Винтовочная и пулемётная стрельба. Крики ура. Суетня. Свист пуль, вой шрапнели и снарядов, всё сливается в один общий гул.

Долго ещё не смолкает лихорадочная стрельба, и неизвестно скоро ли она прекратилась бы, но вдруг справа послышалась пулемётная стрельба, и крики ура.

Одушевившись, с криками ура, мы бросаемся в атаку. Под покровом ночи, белые бросаются отступать. Воспользовавшись ночью, отступаем и уже на утро, прибываем на ст.Антрацит.

БОЙ ПОД с. ЕГОРШИНО.

Последние числа июля. Погода удивительно прекрасная. В связи с погодой или просто, благодаря беспечности, во всех частях бодрое настроение. Никто и не думает о том, что сулит ему завтрашний день, никто не знает, что может быть сегодня или завтра, или же неделю, месяц спустя он будет убит и никогда больше не увидит ни своей родины, ни близких родных, так нетерпеливо ожидающих его прихода, ни своих друзей, с которыми он делил все радости и неудачи тяжёлой окопной жизни, никто не знает, что не одну горькую слезу прольют мать, сестра или жена [20] и проклянут они тот день и час, в который суждено ему было взять в руки винтовку и итти защищать завоевания Октябрьской революции.

Несмотря на то, что далеко отступили уже от своих родных мест, где знаком и мил каждый кустик, никто не унывает. Здесь вероятно задержимся.

Запоговаривали ребята.

Да и по всему можно было предполагать, что здесь мы сделаем более или менее продолжительную задержку.

Наш полк занял позицию по правую сторону реки …, 1-й крестьянский правее нас, и влево под Ирбитским заводчиком расположился 1-й Камышловский полк. Надо заметить, что к этому времени из мелких отрядчиков образовались полки, которые формировались в бригады и в общем составилась целая дивизия, которая и была наименована Свободной Восточной Уральской дивизией, а потом уже позднее получила название 29 стр.дивизии. Командиром этой дивизии был первое время некто Васильев. Таким образом составилась и 30 дивизия, известная под названием Блюхеровских войск, прославившихся своим переходом от Beрхне-Уральска до Кунгура, в общем, составилась целая 3-я армия.

Первое время стоянки нас в Егоршино белые почти не беспокоили, и мы предавались праздному веселью. Разве просто ради прогулки предпринимали иногда ночью глубокую разведку по лесу. Натолкнёмся на неприятельскую цепь, узнаем их расположение, попалим немного и опять тихо.

Для приятного времяпровождения придумали кой-какие развлечения: днём купались, ловили рыбу в реке и ходили за малиной. Последняя забава требовала, однако, большой осторожности и риска, тем более, что малину приходилось брать в расположении белых войск, что по-видимому больше всего интересовало наших ребят.

– А что ребята, разве за малинкой? – [21] лукаво скажет, бывало, кто-нибудь из нас.

– Ну, а что белый скажет? – как будто опасливо заметит другой. – Не наскребёт на свой бок.

– Ну, да что ему сердиться, малины хватит, для всех.

Собираемся и идём. Солнце приветливо бросает свои лучи. Аромат цветов разливается повсюду. Как воры с винтовкой за плечами, крадёмся мы по лесу, низко наклонившись. Каждый звук, подозрительный шорох, заставляет настораживаться, но желание полакомиться малинкой преодолевает. Вот и заветный лог. Здесь в тридцати шагах окопы неприятеля. Порою видно, как ходят по окопам беляки. Цель достигнута. Фуражки в несколько минут наполняются малиной. С такой же осторожностью возвращаемся обратно.

Приближается август месяц.

В ночь 5, 6, и 7 мы предприняли глубокую разведку и узнали местоположение неприятеля. Наутро с раннего утра начали ураганный огонь из батареи. К этому времени у нас уже было 4 3-х дюймовки, одно горное и одно орудие на бронепоезде, который ежедневно предпринимал разведку и не давал белым покоя. Разведка удалась.

Слабо отвечала со стороны белых 3-х дюймовка, но энергично действовала наша батарея. 7 и 8 идёт артиллерийская стрельба, а 9 под прикрытием всё того же артиллерийского огня мы наступаем. На долю 1-го крестьянского полка выпадает задача идти в глубокий обход, на нашей обязанности выбить противника из занимаемых окопов. Наш манёвр удаётся. 1-й батальон, зайдя во фланг, огибает правый фланг противника, а 2-й бросается на ура. Противник хотя и реагирует, но слабо. По-видимому, батарея имела много существенных повреждений, т.к. многие окопы разрушены и во многих валяются трупы. Выбитые из окопов и потеряв надежду, сохранить [22] занимаемые позиции, белогвардейцы так спешно отступали, что мы не успевали их догонять. Погоня продолжалась 1½ суток. За это время мы достигли ст.Антрацит, близ лежащих к нему сёл д.Ёлкиной и с.Ирбитские Вершины. В этих сёлах мы также никого не нашли. Высланная конная разведка на 12 верст вперёд донесла, что нет никого нигде. Неприятель потерялся, но искать его мы не стали, и ограничились занятием позиции д.Ёлкина-Ирбитские Вершины и ст.Антрацит. На правом фланге к ст.Антрацит занял позицию 1-й крестьянский полк, а позиции Ёлкина и Ирбитские Вершины 4-й Уральск.стр.полк.

БОИ В ЁЛКИНОЙ И ИРБИТСКИХ ВЕРШИНАХ.

Невесёлую картину представляли из себя как д. Ёлкина, так и Ирбитские Вершины. Все как будто вымерли. Большая часть местного населения эвакуировалась с белыми, часть поразбежалась по полям, и только через несколько дней начала, возвращаться. Все более зажиточные бежали, из них многие вступили добровольцами к белым. Из оставшейся части населения были в большинстве бедняки, которые вскоре освоились с нами, завели самые дружеские отношения и добровольно стали вступать в наши ряды. С нашим приходом деревня пережила революцию, разделившись на 2 враждебных лагеря, примирить которые благодаря глубоким классовым интересам, безусловно, было нельзя. И вопрос о правоте должна была решить винтовка. Овцы от козлов были отделены.

Через несколько дней деревня начала принимать оживлённый вид. Скоро мы спелись, нашли общность интересов и зажили как дома.

В это время хлеб уже вполне созрел. Под нашим прикрытием началась дружная работа по уборке и вообще по реализации и урожая, который в этом году обещал многое.

Вскоре и белые появились на горизонте и в одно прекрасное утро повели наступление. На этот раз они сражались с жаром, [23] очевидно получив новое подкрепление из Шадринска и Камышлова. Энергично работали пулемёты по 2 дня. Беспрерывно трещали винтовки, и в довершение всего броневик так и сыпал шрапнелью и на удар. Жарко приходилось нам, но ещё жарче было 1 крестьянскому полку. Весь огонь с бронепоезда был перенесен на их расположение.

Бешено кидались в атаку белогвардейцы, но встречаемые дружным залпом и пулемётным огнем всякий раз отступали.

В одном месте им удалось порвать цепь и с радостными криками ура белые бросились в с.Ирбитские Вершины, перерезали телефонное сообщение с наблюдательного поста, к батарее и в штаб. Наблюдателю кое-как удалось спастись. Половина села была, уже в их распоряжении, но над Исполкомом всё ещё гордо развевался красный флаг. Здесь недалеко от него незаметно расположилась группа кр-цев и группа членов Волсовета с председателем Исполкома во главе. Всё ближе и ближе подвигается золотопогонная братия. Вот они уже у Исполкома. Вот один смельчак схватил уже красное знамя, намереваясь водрузить белое, которое он держал в руке. Нервная дрожь пробежала по телу председателя, на мгновенье он побледнел, злобный огонёк сверкнул в его глазах и, крикнув: "Ещё рано брать", – он метким выстрелом прямо в сердце поразил смельчака. Свалился, как подкошенная трава молодой офицерик, и белый флаг выпал у него из руки. Крик одобрения вырвался из груди многих.

Дружно заработали винтовки, но ещё лучше пулемёт. Благо цепь в нескольких шагах. В несколько минут была восстановлена телеграфная связь, и наблюдатель был уже на своём посту.

Грозно заговорила наша батарея. Ураганный огонь делал своё дело. В смятении кинулись отступать белогвардейцы, но было поздно: пулемётный огонь решительно смёл все цепи, и спасающиеся падали под огнём шрапнели. Положение восстановилось. Поле усеялось трупами. Из 3-х цепей наступающего неприятеля немногим [24] удалось спастись. По три дня после этого боя местные жители заняты были уборкой тел и похоронами. Много крупней отборной ругани потратили они, многих славных витязей оплакивала в тот день народная армия. Долго не смолкал ещё разговор у кр-цев. Долго делились они друг с другом событиями прошедшего дня.

Дольше всего не смолкала стрельба на правом фланге, но и там вскоре мощное ура заглушило всё. Даже броневик пошёл помятым от наших снарядов.

Снова воцарилась мирная жизнь и как будто забылись уже происходившие недавно бои.

БОИ ПОД ст. ТАУШКАНОМ.

В одно прекрасное время в штаб нашего полка до крайности взволнованный прибежал мужчина средних лет и сообщил печальную весть: в с.Таушкан в 20 в.от д. Ёлкиной, рано утром нагрянуло несколько вооруженных казаков и кулаков из местных жителей в сопровождении священника, ворвались в с.Таушканское, переловили всех членов Волостного Совета вместе с председателем и зверски с ними расправились. Сообщившему о происшедшем удалось спастись каким-то чудом. Не медля долго, он напрямик по болотным дорожкам прибежал и сообщил о положении дела, для того, чтобы наш полк мог оказать содействие.

Наш 1-й батальон не теряя долго времени выступил в тот же день под покровом тёмной ночи в с.Таушканское.

Каждый из нас по дороге в с.Таушканское мысленно представлял картину кровавой расправы. Многое передумали мы. Кровавые картины гнусной расправы над беззащитными вереницей проходили в уме. Чёрные думы, как назойливые мухи, засели в голову. "Хороши воины", – думал каждый из нас: "Им бы только с беззащитными воевать, на то они храбрые ребята. А что если они с нашими семьями расправляются также", – и творческая фантазия снова начинала работать. [25]

Каждый представлял мысленно знакомые лица отцов, матерей, сестёр, братьев, жён и невест, оставшихся там в своём родном углу. Кто знает, быть может они в слезах бессильно протягивают руки к палачам, взывая о помощи, а они с безумным хохотом дерут в клочки их белое тело. Волосы становятся дыбом от непрошенных мыслей и руки судорожно сжимают винтовку, а глаза вспыхивают грозной решимостью и местью.

Пойдём и расправимся с мерзавцами, и отобьём у них охоту раз и навсегда, расправляться с беззащитным населением. Да не будет от нас пощады кровожадным зверям. Там, где происходят стоны и слёзы, должны быть и мы.

С такими думами, молча, подвигались мы к Таушкану под покровом тёмной ночи, изредка останавливаясь для отдыха. Вот уж и с. Таушканское. Ничто, по-видимому, не выдавало близкого нашего присутствия. Тихо было в селе. Лишь слышно, как перекликнулись петухи, залаяла где-то собака, прокричала утка и опять тихо.

Кольцом обложили мы село и, приблизившись на близкое расстояние, бросились на ура.

Не ожидавший нас небольшой конный отряд всполошился и беспорядочно начал отстреливаться, но вскоре севши на коней, поспешил скрыться. Остался один лишь священник, виновник этого набега, которого мы вскоре и разыскали. Как сейчас помню высокую прямую фигуру этого человека с головой, убелённой сединами, Это был тип библейского праотца Авраама. На все вопросы он не давал положительных ответов и упорно отмалчивался и не добившись от него никаких результатов о цели их зверства и количественности банды, отправили его в штаб полка.

Кошмарную картину представляли из себя растёрзанные бандитами жертвы. До 12 человек сильных, здоровых людей были расстреляны бандитами. Тела их были изуродованы до неузнаваемости, по-видимому, [26] палачи, прежде чем исполнить приговор, терзали свои жертвы, наслаждаясь их мучениями. Сплошные кровоподтеки и зияющие раны сами говорили за то, с какой виртуозностью свершалось это гнусное дело. Семьи расстрелянных были убиты горем и запуганы белыми. Многие из них, да почти все отведали казацкую нагайку. С какой то радостью и надеждой смотрели они на своих избавителей и просили их взять с собою.

Пережив снова при виде той картины знакомые чувства о своих дорогих семьях, оставленных дома, мы на могилах расстрелянных в сердце поклялись мстить до тех пор, пока не прозреют все обездоленные бедняки и не встряхнут с себя тяжелое ярмо контр-революции.

Больше недели находились мы в с.Таушканском. За это время ежедневно отбивали яростные атаки белогвардейцев, так, что вышел запас всех захваченных с собой патронов. Убитые тела, которые белые не успели подобрать, успели разложиться, и зловоние распространялось по всему селу. Не знаю, чем бы могло всё это окончиться, и долго ли бы ещё мы пробыли в этом мешке, отрезанные со всех сторон, если бы не пришло распоряжение срочно вернуться в д.Ёлкину, где также ежедневно шли бои и положение было критическое.

БОЙ В д. ЁЛКИНОЙ.

Было 22 августа. Только что успели мы вернуться с 1-м батальоном из с.Таушканского, как наутро должны были держать бой. Вернувшись в весёлом настроении духа, долго не спали красноармейцы, долго слышались шутки, смех и весёлые залихватские песни под гармонику. Наконец все уснули.

Рано утром мы были разбужены ружейной и пулемётной стрельбой. Через несколько минут мы были в полной боевой готовности. [27]

Белые воспользовались отсутствием 1-го батальона и сконцентрировав довольно большие силы на таком участке фронта ежедневно не давали покоя. На этот раз они обошли кругом д. Ёлкину. Пользуясь темнотой ночи, они подошли к самым окопам и сразу бросились в атаку. Измученные красноармейцы отчаянно стали сопротивляться, но удар был так неожиданен, что пришлось отступать. В боевом порядке они медленно отступали и наконец были совершенно прижаты к д. Ёлкиной. "3-я рота на левый фланг, восстановить положение и держать связь со 2-й ротой, 4 рота в средине, 1-я рота итти в обход и наброситься на неприятеля слева и не терять связь", – слышится команда командира батальона. Как свинцовые пули были вески эти слова.

Рота мадьяров под командой т.Югович забирает влево и скрывается.

"В цепь, за мною. Ура!" – слышится голос любимца 3 роты командира т.Шумилова. С красным флагом в руке он бросается вперёд, увлекая роту. Не повезло и на этот раз 3-й роте. Тов.Шумилов попал под пулемётный огонь и несколько пуль в бока, руки и ноги впиваются в него. "Не бегайте, держитесь вперёд". Успел ещё сказать дорогой товарищ и, облившись кровью, потерял сознание. Санитары утаскивают раненого ротного. Притиснутые кр-цы 2-й роты, видя помощь, воодушевились и также пошли в наступление. А цепи неприятеля в три ряда всего лишь в нескольких саженях. "Ура…" Слышится с обеих сторон. Дружно заработали пулемёты, и в мгновение ока не стало 1-й цепи. Как горный поток, неудержимо рвутся кр-цы. Творят чудеса и пулемёты в опытных руках пулемётчиков.

Видно уже, как невыносимо жарко становится белым, но их вдруг скрывает ложбина.

Пулемёты зря трещат, не причиняя уже больше никакого вреда, но тут наш незаменимый тов.Сосин Максим со своим пулемётом [28] "Максим" взбирается на крышу одной избы, быстро устанавливает пулемёт и скоро берёт цель. Адская машинка под руководством опытной руки т.Сосина, метёт, как метла. Всё ближе и ближе подвигаются наши цепи. Белые попятились, их ряды заметно тают, нет времени и собирать раненых, приходится уносить свои ноги. Вдруг где-то раздался клич, похожий на ура. "Ужели ещё помощь белым?" – мелькает мысль. Но нет… Белые мечутся, как в лихорадке, и вдруг заработал пулемёт в тылу у них. Ещё радостней и уверенней заговорил Максимов "Максим", откликаясь на зов товарища. Это наша 1-я рота "Мадьяры" успели уже обойти и вовремя бросились на отступающего неприятеля. Наседают и наши молодцы. Вот окружена кучка в несколько человек. "Бросай винтовки", – слышится команда с нашей стороны. И видя неминуемую гибель, белые бросают винтовки, стараясь спастись бегством, но перекрёстный огонь пулемётов не щадит ни одного. Скоро громкое ура заглушает всю трескотню. Белых уже нет, вместо них трупы убитых, да десятки раненых, судьба которых вверяется нам. Много пленных, несколько сот винтовок и 5 исправных пулемётов. На этот раз, цель белых казалось близка, тем более, что 2-я рота была сбита, пулемёт находился в их руках, многие красногвардейцы были перебиты, а ротный командир тов.Пешков, краса и гордость по своей доблести всего полка, был сражён смертельной пулей в голову. Пользуясь своим превосходством, белые совсем уже загнали 1-е при кр-цев и некоторые из задорных вояк были уже в д. Ёлкиной, но вдруг быстро и решительно получился отпор.

Начавшиеся похороны убитых не успели ещё закончиться, как снова пришлось держать бой. Это было 25 августа. Рано утром мы были разбужены залповыми выстрелами. На этот раз 2 офицерских роты обошли в тыл и подступили уже к самой Ёлкиной, но поступили очень не тактично, рано начав стрельбу т.к. не открой они её, и [29] мы были бы врасплох захвачены в деревне ещё спящими.

Эта нетактичность их сгубила. Наш 1-й батальон, накануне сменившись из окоп и сделав по обыкновению все нужные приготовления, как-то: чистку винтовок, набивку лент и т.д. спал спокойным сном. Залповые выстрелы заставили нас быстро проснуться. Вскоре мы поняли всю суть дела. Начинало уже становиться светлее. Вглядевшись по направлению выстрелов, мы заметили цепь, осторожно подвигавшуюся к деревне из соснового бора, который рос в болоте, считавшемся непроходимым. Как опытные охотники прокрались мы на огороды и цепью расположились в наскоро выкопанных одиночных окопах.

Наши пулемётчики ничего не могли придумать лучше, как вытащить телегу, на которую поместили пулемёт и поставили его в конце улицы, выходившей на степь, по которой и двигалась неприятельская цепь.

За всё время кампании мы ещё ни разу не терпели поражения, что давало о себе чувствовать каждый бой. По-видимому, боевое счастье сопутствовало нам. Это придавало нам больше уверенности в себе и каждый раз готовясь к бою, мы не терялись, но хладнокровно и уверенно свершали свое дело.
– Не стрелять, покуда не откроют пулемётный огонь, – спокойно приказывает вновь избранны нами командир роты тов.Чуйков. Все на своих местах. От самого леса и до деревни ровная гладкая степь. Если заняться подсчётом, то можно поодиночке пересчитать всю цепь неприятеля, которая продвигается всё ближе и ближе. Вот уже белые открывают пулемётный огонь, и от огородной изгороди только щепки летят. Вот уж шагах в 50 от нас цепь. Вдруг в это время громко заявляет о нашей готовности наш "Максим". Цель взята верно: как пьяные валятся золотопогонники и ни одному не удаётся спастись, тем более, что левее нас по примеру тов.Сосина [30] пулемётчики 2 роты сыплют из своего "Кольта" прямо с избы.

Избалованные победами кр-цы просто играючи делают своё дело, подпуская белогвардейцев на самое близкое расстояние и стреляя наверняка. Еще удивительнее делают своё дело пулемётчики. В самый разгар стрельбы тов.Сосин говорит, что необходимо переменить воду в пулемёте: не говоря ни слова, пулемётчик Гордеев со свойственным ему хладнокровием отпускает нагревшуюся воду и встав на ноги на телегу наливает в пулемёт воды, не останавливая его работы.

– Ганька, ведь убьют, – замечает тов.Сосин.

– Ну, кому убить-то, когда уже все убиты, – спокойно возражает Гордеев.

И в самом деле, от наступавших двух офицерских рот остались лежать на степи, лишь офицерские тела.

По обследовании нами убитых, оказались многие только лишь ранеными, но на глазах у нас кончали самоубийством из револьверов или же бомбами, которые закладывали под мышку. Этот пример, достойный подражания, как рыцарей, был нами одобрен и впоследствии многие ему последовали, но об этом речь впереди.

Впереди в то же время вели наступление ударные чешские роты, но 2-й батальон нашего полка сыграл с ними почти такую же штуку. Наступление было открыто заранее и кр-цы, как жадные волки, ждали добычи и, подпустив на близкое расстояние, сразу же открывали ружейный или пулемётный огонь и несчастные гибли десятками. На этот день счастье так повезло нам, что у на с почти не было потери, за исключением лишь одного конного разведчика тов.Грязных Василия Андреевича, который был убит в голову шальной пулей, благодаря своей неосторожности. В самый разгар боя был пущен со стороны белых аэроплан, но едва лишь только он выравнялся с [31] окопами, как последовал орудейный залп, и аэроплан, кувыркаясь, опустился на землю в место расположения своих войск. Громкое ура почти одновременно раздалось на обеих участках, мы радовались благополучному избавлению от офицерских рот, а там смерти аэроплана и чешских рот.

Так закончился для нас последний бой в д. Ёлкиной.

БОИ ПОД ЕГОРШИНОЙ.

В первых числах сентября наш 4 Уральский Стрелковый полк в полном составе получил приказание оставить занимаемые позиции, отступить снова к Егоршино.

Морозное сентябрьское утро. Величаво стоят по обе стороны дороги тёмно-зелёные сосны. Тёплый пар окутал всё своей пеленой. Тяжело громыхают по ухабистой дороге орудия, двуколки с патронами и обоз с разным полковым скарбом. Длинной вереницей растянулся полк. Впереди гонят скот и везут разное имущество отступающие с нами жители. Тут же на возах телег поместились молоденькие бабёнки, недавно вступившие в замужество с нашими молодцами. Настроение у всех приподнятое, бодрые весёлые лица. Слышатся шутки, смех, остроты. Знают наши ребята, что отступление наше временное и рано ли, поздно ли мы займём не только д. Ёлкину, но всё Приуралье и Сибирь, и везде будет развеваться красное гордое знамя. Шествие замыкает эскадрон кавалерии. 35 вёрстное расстояние прошли, вместо прогулки. Никакой усталости, никакого упадка. А вот и снова село Егоршинское.

Есть время выбрать удобную позицию, и останется время для отдыха. Позиция выбрана на славу, в окопах остается 2-й батальон, а наш 1-й батальон идёт на отдых.

– Ну, да ведь скоро-то белые не пойдут. А почему?

– Да они ребята осторожны, – переговариваются кр-цы.

– Пуганая ворона и куста боится, – резонно вставляет своё слово [32] молчаливый пожилой кр-ц.
– Ну, а когда же ребята домой-то попадём?

– Надо сначала на Урале побывать, да до Перми пройти, – произносит кр-ц Ганин.

– Что же тебе за глупая, мысль пришла, Ганин?

– Нет, не глупая, а надо, чтобы каждый колеблющийся понял, что для пролетария оборванца не может быть лучше власти, как власть самих же мозолистых рук. Пусть он отведает чешского шомпола и казацкой нагайки и смекнёт это, а когда смекнёт, тогда легче будет справиться с врагами контр-революции.

– Верно, – решили многие. – Нас ещё много надо учить.

Правдиво сказанные слова тов.Ганиным сейчас ещё слышатся в моих ушах. Как сейчас, живо я представляю его худощавую фигуру, его ровный голос, речь порою полную юмора, а порою философского учения, его рябое, но симпатичное лицо.

Андрей Фролович Ганин был житель села Верхтеченского, он обладал с детства добрым сердцем и острым умом. С детства он не знал отца и был предоставлен на воспитание самому себе. Кроме него, ещё у старушки матери, рано лишившейся зрения, было 3 дочери, которых и содержал Андрей Фролович, и жена с малолетним ребёнком. Хлебнув достаточно горя и нужды с детства и проведя 3 года всевозможных лишений на фронте, Андрей Фролович возвратился домой убеждённым анархистом, но всегда говорит, что к анархизму мы должны прийти через большевизм, соглашаясь вполне с программой Бухарина.

Когда вспыхнуло чехо-словацкое восстание, он не задумываясь ни минуты взял в руки винтовку и побуждал к тому многих ребят. Многие последовали его примеру, но многие остались дома, на что он всё время страшно досадовал. Приближалось время покинуть нам родные насиженные места. Отчаянию матери не было пределов. Жена с ребёнком тоже голосила, плакали навзрыд и сёстры. [33]

Как сейчас помню эту картину.

– Андрюша, милый, ведь ты один был моей надеждой и утешением, на кого же нас оставляешь? – говорила, плача, мать.

– Не плачь, мама, – твёрдо сказал Андрей. – Если не убьют, будут впереди у нас с вами счастливые дни, а если убьют, то мои товарищи не оставят вас, а я не могу спокойно слышать слёзы и стоны всех бедняков. Прощай. Меня ждут, – и нежно поцеловав мать и родных он сел на телегу и поехал.

С отчаянием протягивались руки матери, жалобно голосили жена и сёстры, но Андрей уже был в кругу товарищей, отступавших из родного угла для того, чтобы вступить в неравный бой с чёрными воронами монархии.

Однообразно тянулись день за днём. На этот раз белых мы заждались, и лишь на 4-5 день разведка донесла, что пришли. Наконец-то долгожданные явились. Ежедневно их броневик и одна 3-х дюймовка обстреливали безрезультатно наши позиции. Наконец, они решили атаковать их. Бешено бросились они в атаку, но со свойственной нам жестокостью расстреливались у самых окоп пулемётным и ружейным огнём. Наконец, видимо, утомились и оставили в покое.

В это время на правом фланге под заводом Режь произошли временные неудачи. Этот участок фронта, занимаемый 1-м Крестьянским и Волынским полками. Каким-то образом, вероятно, по мобилизации в ряды Волынского полка попало несколько человек жителей Покровской волости. Завязав связь с белыми, они в одно прекрасное время, ночью, окружили роту мадьяров и роту китайцев того же полка, разоружили всех и перебили, а сами в полном боевом составе перешли к белым, обнажив совершенно участок фронта. Воспользовавшись этим, белые передвинулись вперёд сразу на несколько вёрст, оттеснив наши части от Режевского завода. Командир 1-го Крестьянского [34] полка Окулов срочно просил помощи. Тот час же по получении этого сообщения была брошена наша 3 рота. Рано утром мы были у села Покровского, которое было заняло белыми из местных жителей, перешедших на стороны белых от нас. Шёл ожесточённый артиллерийский бой. Накануне этого шёл целый день бой за обладание 3-х дюймовым орудием, находившимся в руках белых. Хотелось взять её целиком, но это не удавалось, и рассерженный командир полка Окулов послал вестового неподалёку стоящей батарее с приказанием:

– Гони скорее и скажи командиру батареи, чтобы он дёрнул раза три из орудия, пусть не достанется ни нам, ни им.

Ещё не успел скрыться гонец, как 3-х дюймовку поставили на передки, собираясь увезти.

Затрясся даже Окулов и, послав другого конного разведчика, прокричал: "Лети стрелой к командиру батареи и скажи, чтобы он сыпал по орудию из всех 3-х орудий!"

Через несколько минут рявкнули все 3 орудия и на месте, где копошились люди, остались лишь изуродованные трупы людей и лошадей, да остатки орудия.

По-видимому, Окулов и на этот раз рассчитывал выбить белых из Покровского артиллерийским огнём. Белые клубы от шрапнельных взрывов то и дело вспыхивали в воздухе; то и дело столбы чёрного дыма и пыли взлетали кверху – по улицам Покровского, но это видимо не страшило белых. На церкви и каланче красовались белые флаги, которые раздражали т.Окулова, как испанского быка. По его приказанию уже не один снаряд был пущен в колокольню, и видно было, как они обрывали железо и делали пробоины в стенах. Наконец и это занятие надоело Окулову.

– А ну-ка, ребята химическими, и зажечь село в нескольких местах, а главным образом около церкви. А вы ребята, приготовьтесь к бою, как загорит везде, будут наступать, надо до вечера [35] их вышибать, – сказал Окулов, обращаясь к эскадрону кавалерии и нашей роте.

– Мы готовы, тов. Окулов, – сказали мы.

– Ну, и ладно.

Не прошло и полчаса, как село загорелось. "На коней, ребята, за мной. 3-я рота за нами", – скомандовал Окулов.

"Пеший конному не товарищ", – говорит русская пословица, так вышло и на этот раз. Бегом мы догоняем кавалеристов. Вот и Покровское.

– Пулемёты вперёд, – командует Окулов. Есть.

В селе между тем происходит страшная суета. Испуганные жители бежали в разные стороны. Белые спешили эвакуировать кое-что и лишь немногие отстреливались. Наша атака была так стремительна, что некоторые белогвардейцы не успели убежать и остались кто в домах, кто в огородах, а несколько человек были закрыты на замок в потребительской лавке и даже в церковном алтаре, но здесь их скоро нашли.

В церкви было натаскано множество всевозможного скарба: валенки, тулупы, полушубки, ящики с портянками и даже бомбы. Богатый клад достался нам. Долго острили ребята по поводу этого.

– Видишь, хотели в добные войти перед Богом, зима мол скоро, так вот для твоих святых обувь и одежда, а тебе самому волчий тулуп, помоги нам побить проклятых большевиков, – говорит кр-ц. Афанасий Мурашёв.

– Да, Мурашёв, верно, а Георгию победоносцу и Ивану воину и вообще всем из военных запас оружия, – подтверждает Гавриил Гордеев.

– Да, святые видно послали их ко всем чертям, не наше, мол, дело разбирать чужие дела на земле, сами скоро устроим революцию и большевики нам пригодятся. [36]

Убедившись, что белых уже нет, принялись тушить пожар, и к утру было всё спокойно.

Посмотрим, что творится сейчас на Егоршино.

В тот же день, одна рота и весь эскадрон кавалерии были отправлены в заставу в д. Паршину, с той целью, чтобы белые не могли нас обойти, т.к. этот участок фронта, занимаемый 1-м крестьянским полком, был открыт теперь.

Белые пронюхав, что у них произошла какая-то переброска, и остался лишь один батальон, повели наступление всеми своими силами в количестве двух полков. Жарко было нашим, но, тем не менее, они держались всё той же тактики, благо позиция была выбрана на славу, подпускали на несколько шагов к склонам и срезали пулемётами. Досталось и батарее. С раннего утра до вечера они стреляли ураганным огнем: по наступающим на шрапнель и по броневику на удар. Занимательная работа бить по видимой цели и видеть результаты своей работы.

В одном месте около деревни Паршиной белые нашли прорыв, куда двинули обходную колонну, но рано были замечены и засеяны пулемётным огнем батареи.

До поздней ночи длился бой. Многие пулемёты были растоплены и пришли в негодность, винтовки нагрелись до того, что приходилось делать отдых, чтобы снова палить до устали. Поработали на славу уральцы. За целый день у них маковой росинки во рту не бывало, но тем не менее они не чувствовали усталости.

Лишь поздно вечером прекратился бой и снова белогвардейской кровью были удобрены Егоршинские поля.

– Посмотрите-ка, ребята, что мы устроили без [вас], – говорили нам остававшиеся в с.Егоршино по возвращении нас.

Действительно всё поле было покрыто трупами. Много винтовок и пулемётов пополнили наш запас. [37]

После этого неудачного боя белые уже не смели больше наступать. Города Шадринск, Челябинск и Камышлов были переполнены ранеными, по рассказам пленных. Ежедневно устраивали похороны жертв офицерства, привезённых с фронта. Белые более заслуженных лиц командного состава, если удавалось вытаскивать из огня, хоронили в этих городах со всеми почестями.

Настало 15 сентября. Затишье, начавшееся с последнего боя, ничем не нарушалось. Между тем был получен приказ срочно оставить Егоршинское направление и перебросить наш и другие полки на Урал, где было не совсем благополучно.

Не хотелось отступать, не оставивши памяти, но белые по-видимому были совсем не склонны драться. Мы пустились на хитрость. Зная, что белые всегда оповещались об уходе нас колокольным звоном, мы, запрятавшись все в окопы, выкинули белый флаг и зазвонили. Все были на своих местах и ничего не выдавало нашего присутствия.

Приманка удалась, как нельзя лучше. Прошло часа 2 и народная армия, не подозревая ничего, с песнями сомкнутыми колоннами направилась в с. Егоршинское. Но не успели дойти ещё до окопов, как враз заговорили 5 пулемётов, 4 орудия и винтовочные залпы. Всё перемешалось: люди, кони, повозки. Белые не могли даже рассыпаться в цепь. Снова груды тел остались по дороге в с.Егоршинское. Бегством спастись удалось очень немногим. Подобрав богатые трофеи, ночью 18 сентября, мы отступили, а 19 погрузились в вагоны и уже двигались на Урал.

Часть 3
Часть 4
Tags: 4-й Уральский полк, гражданская война, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments